* * *
П/в: Ушли снега скупые,
Снова в зелени сад.
Ожившая куражится сила.
Но если ты случайно посмотришь назад –
Ты вспомнишь – она тебя безумно любила.

1. Ты был тогда ее героем – и царем и слугой,
Ты был бродяч и беспокоен, как никто другой.
В твоих глазах мерцали звезды и плескались моря,
А подходить к тебе серьезно – время тратить зря.

П/в.

2. На круглых четках одинаковые щелкают дни,
Напомнит полная луна далеких окон огни,
Твоих сегодняшних подруг интересует попса;
И в черном зеркале дорог – чужого бога глаза.

П/в.

3. Ты прогрессируешь, скитаясь в мире строгих теней
Ты отрицаешь, улыбаясь, даже мысли о ней
Тебя тепло другого крова согревает пока,
Но от случайной встречи снова кровь стучит в висках.

П/в
* * *
Сквозняками пьяными
Даты перемешаны,
И листок «Ноябрь»
Хрустнул под ногой;
К югу феи тянутся,
Окна занавешены,
Свернут блюз кассетный
Пленкою тугой.
В рыжем цвете кухни
Топчутся минуты,
Телефон усталый
Наконец молчит;
Белый холодильник -
Вежливый зануда -
Пряча кетчуп с салом
Вдумчиво урчит.
Сын листает книжки,
Важен и комичен,
Видит мир с вершины
Маминых колен,
Не заметив «лишних»
Порванных страничек,
Где была когда-то
Сказка «Питер Пен».
Ночь снежком куражится,
Небо ветром хлещет…
Но приснились мачтовых
Линий анфилады.
И, боюсь, окажется
Сновиденье вещим:
Я недавно встретила
Капитана Блада.

29.11.98г.


* * *

1. Пока еще я здесь, у этого окна,
Пока дарю тебе аккордов переборы,
Пока я ностальгией смертельно не больна,
Я в душу по ночам впускаю этот город.

2. Здесь умер Питер Пен, и в смехе малышей
Я слышу то ли зов, то ль голос флейты Нильса,
У входа тыква ждет с шестеркою мышей
И на прощанье Блад мне молча поклонился.

П/в: Здесь, я всегда буду здесь,
Ты не ищи меня взглядом,
Я обязательно есть,
Ты только верь – я рядом.

3. Пока, как дальний гром, согласие мое
В отчаянье немом порхает вольной птицей,
Пока тебе пою и бритвы острием
Меня и боль мою не делят две границы.

4. Я вписываю мир как линию руки
Потоком сквозь глаза в пылающую кожу;
Заснеженный бульвар, маршруток огоньки,
Знакомые дома, тебя в толпе прохожих.

П/в.


* * *
Солнце, умытое в лужах,
Ищет остатки снегов;
Город под утро разбужен
Легкой щекоткой шагов.
Галки квартетом гортанным
Кружат над домом моим,
Вдоль тротуаров каштаны
Молча завидуют им.
В комнате душно немножко,
Что-то стучит за стеной,
Синий эстамп за окошком
Рамой зачеркнут двойной.
Кофе с любимой кассетой, -
Утро под знаком del art -
Тихо присел с сигаретой
На подоконнике Март.


* * *

1. Бел снежный цветок
Как вьюг лепесток
С алою розой сплетен
Стебелек завитой.
Суть сказки проста:
В двух этих цветках
Пламя, и лед, и любовь
Со святой чистотой

Припев: То ли ветер принес
Белый иней с волос,
То ли тайно слеза пробежит.
Вечность кружит виток.
Он глядит на восток,
Ей на запад дорога лежит

2. Рвут, чувствуя жизнь,
Нить будничной лжи
С разных сторон мотыльком к огню
Пить солнечный блик,
Чтоб вспыхнуть на миг,
Белая кость
И горячая кровь парвеню.

П/в.

3. Миг серый забыт,
Стих сбросив с копыт,
К небу в прыжке устремится
Летающий конь.
Грань тронув крылом,
Где тонут в былом
Горного света сиянье
И адский огонь.




Степная баллада.

Степь.
Сон или быль.
Знойная пыль ,
Всадник несется.
Мир
Молод и строг.
Солнечный бог
В небе смеется.

П/в Чайки кружат, словно души, что ищут покоя.
И небеса направляют незримой рукою.
Ветра, летящие в море по лунной дороге,
В волны, что топчутся здесь, у степи на пороге.

Их
Тысячи здесь.
Быстрых и злых,
Диких и добрых.
В них готская честь,
Римская спесь,
Скифская доблесть.

