Николай Цискаридзе - вступительное слово к балету Джорджа Баланчина "Хрустальный дворец"

Балет "Хрустальный дворец" на музыку Ж. Бизе ("Симфония До мажор"), хореография Дж. Баланчина (1947 г.), в исполнении солистов Парижской национальной оперы: А. Альбиссон, М. Ганьо, Л. Паглиеро, К. Пакетт, В. Коласант, П.-А. Рево, Н. Даниэл, Э. Тибо.
Париж (3 июня 2014)

Хрустальный дворец (хореография: Джордж Баланчин; костюмы: Кристиан Лакруа; музыка: Жорж Бизе)- балет, поставленный Баланчиным еще в 1947 году для балетной труппы Гранд-опера, вдохновленным ее невероятным артистизмом. И сейчас воодушевление танцовщиков, специально для которых было поставлено столь совершенное произведение, чувствуется с первых нот и до финала.
Занавес пополз вверх, и зрительный зал отключил звук, ведь на сцене уже стояли в пятой позиции восемь балерин в красных пачках с улыбками на лицах. Костюмы, которые были выполнены по эскизам Кристиана Лакруа- настоящее произведение искусства, расшитые вышивкой и стразами, переливающимися под лучами софитов. По залу прошел шорох изумления, и действо началось.
Оркестр Парижской оперы настолько профессионален, что временами твое внимание со сцены переключается во слух, и тебя захватывает удивительная мелодичность и чистота исполнения, выразительность и самодостаточность музыкальных тем симфонии До-Мажор Жоржа Бизе, льющейся хрустальным потоком.
Темп первой части симфонии Allegro vivo достаточно высок, но оркестр не ждал танцовщиков, и танцовщики поспевали за этим темпом, удивительно музыкально и выразительно, ни разу не отстав и не произведя ни одного не верного движения, беззвучно порхая над сценой.
В каждой из четырех картин, поставленных Джорджем Баланчиным, участвовала новая пара звезд балета, по две пары солистов и по шесть или восемь танцовщиц. Каждая часть спектакля- новое настроение, и аллегро в красном- это стремительное неудержимое движение.
Вторая картина- танцовщики в костюмах синего цвета, и музыка Adagio, раздумчиво благородная, неторопливо лилась над зрительным залом. Движения солистов были так плавны, что исключительная сложность дуэта была заметна лишь в напряжении их лиц, когда кружево танца замирало на мгновение перед очередным арабеском.
Смена действующих лиц происходит мгновенно, солисты дают зрителям лишь пару мгновений на аплодисменты, и, вот уже на сцену влетают солисты в зеленых невероятной красоты костюмах, исполняя Allegro vivace. Танец их сродни вихрю, быстрый и точный, временами бравурный, с удивительными вращениями прыжков, не совсем привычных для танцовщиков и, как мне показалось, совсем не удобных для балерин.
Снова смена, и уже розовый цвет царит на сцене и Allegro vivace- прозрачный, с филигранно отточенными движениями стройных ножек, поворотами и прыжками, поддержками и подкрутками.
Дальнейшее иначе, как волшебством не назовешь.
Это был не просто танец. Это был фейерверк чувств, музыки и цвета, и вихрь на сцене, когда к розовому шлейфу добавлялся сначала красный, затем зеленый, по очереди исполняющие стремительные повторяющиеся движения, но каждый по своему, в своей манере, и в соответствии со своим уровнем мастерства; и, наконец, великолепный синий цвет, как последний мазок удивительной радуги, завращал все цвета в феерическом танце, где солисты и солистки двигались в унисон, увлекаемые стремительной музыкой, и замерли вдруг под восхищенный выдох зрительного зала.