Сыграли свадьбу, а пожить, налюбиться не удалось. Егора призвали на фронт, а вскорости получили письмо от Ивана Нехая, что тяжело раненый Егор  скончался у него на руках. Через  семь месяцев после свадьбы я стала вдовой. Я чуть не тронулась, говорят даже заговариваться стала. Рождение Дашеньки вернуло меня к нормальной жизни. Прошел год, боль моя чуть приутихла, Егор продолжал жить в моем сердце. Наверное, я бы не отважилась его так любить, если б знала, что так придется страдать.

Сидим в тенечке с Дашенькой, скрипнула калитка, я обернулась, во двор, опираясь на палочку входит мужчина, худющий, кожа да кости.

- Вам кого? – спросила я.

- Тебя, моя милая Акулинушка! – по голосу догадалась – Егор.

Мужа я быстро поставила на ноги, отянулся, щеки зарозовели, семья наша пополнилась детишками и 1925 году у нас было пятеро. Как и в прежние годы мы вместе косили сено, убирали выращенный урожай, помогали выжить семьям, погибших в войну с германцем и в гражданскую. Первые годы советской власти забирали силой весь хлеб, организовали у нас на хуторе коммуну, поселили на  нем с десяток бедняцких семей из соседних сел. Работники из них оказались никудышние, прокормили мы их осень и зиму, весной пришло время работать в поле, коммунары разбежались.

- Свобода при советской власти, кто где хочет, там и проживает – оправдывался комиссар убежавших.

- Так-то оно так. Свобода это хорошо, но хлеб все равно сеять надо – сказал Егор – В коммуне мы живем еще с дедовских времен. Ты, мил человек, комиссарь, докладывай начальству что надо, одного тебя прокормим, больше не осилим, вдов на хуторе больше, чем мужиков.

На землях бывших помещичьих владений образовался совхоз «Путь Ленина», в других селах стали силой загонять в колхозы, раскулачивали, выселяли, нас это не коснулось – мы были государевы работники. Директором назначили Гаврилу Ковалева   который еще пацаном ушел из дому на Донбасс, работал в шахте, приезжал несколько раз в Дубовое, агитировал за советскую власть.

Земли наши плодородные, хлеба государству сдавали много, директор в почете, с его мнением считались в районе и области, рабочие его поддерживали...

- Еще бы!.. – сказала Марфа Сафроновна – большая половина из них его кровная родня. Советская власть много воспитала руководителей на селе. Лучшие из них потомки из кулацких, зажиточных семей – от туда у них и хозяйственная хватка. Развалили колхозы и совхозы босяки, дорвались до власти что разворовали, что пропили. Не хмурься, Губернатор, так оно и есть.

- Грянула Великая Отечественная война, в один день ушли на фронт мои сыновья, ваши отцы, деды, а вернулся домой один мой младшенький Петечка – продолжила свой рассказ Акулина Ивановна. – Перед приходом немцев поручили Егору перегнать скот за Волгу. По пути часть скота передали воинским частям, под городом Калачом столкнулись с фашистами, как оно  там получилось, Егора застрелил немецкий офицер.

В сентябре 1945 года Петя вернулся домой.  Протопал рядовым до самой Германии, воевал под Сталинградом, Курском и, слава Богу, остался жив и без единой царапины. Богомольным он не был, в бога верил, никогда не сквернословил, уважительно относился к людям, особенно к детям. В 1937 голодном году зимой зашла к нам в хату девчушка, худющая – кожа да кости, остановилась у порога и упала в обморок. Петя уложил ее на кровать, раздел, укутал кужухом. Девушка открыла глаза.

- Как звать тебя?

- Лена. Я из села Отрадное, там все умерли с голодухи. У меня еле хватило сил, чтобы перевалить через бугор к вам на хутор, мама посоветовала, иди говорит на хутор Ковалевка, там люди добрые, помогут.

Петя несколько дней ухаживал за Леной, делился своей едой (у нас тоже было не густо. В совхозе каждый день выдавали по стакану зерна  на работающего). Лена чуть-чуть отянулась, засобиралась уходить.

- Она мне нравится – сказал Петя отцу.

- Значит так тому и быть – ответил Егор.

Осталась. Осенью обвенчались. Зимой Лена занедужила какой-то женской болезнью, прооперировали. Беда. Она не может быть матерью. Советовали Пете разойтись.

- Нет! Я клятву дал перед богом  - жить с Леной в горести и радости.

Любовь у них была на зависть другим. Петя оберегал ее от тяжелой работы, уходя на войну приказывал нам:

- Берегите мою Леночку, как свою родную кровинушку. Я обязательно вернусь с этой войны.

Вернулся и сразу на МТФ скотником дойного гурта. Многие женщины остались вдовами, до войны не успели обзавестись ребеночком. Молодые, кровь с молоком, им только любить и рожать детей. А с кем? Мужиков осталось мало, жены не спускали с них глаз. Трудно было женщинам с детьми и во время оккупации, да и после, все равно радость для матери. Петро прям кстати – молодой, красивый, ласковый, не пьяница, и жена со двора ни ногой, обострились болячки. Первой понесла от него Варя Ковалева – девочку назвали Рая. Прошло два года и еще четыре женщины родили ему сыновей. Все они работали на МТФ, коров доили, за телятами ухаживали с раннего утра до позднего вечера, оставляя детей на произвол судьбы.

- Не хорошо, Варя, бросать девочку одну в хате под замком? А если не дай бог, что случится – выговаривала жена Петра Лена Варваре.

- Куда ж я ее дену, матушка умерла в прошлом годе, кто ж за меня коров доить будет?

- Приноси ко мне, пригляжу, чай не чужая она мне.

Незаметно все дети Петра оказались под надсмотром Елены, они называли ее мама Люна. Петру прилепили в хуторе прозвище Султан.

Женщины Пети жили меж собой дружно, помогали друг дружке, вместе копали огороды, сажали картошку, косили травы, перевозили сено. Дети ночевали там, у кого застанет ночь.

- Дуська, дети у тебя? – кричит пришедшая с вечерней дойки Марина Соколова.

- Не переживай, у Ленки они, с отцом собираются ночевать на сеновале.

Нет на белом свете моего сыночка Петеньки, рядышком сидят за столом четыре его сыночка, не похожие один на другого, но в каждом я вижу свою, родную мне черточку нашей породы. Сколько их наплодилось внуков и правнуков уже не пересчитать у покойного Петра Егоровича.

- Тридцать четверо. Сегодня утром внучка Раина родила двойню – отозвалась Марина.

- Дедушка Архип, почему  по уличному  тебя зовут Кайда? Ты не обижаешься? – спросил внук примака Михаил Дмитриевич.