2. Вниз
Крошево скал,
Слав и Вандал
Сбросили в битве.
Кровь
Вечно горит,
И алтари помнят молитвы.
Меч встретит врага –
Новый курган встанет могилой.
Век –
Миг в облаках;
Канут в закат дети Атилы.

П/в.

3. Ночь.
Пятна шатров,
Пламя костров,
Запах полыни.
Злой
Танец шальной,
Кубок хмельной,
Ложе рабыни.
Звезд
Призрачный свет
Тысячи лет льется на скалы.
Сном вереск примят,
Внуков манят
Грезы Волгаллы.

П/в.


«Осенняя».

1. Я не знаю где,
И в каких веках
Огненных листьев коснулась рука.
Первый человек
Осень повстречал
Желтой лисицей в закатных лучах.
В призрачном плаще
Скандинавских стран
Следом за осенью крался туман.
Ветер налетал – пришлый пилигрим. –
Голые ивы тянулись за ним.

П/в: :Кружатся, кружатся листья,
Пока в зеркале лужицы спят облака,
Снится им летний степной сенокос,
В мареве знойном дома.
И до далекой зеленой весны
Осень баюкает в лужах их сны.
Стеклышки льда подбирает мороз,
Снегом засыплет зима.

2. Сумрачная кисть долгого дождя
Мне акварелью рисует тебя,
Размывает холст августовских снов
Мокрой палитрой холодных тонов.
Но укроет мир мой блестящий зонт,
Съежив до плачущих спиц горизонт.
Осень промолчит, щуря рыжий глаз,
И ненадолго забудет о нас.

П/в.


Она

Она тебя придумала в те времена,
Когда верила и ждала,
Ее наивный мир хранила стена
Из фантазии и тепла.
Там, на сцене кочующего шапито,
И в песчаных дюнах пустых,
И над гребнями спин не сожженных мостов
Усмехаясь, царствовал ты.

П/в:
Ей в огромном городе южном
В этих давних снах.
Ничего от тебя и не было нужно,
Кроме тебя самого.

Она искала скань привычных гармоний,
Принимая твой черный ритм,
И во здравие твое шла к иконе,
Поминая слова молитв .
Она, выжив после, смертельно боялась,
Что в мире нет места троим,
Но встречала взгляды и наполнялась
Пустота подобьем твоим.

П/в

В ее мире сегодня, реально вполне,
Сочетается свет и тлен.
Она не видит тебя в твоем окне
И не слышит запаха стен.
Она прячет в глазах от тебя улыбку,
Как в альбом увядший цветок.
Только изредка, в песне далекой скрипки
Промелькнут огни шапито.

П/в: Ей в огромном городе южном
Мягкой белесой зимой
Ничего от тебя не нужно
Кроме себя самой.


* * *
Мальчишка у окна рисует Новый год,
Старательно раскрашивая свечки,
Огромные шары и звездный небосвод,
И толстого кота у белой печки.
Мы с сыном заведем неспешный разговор,
Врисовывая в гости всех знакомых.
Поместит без труда наш дом и старый двор
Обычная страничка из альбома.

П/в: Из радуги свет рукой малыша
Был только что заново создан…
Сияют глаза и рвется душа
На их путеводные звезды.

Нахмурится зима за окнами квартир,
И небо в тучи серые одето.
Как просто изменить серьезный взрослый мир
Фломастером загадочного цвета.
И обернется след от кисти – мотыльком,
И расцветут таинственные знаки,
И в желтых небесах потянутся гуськом
Зеленые крылатые собаки.

П/в.





Случайный теплый луч запрыгнет на окно,
Где крутится кассета старых бардов.
Все можно повторить, но это полотно
Бесценно, как творенье Леонардо.

П/в.


Кадетский вальс

Белая ночь над тягучей Невой
Взорвана музыкой бальной.
В первом Кадетском гремит выпускной,
Пары кружат и кружат.
Их осыпает дождем золотым
Облако люстры хрустальной.
Тонкие, юные лица чисты,
Влажен сияющий взгляд.

Годы промчатся, кому-то потом
В думе громить демократов.
Этот – построит купеческий дом,
Этот – погибнет с полком.
Этому, рыжему, орден вручит
Сам Государь-император,
Кто-то на площадь пойдет в декабре,
Кто-то – в народ, босиком.

Только шампанским испачкан пока
Первый мундир адъютанта;
И не заметны в сиянье зеркал
Зимних дуэлей огни.
Души смущает кокетливый ряд
В пене воланов и бантов.
Вальсовым легким движеньем скользят
В будущее – они.



