#янебоюсьсказать

Хотела бы я сказать, что не боюсь, но я боюсь и не могу, хотя я все помню (все ли?), хотя вроде не больно, хотя вроде знаю, что не моя вина. Самую страшную свою историю (по сравнению со многими совсем не страшную и супер-лайтовую) я рассказала трем людям - двум ближайшим в разные периоды жизни подругам и одной девушке, чтобы предупредить (не достигла цели, но ничего страшного, вроде). Написать я не могу. Только что мне было 7-8 лет, эпизода было два, человек в два раза старше из близкого окружения, и что после этого я еще оставалась с ним наедине (в 8 лет переживать о длине своей ночной рубашки вряд ли правильно). Мне больно и страшно писать даже это. Я чувствую свою вину (какую?!) и ущербность.

Это страшное, а ведь есть еще преследование по району, бесчисленное количество непрошенных прикосновений и щупаний в транспорте, фотографий и предложений в социальных сетях, и совсем уж "безобидные" комментарии и предложения на улице. Я не то чтобы привлекательна по общепринятому мнению, но мне есть, что рассказать. Мне и моим более красивым подругам. Ни разу я не встречала девушки, которой нечего было бы сказать по теме из личного опыта (конечно, они есть, но сколько их?).

Это делают не маньяки - извращенцы (бОльшую часть). Это чьи-то мужья, сыновья, братья, отцы и хорошие друзья. В том числе и мои. Кто готов сказать положа руку на сердце, что никогда не приставал к незнакомой девушке на танцполе, на улице, в транспорте или общественном месте, кто не пользовался бессознательным состоянием девушки? Такие, конечно, есть. Но если честно, про себя, повспоминать?

А если вспомнить шутки про изнасилования? Все, конечно, из разряда "она сама хотела". Каждый раз, когда произносится такая шутка не в чисто мужской компании, рядом есть как минимум одна девушка, которая не хотела, а все же получила. Хорошо, если просто шлепок. Она вряд ли что-то скажет, она может посмеяться шутке. Потому что стыдно признаться, что это совсем не смешно. Потому что она не хочет признать, что эта грязь произошла с ней. Это не хочется обсуждать. Не хочется услышать, что это ты виновата - не так одета, была не там и не в то время, ты выпила, посмотрела в глаза, пошла одна/с незнакомым человеком и т.д. и т.п.

Почему так мало женщин поднимают шум при приставаниях в метро? Скажу за себя и за многих, но не всех. Потому что ступор, потому что страшно, потому что не верится, что это произошло со мной, потому что моментально теряется принадлежность тела . Потому что я боюсь, что мне не поверят, а поверят ему - что он просто случайно задел, что у меня психи, он вообще не причем - жертвам изнасилования постоянно не верят, что уж говорить об оказавшейся не там руке. Потому что страшно опозориться (делает он, а позор на мне, как ни странно).

Просто пойти в фейсбук, где флешмоб начался, или даже в вк, перейти по хэштегу и погрузиться в мир женщин. В их реальность. В незаслуженный стыд и страх, в потерю телесности, в мир постоянного контроля ситуации и надломов разного размера. Это реальность, в которой мы живем.

Однажды мне в беседе адовую гомофобию одного мужчины объясняли детской травмой, мальчиком его пощупали в метро. Сама по себе история ужасная, конечно, но... Как должны относится к мужскому роду женщины? Когда женщины так реагируют на такие ситуации - они сумасшедшие страшные лесбиянки. Они виноваты, они неадекватно реагируют, они радоваться должны вниманию.

Я очень рада этому флешмобу. Потому что мы, женщины, увидим, как нас много, наш общий опыт, что он не стыдный, что каждая из нас не виновата. Потому что мужчины увидят, в каком мире мы живем, и в каком мире жить их дочерям. Хотя если посмотреть на многие сотни издевательских комментариев мужчин в фейсбуке и десятки их бредовых записей под хэштегом, становится очень грустно и сомнительно. Но пусть хоть кто-то увидит и поймет. Может быть однажды кого-то защитят, кому-то поверят и помогут. Может быть не пошутят шутейку или не воспользуются беззащитностью. Может прикусят язык и не обвинят жертву. Может быть...

