Бормор...
Когда он ещё был молодым, книжки уже можно было найти и купить. Но он был молодым и жена у него была молодая, а вот денег на книжки - этого не было. Всегда приходится выбирать что-то за счёт другого. Иначе, было бы не интересно, поверьте. Пётр Бормор выбрал правильно. А вместо покупки книжек он стал сочинять истории сам и рассказывать их своей молодой жене. Это - правильный ход, я считаю. Я ведь и сам точно так поступаю. Тут дело даже не в деньгах, будем откровенны. Женщины любят особенных, это в них заложено Творцом. Тип особенности не так уж и важен, хоть шрамы, хоть краски, хоть деньги, хоть сказки...
Собственно, о Борморе я писал лет пять назад, сейчас и не найду... Ну, да и ладно, личность он популярная, Вики и Гуглу известная. А напомнил мне нынче о нём камрад zerg_from_hive своим постом-ссылью, за что ему +5 в карму и +2 к обаянию.
Цитирую сюда одну из рассказок. Уверен, что непременно она понравится кое-кому.
* * *

Я бегу по дороге неторопливой волчьей трусцой. Я и есть волк. Ну, почти. И я действительно не тороплюсь и бежать мне незачем. От кого бежать? От людей, что ли? Так я их не боюсь.
Люди машут руками в мою сторону и кричат "оборотень! Оборотень!" Ну да, я оборотень. А что тут такого? "Смотрите, смотрите, оборотень бежит!" Неправда, я не бегу. Просто у меня такой быстрый шаг. По волчьим меркам — ничего особенного, неторопливая трусца, я могу и быстрее. Но пока незачем.
Мне же недалеко. Вон в тот двор на отшибе. Где открыта калитка и на дорожке копошатся дети. Они-то мне и нужны.
"Оборотень, смотрите, оборотень! Он бежит сюда!" Да, теперь я бегу. Теперь мне не терпится. Я влетаю в калитку, роняю с грохотом какое-то ведро, врываюсь в круг визжащих детей, и опрокидываю самого маленького на спину. И вылизываю широким шершавым языком его запрокинутое смеющееся лицо.
"Оборотень, мама, к нам оборотень! Смотри, кто пришел!" Я не пришел, я прибежал. А почему бы и нет?
Дети тискают меня, как большую собаку, серьезная трехлетняя малышка всесторонне исследует мой хвост — даже, кажется, пробует его пожевать, самый маленький взгромоздился верхом и толкает пятками в бока. А я сижу дурак дураком, с блаженной ухмылкой на морде, да рычу на них иногда. Или кусаю несильно за голые ноги. Их мать смотрит на меня из дверей и тоже, кажется, улыбается. А потом выносит плошку с молоком и крошит туда хлеб. Я не голоден, я уже поужинал в лесу. Но съедаю всё, и вылизываю плошку. Я еще не сошел с ума, чтобы отказываться от молока с хлебом.
Детям пора спать, но мать великодушно позволяет им еще полчаса поиграть со мной. А почему бы и нет? Со мной играть интересно, я же не безмозглая скотина какая-нибудь. Я оборотень. Я всё понимаю. Я даже моу считать до десяти, закрыв глаза. Это не имеет значения, я всё равно найду всех по запаху. Только не сразу, а то неинтересно. Но найду непременно. Прятки — хорошая игра, наша, волчья. Салочки — тоже. В салочки поиграем завтра. А летом, когда ночи станут светлее, а вечера — длиннее, мать отпустит детей на ночевку в лес. Это безопасно, со мной их никакой зверь не тронет. Даже не приблизится. Звери, известное дело, боятся оборотней. Так на то они и звери, безмозглые скоты. С детьми куда проще. Дети всё понимают, они меня любят. Ну и я тоже, могу же я хоть иногда, изредка, по ночам, при полной луне, немного расслабиться? Побыть ненадолго пусть даже не белым, но пушистым?
А то, что днем я работаю оценщиком в городском ломбарде — это никому знать не обязательно.