Идентификация порно

Мы тут поспорили о порно. Мужская часть тандема утверждала: вещи, являющиеся для одного абсолютно нормальными, другому могут казаться жесткой порнографией. Женская твердит свое: для любого порнографическим видится тот секс, в котором он не принимает участия, а лишь наблюдает за процессом. Потом мы посмотрели классический порнофильм «За зеленой дверью» и вывели силлогизм: порнография — это эротика другого.

— Почему-то все пошляки в компаниях, чтобы пошутить и привлечь внимание, либо говорят голосом Брежнева или Ельцина, либо кричат «Ja, ja, das ist fantastisch!» или еще хуже — «Ja, ja, ich komme!», подражая строчкам из немецких порнофильмов. Мне становится от этого неудобно. Как будто кто-то отрыгивается за приличным столом.

— То есть ты хочешь сказать, что смотреть порнокино тебе удобно, а слушать чужие глупости и пошлости — стыдно? Тогда давай с самого начала: когда ты впервые увидела то, что безошибочно определила как порнографию, и что ты при этом почувствовала?

— Вообще-то это было не кино и даже не глянец. Это были мелкие клочки черно-белого фото, которые мы с одноклассницей (лет по тринадцать нам было) выудили из лужи, высушили, склеили — и получили в результате картинку восемь на двенадцать с весьма убогим изображением double penetration. Странно, но то, что этот пазл является порнографией, мы догадались на первом этапе. Возможно, благодаря тому, что мок он в сточной канаве. Ну а после этого пришлось обыскать родительские тайники. А что чувствовала? Радость неизведанного, наверное.

— Посмотри, как мы легко и просто выявили достаточно серьезную проблему. В обществе, где порнография и даже намек на нее запрещены (СССР, в котором мы росли, был безусловно таким обществом), она все равно: а) существует в подполье и подвале; б) становится доступна людям, не достигшим законного возраста — например, 18 лет. Так что крик борцов за нравственность против принятия закона об обороте сексуальной продукции буквально защищает хаос и анархию, которая, несмотря на их старания, присутствует в деле потребления публикой порнопродукции.

— Еще давным-давно кто-то из свободолюбивых позволил допущение, что священники, запрещая сладострастие, тем самым сохраняли за собой право на знание грехов (и, само собой, на отпущение грехов), что делало их власть над людьми безграничной. Это я к тому, что на любопытный нос ребенка всегда найдется какая-нибудь падаль, заманившая его в грязь, пообещав конфетку типа журнала с голыми тетями и дядями. Иногда мне даже кажется, что вся эта истерия относительно порнографии, которую поддерживают потливые депутато-чиновники, раздута какими-то хитрыми гадами, преследующими все ту же цель, что и в старые времена, — стать властителями душ. Вернее, они просто знают, как на преследовании секс-товара сделать деньги — стать порномонополистами, к примеру.

— Когда общество не уверено в собственных институтах демократии, например опрессивной, тогда начинается визг: а если это увидят дети? А если ваши дети нажрутся водки, которую им спокойно купит прохожий в лавке? Если сильно напьются, то могут и помереть. И что? Кто-то запретил водку?
Мне каждый день показывают, как людей убивают. Иногда я сам вижу это на улице. Для нормальной душевной деятельности человеку вряд ли полезно видеть в таком количестве, как одни люди взрывают других и давят их танками, равно как таскают за стальные тросы трупы по всей Чечне. Мое скромное мнение — что вид совокупляющихся людей гораздо позитивней для всего.

— Make love not war? А вдруг парни, нашедшие в этих самых занятиях любовью определенный для себя смысл, не захотят идти под ружье, мстить за условно оскорбленное чувство гражданской совести? Ты смотри, среди всего этого мракобесия того и гляди запретят эротические сны. Объяснят это тем, что ребенок, увидев во сне, как его широкобедрая учительница играется с эбонитовой палочкой, придет на следующий день в школу и изнасилует ее...
У меня есть знакомый, который первый свой оргазм испытал, рассматривая грудь Зои Космодемьянской, мертво лежащей на снегу. А еще есть подружка, которая пролистала всего Дрюона вплоть до памфлета о Всеобщей забастовке во Франции 1968 года в поисках смачных сцен насилия. А был бы у них Hustler под боком, то и язык бы выучили, а в истории и литературе видели бы историю и литературу. Ты вот как язык выучил?