* * *

Блещет улыбка, грим кроет боль.
Что, не заметил.?. Ну что ж…Изволь…
Витязи – справа, рыцари – слева,
Гордо меж ними плывет королева.
Кто же заметит горечь и соль?
Кто же заметит?.. Заметь…, Король!
Бал завершается. Зал пустеет,
Верный лакей не по дням седеет.
Свечи погашены. Сыграна роль.
А раньше мечталось. Мечтай, Ассоль!


* * *

Ни огня, ни темноты –
Одиночества боялась,
От любовной суеты
С нами отчество осталось
Страх полета сторожил:
Не взлетая, не сорвешься.
Зимнее тепло – обман.
Жизнь – гостиничная койка,
И заправлен чрез кальян
Счастья горького настойкой.
Тает снег. В слезах окно.
Бьет весна хвостом сирени.
Здравствуй снова, казино.
Ставки сделаны. Замена.

17.04.95г.

* * *
В декорациях весны
Ухожу душою в осень,
Фото резки и точны,
Дни беды апрель уносит.
Ветки в пене. Слез овал.
Двор. Порог. Кабина лифта.
Темного окна провал –
Поминальная молитва.
18.04.95


Ночному южному.

Полусон, полугрезы –
Уснувший перрон,
Расставанья угрозой –
Плацкартный вагон.
Душный топот у ног
И разлука в глазах –
Мы успели немного
Друг другу сказать.
Чуть качнулись колонны,
Вокзала дуга
Утонула в огромных
Фонарных кругах.
И услышу, не веря,
Простуженный туш;
И добавлю потерю
В коллекцию душ.
23.04.95


«…Мой, милый,
что тебе я сделала?..»

Что в имени тебе моем?
Тупая, злая безнадежность
И ежедневная прилежность,
Как дань годам. Берут свое
Они. Лишь памяти виденьем
Осталось отчеств совпаденье
И боль забыться не дает.

25.05.95.


* * *
Ах, как часто, увы,
Я могу не писать,
Ах, как часто не просятся
Строки наружу,
Не бередят они прогоревшую душу,
И не просят рожденьем их день провожать.

Ах, как часто, увы,
Я могу не любить,
Дни подряд не глядеть
За рисунок оконный.
И не ждать, замирая,
Звонок телефонный,
Не вздыхать, не пытаться
Все снова забыть.

Ах, как просто, увы,
Мне теперь не спешить,
Не торчать на вокзалах,
Кляня расписанье,
Не вычеркивать дни
В пелене ожиданья,
Чтобы после года
За минуты прожить.

Только, к счастью,
От мудрого взгляда Басе
Я еще убегаю
Под шум театральный;
И потеряно, видно,
Пока что не все,
Если трудно
Всегда оставаться нормальной.

29.08.95


* * *
Мое одиночество
Старше меня, и шикарнее внешне,
Но в вате, под импортным фаршем
Истертые клешни.
Я мягче закушенных губ, но
На нервах опять ни слабинки,
И воля, как сон, недоступна,
И вновь помещаюсь в картинке, где –
Я – разбитая гитара,
Взгляд – блуждающее танго,
Я дышу в цветном угаре
Спока, Бредберри и Янга;
Я терплю побед удары,
Одержима пораженьем;
То одна, то снова в пару
Заперта воображеньем.

Сливаясь, мелькают дороги,
И атлас, как песня, разучен,
Но гладят моря – недотроги
Мне тело волною кипучей.
И Крым звездопадом прольется,
Смывая российскую стужу
Но в стон телефон захлебнется
И полночь опять обнаружит.

26.08.95.

* * *

Растаял август и уже не жарко,
Отгромыхав и отсверкав, ушла гроза,
Исхода лета ласковым подарком –
Оставит в памяти и руки и глаза.

Пиджачный шелк полощется как парус,
Бесстыжий ветер мягко гладит по спине.
И я, конечно, не умру и не состарюсь,
Пока сентябрь тихонько подпевает мне.

31 августа.
Утро.
Ветер.
Этим сказано все на свете.




* * *
Качался тучный небосвод,
Рожая новый день,
Осколков звездных хоровод
Плыл в гибельную тень,
В тоннеле света из окна
Февраль крупу швырял;
А здесь так тихо и тепло,
И в пухе одеял –
Каприз судьбы, сопя, внимал
Капризам скрипки,
И снов молочных проплывали облака.
А богоматерь из Казани без улыбки
Смотрела в будущее, скрытое пока.

Старинный бог заблудших душ
Покой наворожил


* * *

Мимоходом на белые окна взгляну,
Руку вскину с улыбкой: «Держись!»;
За углом, возле дома привычно нырну
Я в свою беспокойную жизнь.