Мне очень плохо и страшно это писать. Но наверное сейчас лучший момент, чтобы озвучить все это, такое ужасное, такое обыденное.

Вера Чайко



А еще вопрос про #янебоюсьсказать Чем я старше становлюсь, тем он больше меня мучает. У меня пока нет детей, но как оградить их хотя бы от самых страшных возможных ужасов, зачастую зависящих не совсем от них самих? Как их правильно воспитать?

Как научить дочь бесстрашно действовать в ситуации, когда ее пытаются домогаться? Как научить сына, с какими компаниями не связываться? Как, будучи даже демократичной и хорошей матерью, не допустить, чтобы твои дети пошли на вписку, где принимают ЛСД и пьяные сверстники норовят увести тебя против воли, силой в другую комнату и закрыться там с тобой? А если они и попадут на такую вписку, как помочь им правильно поступить и не совершить роковых ошибок, заранее привив верные ценности и ориентиры?

Меня многое обошло стороной в юности (хотя я понимаю, что иногда бывала на грани из-за любознательности и безбашенности), и слава Богу. Спасибо папе и маме за воспитание, спасибо себе самой за голову на плечах и "здравый" характер, большое спасибо моему ангелу-хранителю - я много раз действительно видела, как ты меня отводил от ненужных действий или даже внезапно отводил от меня ненужных людей, с которыми я мечтала "умереть в один день".

Но все равно очень страшно за своих будущих детей. Тем более в этом мире, который день изо дня становится все современнее, а значит безумнее, развращеннее и опаснее...


Анна Дубровская




Сегодня утром впервые услышала про акцию #ЯНеБоюсьСказать #ЯНеБоюсьСказати и восхитилась смелостью тех девушек, которые не побоялись рассказать о своем печальном опыте "общения" с противоположным полом. Для того, чтобы самой решиться на написание этого поста, мне потребовался целый день. Количество историй, которые пишут девушки, повергает в шок, но самое страшное, что еще большее количество попросту умалчивается. Пожалуй, практически каждая представительница женского пола имеет хотя бы один неприятный случай, связанный с домогательствами или насилием. Я напишу о тех, которые мне больше всего хотелось бы стереть из своей памяти.
Да, я не была жертвой насилия в детском возрасте, да и ни в каком не была. С грязными домогательствами я начала сталкиваться не так давно, пожалуй, когда стала выглядеть чуть старше 14-ти лет, и наверняка за всю жизнь подобных ситуаций еще с десяток наберется.
Два года назад для меня стало открытием, что насильник - это не обязательно какой-то незнакомый мужик, поджидающий тебя в темной подворотне. Это может быть и твой давний знакомый, который изрядно выпил, и слово "нет" для него перестало существовать. Ему будет наплевать на твои уговоры, он просто будет пытаться силой тебя раздеть и просунуть руку в штаны. Не знаю, как мне хватило сил своими слабенькими ручками бороться примерно полчаса, учитывая, что каждое мое действие вызывало еще большее противодействие и агрессию, но он все-таки отстал. Не хочу описывать подробно этот случай, чтобы никто из моего круга общения не догадался вообще, о чем и о ком идет речь, но есть люди, которым я до сих пор благодарна за помощь, когда я к ним обратилась после произошедшего. Не думаю, что тот знакомый помнит об этом случае, алкоголь наверно сделал свое дело, но я не забыла и никогда уже не подпущу его к себе так близко.
А в прошлом году я наткнулась на извращенца в метро, который в час-пик решил развлечься и полапать молодую задницу и потыкаться в нее своим членом. Я потом от многих слышала "надо было ему по яйцам двинуть!", но возможности пошевелиться в такой давке у меня не было, да даже если бы была - все равно бы не двинула. От шока я настолько оцепенела, что единственным моим желанием было выбежать из вагона на ближайшей станции, что я и сделала со слезами на глазах и горя от стыда. Только почему делают они, а стыдно мне?
Истории не заканчиваются на этих двух, их достаточно, какие-то уже даже не берешь во внимание, считая ерундой. Но это неправильно. Надоело отношение к себе, как к куску мяса. Надоели похотливые взгляды мужиков, когда на тебе одежда выше колена. Надоело бояться возвращаться домой после 10 вечера, постоянно озираться, сжимать ключи в руке, надеясь, что ими удастся хорошенько ударить в случае чего. Надоело просить маму встретить около дома, хотя она тоже женщина, которой тоже страшно. Надоело переживать за подруг, которые ходят одни до дома, писать и звонить им, чтобы убедиться в их безопасности. Наверное, только девушки поймут, какое это счастье, когда тебя провожают, и тебе не приходится хотя бы один день возвращаться домой в страхе.
Почитала комментарии, которые оставляют в обсуждениях этой темы, и почему-то эту акцию связывают с каким-то лютым феминизмом. Я вот не феминистка и не мужененавистница. Я люблю мужчин. Но я просто не люблю моральных уродов.