— Английский я выучил не потому, что мне снилась учительница по английскому, а потому, что слушал Beatles. Хотя в армии у меня был начальник — мичман Бузь, так он английский и немецкий выучил только за то, что на них можно было достать (под угрозой криминального преследования) порножурналы. К которым, кстати, тогда легко и просто приравнивался Playboy.
По идее, надо было учить латынь, итальянский или французский, потому что порнография как европейская традиция стартовала с двух книг — La Cazzaria (1525) Виньяли и L’Ecole des Filles /L’Academie des Dames неустановленного времени и автора. В первой все сводится к соревнованию между различными частями тела, считающимися неприличными. А про что следующая дилогия, понятно из названия. Кстати, в 1660-м в Лондон уже импортировали итальянские фаллоимитаторы и кондомы. Так что свободомыслие всегда поддерживается правильно подобранными товарами. Кстати, мастурбировать в юном возрасте неплохо под «Метаморфозы» Овидия — очень способствует ознакомлению с реальной классикой.
Кстати, ты никогда не думала над тем, помогает ли тебе порно в личной жизни? Не является ли выборка из наиболее возбуждающих тебя моментов в разных фильмах списком твоих сексуальных предпочтений или фантазий? Хотя мне кажется, что ты уже все свои сексуальные фантазии реализовала как законченная личность.

— Вот привязался! Тебе нравится думать о женщинах как о маленьких грязных потребительницах порно? Что мы втихушку смотрим ваши мальчуковые фильмы и удовлетворяем себя одинокими вечерами? Ну да, мы это делаем. Давай об этом кричать на каждом углу. И будем смотреть кино вместе в кинотеатрах под открытым небом. Оставь же хоть немного интимности в отношениях женщины и ее порногероя. Впрочем, есть несколько вещей, которые лично для меня стали иметь значение только после знакомства с ХХХ-культурой. Порно смотреть — это как книжки читать: один картинки ищет, другой жизни учится. Так, ни Рогожин, ни Ред Батлер не смогли мне объяснить, почему мужчина должен быть сильным и наглым, пусть это даже делает его немного скотом; ни одна из книжных мучениц или блудниц от Карениной до какой-нибудь Анжелики не раскрыла сути самопожертвования женской составляющей. И вот тебе порно: все роли распределены, все наглядно и метод для усвоения материала весьма возбуждающ.

— Конечно, меня возбуждает мысль о том, что девочки смотрят порно и онанируют. И не одного меня, судя по количеству таких сюжетов в порноискусстве. Но когда речь идет о сексе вдвоем, порно мне вообще не нравится. Оно совершенно никак не участвует в моих личных отношениях. И даже, наоборот, мешает. Технически это так: я не могу поставить кассету и заниматься сексом с девушкой (вариант — с несколькими людьми), потому что порно нарушает мои эмоциональные связи с этим человеком (вариант — людьми) и мне становится неприятно на душе. Хотя однажды, я помню, мне пришлось заниматься сексом с дамой, которая меня не слишком возбуждала. Единственный раз в жизни я поставил человека на четвереньки и, глядя в телевизор (дама любила смотреть порно), почти нормально завершил процесс. Спасибо тебе, порнозвезда по имени Ayres.

— А я боюсь поставить в неловкое положение своего партнера, особенно того, у которого прочие достоинства много превышают его мужское. Скажи, а не испытывает ли мужчина в связи с порно комплексы: вот его девушка посмотрит на жеребцов в кино и заявит, что, дескать, неправильно он ее любит да и силенок у него маловато? Мне бы, например, не понравилось, если б мой партнер как-то уж слишком напыщенно радовался большим грудям или пирсингу на половых губах какой-нибудь актрисы. Показалось бы это неделикатным, что ли... Ой, а вот еще решит проделать со мной что-нибудь из увиденного! Я не выживу.

