Зимний рассказ в традициях русского классицизма

Село Подлесное стодневным октябрём бало́вано, +5 - +10. Намедни ж, в него решительно пришла зима. Мороз ударил непривычный, минус 10, а то и все 12! Ну, это ночью, ясен-красен. Днём же – ярко светит солнце и где-то -5, причём, без ветра. Лепота, конечно. Но через полчаса работы пилой или топориком, в перчатках пальцы мёрзнут.
Садовничаю. Пилою и секатором двум сливам оконтурил кроны, чтобы не вверх росли, а широко и невысо́ко, как в яблочных садах иль апельсиновых плантациях Европы. У старой абрикосины, вдобавок, отпилил все ветви, нарушавшие границы, ибо нефиг ресурсы местные «на экспорт» поставлять без пользы встречной. (Был бы президентом – хрен бы у меня долги списались!  «Нема бананов», так островами или шельфом расплатились бы. Хозяйственный я, домовитый, ажно страшно. ;) )
Ещё спилил я напрочь грушу, под самый корешок – «доверия не оправдала» и не вписалась в новую аграрную «струю». «Лесоповала» набралось – на мой немалый рост. Иных стволов диаметр – до 20 см.
Теперь так повелось, что утром, едва испивши кофию со сливками домашними, с домашним «каноничным» пирожком (заместо круассана или ещё какой французской булки), выхожу на двор с топориком, ножовкой и занимаюсь моционом, покуда руки не замёрзнут. И польза очевидна: торжество порядка поленниц над хаосом исходной кучи.
Чу! Тёща кличет – завтрак уж поспел. Пришёл, поел, согрелся заодно. И снова «в бой», не время расслабляться – зимний день коро́ток. Обед – попозже, как начнёт смеркаться, где-то к четырём. Потом уже – работа в доме или в мастерской, при свете.

Но вот, вчера я мясо взял у друга-мясника. И тёща стейк зажарила к обеду. Но, как-то так… не так. Я мясо сам мастак готовить и угодить бывает мне не просто. Тем более – то я хотел бы с кровью, а то, антр ну, под соусом кольбер. Поэтому, сегодня решил я стейк сготовить сам. Сегодня восхотелось мне простого ломтя мяса, без затей, но много. И с картошкой! Картошка тоже ведь своя, намного лучше магазинной.
Пока хозяйка жарила картошку, я мяса шмат отрезал,

для лучшего прожара сделал я насечки,

посыпал только солью с чёрным перцем, без разных «уси-пуси»

и прижал лопаткой к раскалённой сковородке, слегка смащённой свежим маслом с маслобойни.

Шкворчало мясо, жир стрелял и вкусный пар летал, подобно духу-кулинару…

Но вот готово всё – и мясо, и картошка. Домашний хлеб лежит небрежными ломтями, нарезаны хрустящие (опять же – собственной засолки!) огурцы. Как художник, жалею даже, что не пью. Ведь тут картина без стопки водки не вполне классична. Утешусь той же классикой: «…но Истина – дороже».

Так было вкусно всё и гармонично, что не доев, на полпути, заснял остатки – смачная «картинка».

Доев до крошки, всё залил стаканом чая (вот чай – не свой! Его индусы собирали). Хоть было молоко (домашнее, конечно, молочник нам бидон приносит раз в неделю), но ведь не зря евреи запрет сложили про мясо с молоком. На всякий случай, соблюду кашрут я в этом.

Так вкусно душу отведя и организм вкуснятиной потеша, я впал в блаженный расслабон.
«Посплю! – решил – Такой «приход» обламывать - бесчеловечно и нелепо». Я растянулся на диване, укрывшись тёплым пледом, и уснул.
Примерно через час, я вынырнул из сна в размытой дрёмы негу. Я полуспал и полусознавал, что за окном – мороз, а мне тут хорошо, тепло, уютно. И это осознание контраста ещё сильнее тешило меня. Я вновь заснул.

Так кот дворовый с наступлением морозов охотно сибаритствует в избе, поближе к печи и хозяйке – источникам тепла и корма. Вольготно растянувшись на лежанке, зевает широко и, выгнув спину, тянет «потягушки», ленивый взгляд бросая за окно, где на морозе сидит нахохлившись ворона.