Виктория Воронина






Весь вечер читаю истории по хэштегу #янебоюсьсказать. С одной стороны, открывается портал в ад - осознаешь, какое безмерное количество насилия окружает нас, моих родных и близких, любимых людей. Кажется, эти липкие сети ненависти и похоти расставлены повсюду. С другой, удивляешься смелости прекрасных женщин, которые не побоялись рассказать об этом травмирующем опыте, вопреки принятому в нашем обществе негласному правилу замалчивать подобные ситуации из страха быть осужденной, ведь все знают, "сучка не захочет, кобель не вскочит." Говорить об этом, артикулировать, подбирать слова, называть вещи своими именами невыносимо сложно. Я-то знаю.
Сексуальное насилие в отношении меня началось когда мне было 6-7 лет, со стороны близкого семье человека, а именно- дяди со стороны моей матери. Сначала я не понимала, почему он предлагает мне посидеть с ним в машине у него на коленях и постоянно сует руки в мои трусы. Далее насилие становилось все более "насилующим": я взрослела и осознавала, что дядя делает что-то очень плохое и убегала от него, когда мы оставались наедине. Заканчивались эти догонялки не в мою пользу: он неизбежно настигал меня, валил на пол и рука неизменно оказывалась в моей промежности. Я до сих пор помню запах руки, которая зажимает мне рот и мерзкое ощущение другой руки в моих трусах. Последнее воспоминание (детская психика не в состоянии справиться с подобными травмами и, как правило, подобные воспоминания стираются из памяти довольно быстро), так вот последнее воспоминание: я лежу на полу на даче, а он, лежа на мне, лапает мою грудь. Тот факт, что грудь уже имелась, свидетельствует о том, что насилие продолжалось, как минимум, 5-6 лет. Все эти годы я не смогла внятно рассказать об этом родителям, потому что, как я уже написала выше, непонятно, как об этом говорить, если в семье строгое табу на подобные темы, я чувствовала себя грязной и виноватой, память старалась вытеснять эти эпизоды сразу же. И самое главное - между мной и родителями не существовало той степени доверия и принятия, которая помогла бы мне справиться с моим страхом быть осужденной и быть наказанной. Ведь я грязная, облапанная и униженная, и это совсем не вяжется с ожиданиями "правильной" и послушной девочки, ожиданиями моих родителей. Страх, что меня не примут изнасилованной мои собственные родители тогда победил. Насильник этим страхом благополучно воспользовался.