— Одна моя знакомая порнозвезда, которая ведет колонку в американском журнале Hustler, говорит девушкам: посмотрев, как занимаются сексом профессионалы, необязательно потом это пробовать у себя в спальне. Потому что можно получить разрыв тканей вследствие запихивания крупных пенисов во все отверстия, некоторые из которых не приспособлены для любви. Что к активным, скажем, анальным действиям, описанным как нечто само собой разумеющееся в кино, надо некоторое время готовиться. Например, за полчаса до того ввести в себя анальный расширитель и сидеть на нем. И так далее. Не говоря уже о коллективно-хоровых упражнениях типа gang bang, которые так занимательно смотрятся на экране. Так что на каждую интенцию типа «У тебя гораздо меньше, чем у Рона Джереми» есть всегда ответ: «А ты уверена, что впихнешь в себя все двадцать пять сантиметров такой салями?» Или: «А ты уверена, что тебе хватит силенок на целую футбольную команду с запасными игроками и двумя вратарями?» Так что к порнографии не надо относиться как к руководству к действию. Нельзя же сказать, что кинофильм Assassins со Сталлоне и Бандерасом — это руководство по устранению конкурентов. К тому же, как известно, Сталлоне и начинал свою карьеру именно со съемок в порнокино (лента «Итальянский жеребец»). Ну а ты снялась бы в порно?

— Только если ради Сталлоне и рядом со Сталлоне. Вообще-то я не настолько самоуверенный персонаж, чтобы после выхода каких-нибудь «Горячих попок» с моим участием объяснять родственникам и знакомым, что сделала это от большого ума. Потом, я всегда считала, что съемка — это непростой труд (любовь, понятно, тоже, но в другом смысле), а мне бы хотелось все-таки, чтобы занятия сексом не ассоциировались с работой, пускай даже той, которая нравится. А может, я просто переживаю, что окажусь недостаточно ловкой и красивой на пленке. Поэтому в голливудском блокбастере тоже сниматься не стала бы. Да как-то и не предлагали ни разу. Ну а ты наверняка много раз представлял себя в роли, например, Рокко Сиффреди?

— Никогда. Во-первых, Рокко — самовлюбленное итальянское животное. Я — самокопательное русское животное с комплексами, внушенными мне классической русской литературой. Да и член у меня сантиметров на шесть поменьше — как и у большинства самцов моего племени.
Ты знаешь, есть исследования, которые говорят, что мужчинам в порнографии очень нравится видеть эрегированный член другого мужчины. При том, что они являются гетеросексуалами. Поэтому вовсе не обязательно представлять себя Рокко и его братьями: Джоном Холмсом, Питером Нортом, Рэнди Уэстом. Просто нам нравится, когда эти парни занимаются сексом за всех за нас в эпоху СПИДа и нравственной черствости. А по большому счету, всем мужчинам нравится Рон Джереми. Но не только из-за того, что у него большой член, а потому, что он толстый и волосатый, как хомяк. И в то же время снялся в 1200 фильмах. Легко посчитать, сколько девушек он поимел на работе. А дома?

— Его бы пожалеть... Женщинам такие хомяки тоже нравятся. И пальцы у него как сосиски, даром что в детстве на пианино играл. Зато грязненький такой, пузатый, жадный — самый класс, особенно для беленькой холеной киски. И, к слову, партнерши Джереми по кино очень высоко ставят его мастерство кунилингуса — говорят, язык у него техничный и трудолюбивый. Да вот, кстати, про тружеников. Я знаю некоторое количество соотечественников, которые имеют отношение к производству порнофильмов. В свое время они меня удивили тем, что на поверку среди всей шайки не оказалось ни одного извращенца, маньяка, проститутки-нимфоманки и т. п., которые встречаются в «приличной» жизни достаточно регулярно. Зато есть красивые веселые девчонки, отлично сложенные уравновешенные ребята, неплохие специалисты по работе с аппаратурой. Более того, между ними присутствует какой-то особенный коммунальный дух близости и даже некоторой нежности до, во время и после процесса съемок. Этому можно только позавидовать. И как раз поэтому меня сильно раздражает то, что социальное и вполне мирное явление измазывают дерьмом, объясняя это борьбой с детским порно и всяким там снаффом. Почему же молчит Green Peace, оставляя осликов и собачек на поругание?

— В прошлом году ФБР после двадцати пяти лет расследования доказало, что snuff, то есть порно с реальным убийством, — это не более чем городские легенды. А точнее, продукт мозговой деятельности обкуренного актера Денниса Хоппера. Он прогнал телегу дураку-журналисту, а тот повелся. Потом выходят такие бездарные картины, как «8 мм» Джоеля Шумахера. Никто не говорит об извращенцах, которые в боснийских и сербских лагерях для военнопленных и интернированных могли что-то снять. Но как коммерческий продукт snuff отсутствует на мировом рынке, это точно. Опять журналисты повели себя как бабы — сразу стали плести бездоказательные сплетни по всему миру.

