ЧАСТЬ IV
АНДРЕЙ.

Андрей в колхозе работал скотником дойного гурта, далеко в степи, возле панского пруда, рядом с тракторным отрядом соседнего казачего колхоза им Буденного. Молодые девчата-доярки, не обремененные семьей, жили в степи целое лето. Андрей в выходные дни с молоковозом приезжал домой, иногда помогал по хозяйству Марине, а больше встречался с друзьями в селе. С гурта приезжал все реже и реже без всякой причины, да, Марина и не интересовалась.
- Кума, - говорила Марине Василиса. – Бабы болтают Андрей с казачкой связался. – Поварихой с тракторного отряда.
- Пусть говорят,- ответила она, не подавая вида, хотя под сердцем защемило. Она в душе обвиняла себя, не зная даже в чем. Василиса поняла ее настроение.
- Перестань, кума, казниться, кобель он, как был, так и остался..:
- нет, Василиса, не кобель, он не может забыть свою Ганнушку. Ночами во сне ее зовет. Я сама слышала.
- Ну, причем тут покойная?!
- Казачка Анна Богатырева вылитая его Ганнушка, вот он и льнет к ней.
- Оставит он тебе свой выводок.
- Что бог даст, то и будет. – ответила тихо Марина. Слезы ручьями брызнули из ее красивых, но нет похожих на глаза Ганнушки. – Хоть и не муж он мне, а от людей неудобно.
Через пару дней Андрей заявился домой, склонив голову, чтобы не смотреть Марине в глаза, тихо промямлил:
- Ухожу я от тебя, В Грушовое, к Анне Богатыревой.
- Иди, Андрюша, раз так тебе удобней. – Спокойно, не подавая и виду ответила Марина.
- Не пойдем мы с ним, - заявил Ваня, дети прильнули к Марине.
- Никто вас туда не зовет, да и не пущу я вас. Тут ваш дом.
Марина собрала в узелок его вещи, достала деньги из шкафчика, плата учителей за квартиру.
- Возьми, мы обойдемся.
- Не надо, пусть детям.
До самой войны прожил Андрей в зятьях, плату за свою квартиру, и ни разу, даже кулечка конфет не купил детям. Да что там, гостинцы! Он ничем не помог семье Марины, и она одна билась, как рыба об лед, с трудом сводя концы с концами. Хорошо, что рядом был Сергей Ахтенко и его жена Верочка, да, Кореневы по соседству.
- В совет заяви, пусть элементы платит, - советовала Василиса.
- Ничего нам не надо. Живем не хуже людей. У него ведь там двойня родилась, ему нужней.
- Пожалей его, он тебе скоро и этих подбросит с казачонком в придачу – бурчала кума Василиса.
... Время шло, дети росли, дела в колхлзе налаживались, жить колхозникам было на много лучше, чем в первые годы. Катя превратилась в статную, красивую девушку. Не один парень сходил по ней с ума. Ваня грозился кавалерам, что если кто обидит сестренку будет иметь дело с ним. Катя никому не отдавала предпочтения, пока к Соколам не приехал в гости племянник из города Краснодара и попросил руки Катюши.
- Вы даже и не гуляли вместе, разве так можно. = возразила Марина.
- Марина Федоровна, я целое лето буду на хуторе, присмотримся друг к другу. В конце августа Василий и Катерина зарегистрировали в сельском Совете брак и уехали в Краснодарский край, жизнь так сложилась, что тони погибли в начале войны, а их дочка, тоже Катерина, после войны жила в Каменском детдоме. Марине с большим трудом, не без помощи председателя Совета Усачевой Анастасии Николаевны смогла забрать внучку к себе домой. С замужеством Кати, Марине стало на много трудней, работящая, приветливая, она ладила со всеми детьми, улаживала конфликты. ЕЕ слово было законом для детворы. С Ваней, его сестренкой Аней (на год моложе Вани) они верховодили на подворье.
Воскресенье. День обещает быть жарким. Сегодня выходной, видимо последний перед уборкой урожая, даже хлеб не надо выпекать, поливать капусту и помидоры. У детей приподнятое настроение. Целый день модно купаться в речке, пусть только мало-мальски обутрится, солнце поднимется повыше и тогда бегом к купальне и бултых в воду.
Скрипнула калитка, Марина оглянулась во двор входил Андрей с двумя малыми детьми и пацаном лет четырнадцати.
- Здрасте, приехали! – с иронией сказал Ваня, сидевший здесь на ступеньках. Дети высыпали с хаты, уставились на отца:
-Ты зачем хорошим пожаловал сюда,- продолжил Ваня – нет тебе здесь места.
- Ваня, нельзя так, он твой отец. – вступилась за Андрея Марина.
- Какой он отец? Взвалил на плечи чужой женщине, пользуясь ее добротой пятеро детей, а сам искал лучшей жизни. Ты оскорбил память нашей матушки, нарушил ее предсмертный наказ. Не нужен он здесь!
- Боже мой! Ваня, Ваня! – затужила в голос Марина. Дети никогда не видевшие ее такой, остолбенели.- Какой бы он ни был, это ж твой отец, твоя родная кровь!
Ваня бросился к крестной, обнял ее, меньшие дети, окружив Марину, ревели.
- Мамочка, мамочка, прости меня дурака. Я больше никогда не буду тебе перечить и обижать.
На крик прибежали Кореневы.
- Явление блудного отца... Не буду, не буду кума, - посмотрев на Марину осеклась кума Василиса.
- Проходи Андрюша, сейчас завтракать будем,- засуетилась Марина, приветливо улыбаясь своему любимому человеку.
Позавтракав, дети быстро перезнакомились. Старшего, державшегося в стороне казаченка, звали Павликом. Ваня первым пошел к нему и они ушли в огород. Это было начало их крепкой дружбы.