Травма дремала очень долгие годы и вылезла наружу после психотерапии, именно в тот момент, когда я встретила главного мужчину своей жизни - отца моей дочери. В самые кризисные моменты я просто не могла заниматься с ним любовью - мне казалось, что это руки дяди-педофила, а не моего мужа. Травма дала о себе знать еще сильнее, когда родилась дочь, и мне неосознанно в голову начали лезть мысли, о которых я точно не решусь написать.

Зачем я тут влезла на сцену вместе с этими смелыми женщинами, которые рассказывают свои трагические истории? Для меня крайне важно с помощью моей истории напомнить вам, что зло и насилие ближе, чем кажется, оно совсем рядом. Для меня крайне важно попросить в тысячный раз мам и пап беречь своих дочерей, не доверять никому, не бояться говорить с детьми на эти непростые темы, а главное - создать ту самую атмосферу доверия и принятия между вами и ребенком, чтобы суметь помочь ему в нужный момент (не дай Бог, конечно) и наказать зло. Мой насильник остался безнаказанным, и эта несправедливость гложет меня изнутри, я лишь частенько в своих мечтах представляю, как отрубаю ему член, что очень помогает.

Если у меня родится сын, я обязательно расскажу ему свою историю. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы воспитать в нем уважительное отношение к противоположному полу, чтобы мысль о недопустимости насилия отложилась в его сознании навсегда.
Никаких моих спасибо не хватит, чтобы отблагодарить моего психотерапевта за то, что она помогла и до сих пор помогает мне преодолеть эту боль. Благодаря нашим совместным усилиям я уже не жертва, я победила эти призраки прошлого и могу спокойно рассказать всему миру о своем опыте, ведь стыдиться мне нечего. Невыносимо стыдно должно быть другому человеку. В его персональном аду ему, несомненно, тысяча чертей будет каждый день отрубать вырастающий за ночь член.

Jane Che



Почему я презираю и опасаюсь мужчин?

Я всего лишь вечером возвращалась домой с музыкальной школы. Я не слышала, как они стали идти за мной. Внезапно, без предупреждения они схватили меня, закрыли рот и оттащили в рядом находящуюся лесопосадку.

Они избивали и насиловали меня, кричали, что я "шлюха" и что "я сейчас узнаю". Они намеренно старались причинить мне как можно больше боли, они упивались ею как наркотиком, и им было всё мало... Я отбивалась изо всех сил, которые были у той дрожащей 15-ти летней девочки. Одному из них я сломала палец, что в итоге, оказалось важной уликой против них. На самом глубинном уровне я понимала , что живой меня не оставят. Когда один насиловал, двое держали, а третий избивал и они иногда сменяли друг-друга. Когда закончили, то решили меня добить, порезали и пырнули ножом, ударили чем-то тяжелым по голове и всё угасло. Пришла в себя я в больнице через восемь дней комы, кто-то их спугнул и нашел меня в той лесопосадке.

Но моя боль только начиналась. Из за ЧМТ я почти лишилась зрения, и постепенно возвращающаяся память погрузила меня в бесконечный кошмар из повторяющихся и нарастающих запахов, звуков, образов и боли, словно я снова была в том лесу и все продолжалось... Мне предстояло несколько операций и многие месяцы без движения. Доктора первым делом сообщили, что я никогда не смогу родить ребёнка, словно это было более важно, чем проломленный череп и повреждение затылочной части мозга... Мои родители сделали всё, чтобы поставить меня на ноги, во всех смыслах. Уже через год я смогла более-менее видеть и передвигаться самостоятельно. Через несколько лет, мы переехали в другую страну.

