…Асфальт. Насколько хватает взгляда – везде лишь серый асфальт, и пепел, кажущийся в разных местах то темнее то светлее. Ленивые завихрения пепла – ветер здесь едва жив, он не ярится, не смеется и не поет.
Это – громадный аэродром печали, планета, полностью покрытая асфальтом, пеплом и едва шевелящимся ветром, скручивающем все это в тугую петлю на чужой шее. Из-под земли ощущается, не слышится, равномерный гул, я чувствую его всем телом, лежа на асфальте и глядя в серое, с легкой голубизной, болезненного, как кожа трупа, цвета небо.
Что я могу? Здесь?
Я могу… тан-це-вать.
Пепел медленно засыпает меня, но упрямо, эта печаль очень и очень… твердолоба, как и я, как и я…
Поднимаюсь, стряхивая с себя мерцающую серость, Ты говорил, что я – ветер. И я буду ветром.
Вскидываю руки, вдыхаю глубоко, глаза закрыв. Плавное, текучее движение, шаг – босым ногам не страшен шероховатый асфальт, я ходила столько, что у меня уже натоптыши ого-го, не страшно. Оборот, прогнувшись, руки начинают свой собственный танец, то – над головой, то – вразлет, и переступать смешно и нелепо под ритм, звучащий в голове. Цепляться за ветер, за воздух, за небо, и – тянуть, втягивать в водоворот танца, ну, давай танцевать?
В голове моей звучит жутковато-волшебная мелодия, я лишь шепчу – поднимайся, ветер! Разгоняй это безобразие!
Оборот, оборот – я становлюсь острием смерча. Пепельное цунами поднимается до самого неба, захлестывает меня, но не останавливает, не может, потому что я уже – часть самой стихии, часть ветра, а значит – и весь ветер тоже.
Прогиб, прыжок, приподнявшись на самые кончики пальцев ног, руки-плети, гибкие, сплетают узор, тело мое падает в жадные лапы стихий – ветра и пепла – и танцует, танцует, странно, ломано, только ритм звучит в голове – нужный, куколка без ниточек, которая сама – ниточка, длань управляющая движениями куколки – все это я.
Как будто бы бесконечность проснулась от страшного сна, и смотрит, смотрит на мои искореженные телодвижения, И – время перестает быть.
Только ветер, пепел и танец мой.
До того самого момента, пока колени не подламываются, а тело становится непослушным.
Лежать на спине, вдыхать эти настроения – злого, яростного веселья, полет, прыжок над бездною вне рамок и границ, кожей ощущать тепло асфальта – да, да это я, я.