Солнце палило неимоверно. Дети убежали на речку. Марина с Андреем сидели в холодочке под навесом, о чем-то беседовали, как вдруг во дворе Кореневых в крик затужила Василиса и они бросились к соседям. Возле ворот, держа за повод взмыленную лошадь, виновато улыбался вымученной улыбкой конно-нарочный сельского совета Кирей Павлович Федоренко.
- Война, Андрюша – война! – Загундосил посыльный и показал повестку Андрею.- К 8 часам вечера в военкомат, а в 6 часов сбор около сельского совета.
Теперь затужили в два голоса, а Кирей павлович поехал по хуторам, принося почти в каждый двор большое горе, после которого еще долго не могли оправиться люди, даже и после Победы. Плач висел над хуторами и селами. К вечеру он с хуторов стал стекаться в село, к сельскому совету. Людей было море! Все от мало до велика слушали напутственные слова хозяйки села Анастасии Никаноровны Усачевой уходившим на фронт и просила крепиться тех, кто остался дома без хозяина. Колонна подвод с солдатскими сумками отошла от совета, Никаноровна голосила вместе с бабами.
Мужики уходили и многим из них уже не вернуться в родные края к своим семьям, сложить головы за свою родину. Провожающие остались на краю села, смотрели вслед уходящим, пока те не скрылись за бугром. Марина шла следом. Она не плакала, не отрывая взгляда смотрела на Андрея, ей не верилось, что он не вернется назад домой с этой проклятой войны. Только когда вышли на Миллеровскую дорогу, в километрах трех от Кашар. Андрей оторвал от себя руки Марины, поцеловал в губы и побежал догонять свою подводу.
К утру Марина добрела домой, легла на кровать, уставившись глазами в потолок и пролежала два дня. Дети на цыпочках ходили по хате, справляли все дела хозяйские по двору. Поднялась только тогда, когда дети собрались у постели и заревели. Поднялась, пошатываясь пошла к колодцу, достала холодной ледяной воды, умылась.
«Надо жить ради детей» - вслух подумали она.
Первое и последнее письмо от Андрея получила в конце августа. В нем так ничего особенного, приветы всем родным и соседям, служит в госпитале, за шею не капает. Никакого беспокойства о ней (да, ладно уж!), о детях.
- Знает, кума, что со мной дети будут накормлены, одеты и обуты. – оправдывалась за него Марина.
-Нашел дуру, навязал свой выводок и в ус не дует!
- Не надо так о нем, на войне все-таки.
- Мой Санько с десяток писем прислал, скучает по нас, каждый день во сне видит. Другие в окопах гниют, он устроился, ему не капает – возмущалась Василиса, не обращая внимания на Марину.
В сентябре в дом Марины принесли казенный конверт.
- Распечатай, Ваня, руки онемели.
Ваня распечатал письмо, вытащил узкую бумажную полоску с печатным текстом, а чернилами вписана фамилия Андрея.
- Что там?
- Пропал без вести – ответил Ваня.
- Живой он – сказала Марина куме Вере Гришаниной – сердцем чую, в плену Андрюша.
- Он и там не пропадет! – съязвила кума Василиса.
- Бабы, плохо мне. Чует мое сердце – беда стучится и в мой двор. Сон был. Мой первый покойный муж, взял Ахтенко Сергея за руку и увел в степь. Я кричала, а они и не оглянулись, скрылись в перещепиной балке. Если и со мной, не дай Бог, что случится, не оставьте моих детей, мне не к кому больше обратиться.
На другой день принесли, даже не принесли, а привезла с кучером Киреем Павловичем председатель сельского совета Усачева в дом Веры беду. Тужили всем хутором, а через неделю умерла от сердечного приступа (во сне) Гришанина. Трое детей остались круглыми сиротами, старшему всего двенадцать.
- Определим в детский дом, в Каменку.
- Нет! – твердо сказала Марина. –Я забираю их к себе.
- Да, куда ж тебе? – возразила Усачева.
- Проживем – подтвердила Василиса - хуторяне мы.
- такова была воля покойной – сказала Марина.
- Хорошо, так тому и быть. Трудно будет приходи, поможем, чем сможем. – Пообещала Анастасия Никаноровна. Она не ждала пока обратиться к ней Марина, а когда бывала на хуторе привозила с детдома, то одеяло, то парочку простыней, то обувку детям.
Лариса к десяти годам заметно подросла, особенно за последний год. Видимо в школе дети сказали ей правду о детях Андрея, которые вместе с ней бегали в школу.
- Это моя мама, а вы ей не родные, вас дядя Андрей привез с села, когда ваша мама умерла с голодухи.- говорила им Лариса с превосходством в голосе, стараясь сделать им больно.:
- Все вы мои дети, не надо делится – пыталась ее урезонить Марина.
«Какая-то она не похожая на своих братьев и сестер» - думала Марина.
- Ты присмотрись к ней, кума. У Ларисы ни одной черточки нет от Андрея и характер склочный, собачится со всеми детьми в школе. Вылитая, в деда Илька, вся в Солохину породу. Наплачешься ты с ней, Марина. Ганнушкины дети, как репьяхи, одно за другого цепляются, работящие, как покойница была, царство ей небесное – Василиса перекрестилась – а Лариса так и норовит в холодок улизнуть.
- Ничего, кума, она еще дитё малое, услышала от детворы и мелит языком. Вырастит – поумнеет.
Выросла. Не помогла ни время, ни возраст. Лариса не мало nujhz принесла своей приемной матери и свекровье Василисе, вскормившей ее своим молоком. Марина потом скажет:
- Ничего, мои внуки мою боль ей припомнят. –Но это уже другой рассказ, не имеющий отношения к этому повествованию.