— Ну конечно, журналисты — бабы. А те миллионы, которые побежали искать кассеты с разрекламированным ими снаффом, уж точно мужики. Все ищут острых ощущений, не хватает им боевиков с Чоу Юнь-Фатом и чернушных лент современной европейской синема. Не думаю, что интерес к снаффу, пусть даже не существующему в реальности, обусловлен сексуальным моментом. Тут скорее голова больна, или опять-таки надо искать qui prodest.

— Я отлично помню, как назывался первый порножурнал, который мне попался: Color Climax Girl In Leather. Теперь-то я знаю, что это была продукция датского концерна Color Climax, которым с 1967 года рулили два брата-сексреволюционера по фамилии Теандер. Недавно пытался связаться с Йенсом и Питером, но они уже десять лет как с журналистами не разговаривают, считая их всех свиньями.

— Да, мы такие. Зато вот можем иногда написать правду об их работе, не употребляя эпитетов «грязный», «порочный», «разлагающий». В каком-то, не помню, фильме Вуди Аллена (в обычной роли трахальщика-убожки) спросили, грязен ли секс. Он ответил: «Конечно, но только в том случае, если сделан правильно». А что может быть правильнее секса, сделанного по сценарию?

— Не совсем так. Самая интересная порнография — немецкая, связанная с любительскими участниками типа свингеров. Во-первых, потому что там нет идеальных, подправленных силиконом форм, там нет заученных поз, огромных членов, тренированных на растяжение сфинктеров. Там есть натуральная похоть. А только настоящая похоть может завести зрителя в ответ. Этим, кстати, до сих пор интересна вся скандинавская порнография, и даже тот фильм, который стал предтечей порнореволюции. Абсолютно мейнстримовский фильм под названием «Я любопытна. Желтое».

— Ты говоришь о возбуждающем эффекте подглядывания, на котором, собственно, порнуха и держится, а силами любителей и дебютанток его лишний раз усиливают. Конечно, за amateurs интереснее наблюдать, чем за профи, но постановочные истории тоже нередко бывают забавны. Особенно те, которые касаются элементарных сексуальных фантазий. Тут уже порнография становится психотерапевтом, только еще более приватным.

— А что бы такое считать порнографией? Я как почитаю московские желтые газеты, так сразу вспоминаю оригинальное значение слова pornographo — «описание жизни проституток». Описание проблем и быта продажных девушек и женщин составляет огромный кусок журналистского хлеба. Ну как раньше описание съездов партии и воплощения эпохальных решений в эпохальные дела. То есть коллеги как раз и занимаются тем, что яростно grapho жизнь несчастных porno.
У древних римлян вряд ли откровенные рисунки из половой жизни граждан вызывали бы нездоровый ажиотаж. У них не было бесконечного чувства вины за природные потребности тела, которое потом так мощно и на века привнесла монотеология.
А ты знаешь, кто был первым издателем порножурнала? Император Тиберий. Он собрал гравюры, рисунки и т. д. на сексуальную тему, поместил их в единый переплет (папку) и показывал своим дружкам. Или подружкам — у Тиберия границ-то не было никаких.
У меня есть вопрос. Феминистки считают, что порно унижает женщину, лишает ее человеческого достоинства и вообще превращает в объект похоти и потребления. Как это? Я чего-то не понимаю в этих терминах...

— Я тоже не очень. По мне женщина и есть такой объект. Бороться с этим бесполезно, пока существуют субъекты — похотливые потребители, иначе говоря — мужчины. Но если вспомнить, что девочки в порнобизнесе много богаче мальчиков (судя по гонорарам), приплюсовать сюда то, что они, по большому счету, сами не дуры повозиться с ребятами (то есть их перед камерой не силком держат), — и в результате вообще не ясно, при чем тут борьба за равноправие. По мне так на заводе его меньше, как и в любом офисе.

— Ну вот, пока говорили, уже и кассета кончилась с моей любимой «Глубокой глоткой». Погоди, а ты вот так сможешь?

Отрывок из книги «Поцелуй меня, это просто секс», которая скоро выйдет усилиями
издательского дома «Борец и Клоун».