Безжалостно время, стирает оно
Все то, что нам было когда-то дано
Судьбою и Богом, во веки веков
Все то, что понятно любому без слов.
Лишь связь поколений способна вернуть
Нас всех на проторенный предками путь.

Будущее вне сомнений,
В частой смене поколений.
А чтоб не прерывалась нить,
Прошлое бы не забыть.
А.И. Квиткин.

Зима выдалась бушная. Ветер родил снежные бури, сады забило до верхушек деревьев, крестьянские хаты и сараи утонули по самую крышу. Сколько стоило труда покормить и напоить домашнюю живность. Как только успокоилась метель, накатали дороги, сосновский помещик Сергей Купцов засобирался навестить своего соседа и друга дубовского помещика Филиппа Самарского. Дружили семьями, по очереди гостили. Перед отъездом Сергей Иванович обошел свое хозяйство, даже зашел в хату, где жили дворовые люди.
- Что-то на душе так тревожно, - пожаловался он жене.
- Бог с тобой! Ты, прямо, как прощаешься с имением, заглядываешь в каждый угол. Может отставим поездку?
- Федька уже и лошадей заложил.
Встреча была радостной, не виделись они с осени, долго говорили, пили всякие напитки из ягод и фруктов, так искустно приготовленных хозяйкой, спиртное не употребляли и без него было весело, даже спели парочку украинских песен и далеко за полночь улеглись в пуховые перины. Утром их и прислугу, ночевавшую в доме, нашли мертвыми. Угорели. Рано закрыли дымоход, в надежде сохранить тепло.
Их сыновья служили в одном полку, похоронили родителей, подали в отставку и к лету вернулись в родные имения. У сосновского помещика Николая Сергеевича Купцова была сестра, красавица, вся в матушку, на выданье. Пока не минул год, со дня трагической гибели родителей, даже думать об этом было грешно. Женихов хватало. Виктория еще девчонкой влюбилась в друга брата Митю Самарского, больше не о ком не только слушать не могла, но и не хотела. Митя поселился в ее душе.
- Из вас будет прекрасная пара, с его родителями мы давно сговорились. Подрасти маленько - говорил покойный отец.
- Дмитрий Филиппович не обращает на меня никакого внимания – жаловалась она своей матушке.
- Всему свое время – говорила покойная.
Невеста Николая Сергеевича жила в Петербурге свадьбу тоже пришлось отложить. Хозяйственными делами ведал Петрович – то ли венгр, то ли румын, мужик толковый, грамотный. Николай доверял ему и почти не вникал в жизнь поместья. Страстью молодого барина были карты (но в разумных пределах, во время мог остановиться), охота и рыбалка.
- Карты, рыба, да, зайцы – прямая дорога в старцы. Я свое дело сделаю, но вы, пожалуйста, решайте и свои – говорил ему не раз Петрович. – Долги надо отдавать. Вы уже не малую сумму должны соседу Дмитрию Филипповичу. Подождать, он, конечно, ради дружбы подождет, но может и потребовать . Хозяин он справный, денежки ему тоже бывают нужны безотлагательно. Филиппович даже проценты с вас не берет.
Дмитрий Филиппович Самарский сам управлялся с хозяйством, был управляющий, но он, Кирьян, в основном занимался дворовыми делами, живностью. Правда, иногда барин поручал ему договориться с купцами и он умело, с выгодой, торговался с ними по продаже им скота и зерна. Был у Кирьяна порок, он издевался над дворовыми, неугодных мог отправить на самые трудные работы или разлучить семью. Ни одна девушка не выходила замуж не побывав у него в амбаре. Жаловаться боялись. Дмитрий, вернувшись домой, привез своего ординарца, пожилого солдата, бывшего крепостного из Орловской губернии, Архипа. Он пригрозил, что доложит барину о проделках Кирьяна, который тут же решил переселись Архипа на дальний хутор. Не получилось. Бравый солдат бывал не в таких переделках, пригрозил изломать свой дубовый костыль о дурную голову Кирьяна, если тот переступит порог его комнаты.
Прежде чем прислать сватов,