Старушка, сгорбившись, сидела на скамейке,
а слёзы всё катились по щекам...
И хоть была бабулька в телогрейке,
всё ежилась. Так холодно ногам...
Она сидела молча, очень тихо,
конец косыночки всё поднося к глазам,
распухший носик постоянно шмыгал,
а слёзы вновь катились по щекам...
"Мамаша, ноги ведь совсем застыли!
Тебя я видел здесь три дня назад.
Быть может, тебя встретить тут забыли?
Чего сидишь тут столько дней подряд? "
"Мне дочь моя сюда билет купила
и строго приказала тут сидеть.
Но, видно, про меня она забыла..."
"Голубушка, ты погоди реветь.
Нельзя тут на вокзале, понимаешь?
Тебе домой идти давно пора.
Где паспорт твой? Хоть адрес свой ты знаешь?
Промёрзла вся до самого нутра..."
"Дочь паспорт унесла с собой,сказала,
чтоб не украл никто мой документ... "
"Еду и денег дочь не оставляла?"
Старушка вновь заплакала. "Момент."
Дежурный вынес термос. Чай горячий.
И бутерброд с кусочком ветчины.
"Давай, бабуля, малость похомячим...
От голода и холода кранты."
Рука старухи так окоченела,
что кружку не могла совсем держать...
Растёр ей руку. "Что чуть-чуть согрелась?
Теперь пора немного пожевать."
Пьёт чай старушка мелкими глотками,
Жуёт беззубый ротик бутерброд,
А по щекам горячими строками
Обида материнская течёт...
Первое слово ребенок сказал:
- Мама!
Вырос. Солдатом пришёл на вокзал.
- Мама!
Вот он в атаке на дымную землю упал.
- Мама!
Встал. И пошёл. И губами горячими к жизни припал.
- Мама!
А у меня нет мамы. Она умерла.
Вот ещё одной мамою стало меньше на свете.
Зачем же ты, мама, в постель земляную легла?
Или жесткой кровать показалась тебе на рассвете?
А рассвет был из солнца. Из зелени. Из синевы.
Пенье птиц было слышно на самых далёких планетах.
Розоватые голуби вылетали из мокрой травы,
Долго пили зарю и тонули в далеких просветах.
Ты ведь очень любила, когда зажигался рассвет.
Поднималась чуть свет. И детей на заре поднимала.
А сейчас тебя нет. Почему? Почему тебя нет?
Поднимись. Приходи. У детишек сползли одеяла.
Мама-это святое.И никогда не будет прощения тем,кто забывает своих матерей.