Сейчас я учусь, работаю и дышу. Живу на таблетках, периодически переживаю панические атаки, потемнения в глазах, невыносимую мигрень, от которой хочется выть и приступы удушья. Ежедневно созерцаю шрамы на своем теле, оставленные теми представителями мужского пола. Я так и не смогла восстановить нормально координацию движений и зрение. А врачи мне напророчили риск прогресса посттравматической деменции...
Даже не знаю, что удерживало меня от удачной попытки суицида и давало силы бороться с бесконечной болью и собственным телом. Хотя, нет, знаю - ненависть, да, темная, сильнейшая ненависть к тем мразям, что это сделали. Ненависть - может быть очень мощным источником энергии, когда других нет. Сейчас, я уже не чувствую тех эмоций и даже не могу их описать.
Я почти утратила способность к проявлению чувств и внешне кажусь безучастной и равнодушной, даже когда разрываюсь от отчаянья, гнева, слез и бессилия... Я искренне надеюсь, что те твари, которых все же посадили, не выйдут больше на свободу никогда и не уничтожат жизнь ещё одной девочки - принеся её в жертву своему гнилому мужскому эго и садизму. Я не боюсь писать об этом, поскольку молчание пострадавших - это то, что необходимо для процветания насилия и безнаказанности преступников.

Я искренне ненавижу "мужскую культуру" которая низводит и обесценивает всё женское. Всё начинается именно с обесценивания, принижения и неверия, шуток про изнасилование, обвинение женщин в том, что они "сами виноваты". Всё это - плоды патриархата и мизогинии, которыми пронизано наше общество. К сожалению, многое мы даже не замечаем и принимаем как данность...

Helen Flores





Сейчас гуляет по сети флешмоб-движение #ЯНеБоюсьСказать - очень советую поинтересоваться.
Так вот, мне есть, что сказать - но я не буду. Не потому, что боюсь. А потому, что знаю, что многим моим друзьям такой сетевой эксгибиционизм будет неприятен. Я вполне понимаю желание не знать и не видеть этого. И очень понимаю желание оградить свои границы от любопытных глаз.

Я просто хочу сказать, что я, как и многие сегодня, мыслями и сердцем со всеми девочками и женщинами, которые через это прошли в той или иной форме и сейчас говорят - или молчат. И ни в том, ни в другом случае не заслуживают осуждения.
И спасибо судьбе, что мне удалось не допустить самого страшного, меня вообще целый батальон ангелов охраняет, походу.

Арина Королек



Я до сих пор испытываю страх, когда вспоминаю тот вечер, хотя прошло уже 8 лет. Когда говорю об этом, получается сухо, будто речь о ком-то другом. Поэтому очень хорошо, что есть соцсети и такая акция – написать об этом проще, чем сказать. А молчать нельзя, может быть, кому-то этот флешмоб поможет побороть неуместный стыд и попросить о помощи.

Мне тогда было 18, возвращалась из университета после вечерней лекции – позвонила в домофон, трубку взяла моя сестра Лиза – она несколько минут подтрунивала надо мной и не хотела пускать в дом. В семье все жутко бесились из-за того, что я не беру ключи и не могу сама открыть дверь. В конце концов она нажала на копку домофона и я зашла в подъезд.
Все произошло мгновенно: я сделала два шага и краем глаза заметила большую тень, которая проскальзывает в дверь. Тень налетела сзади и закрыла мне рот огромной рукой. Я не сразу поняла, что происходит – наверное, это папа решил так подшутить, сейчас возьмет меня на руки и отнесет домой…Секунды тянулись как часы, мне стало страшно…Какая-то злая шутка, это не может быть папа, это кто-то плохой.
Я пыталась кричать сквозь большую ладонь, старалась укусить её побольнее, чтобы он меня отпустил. Пыталась отбиваться руками и ногами, но почему-то вдруг оказалось, что я очень-очень слабая. Я сопротивлялась изо всех сил, а он будто совсем ничего не чувствовал и только сильнее сжимал меня. Когда огромная рука пополза мне под юбку, я начала терять сознание –дальше помню только запах страха, облупившиеся грязно-зеленые стены парадной и мысль, которая вдруг пришла в затуманенную голову «Лиза! Лиза ведь ждёт меня домой, она поймет, что я долго не иду и забеспокоится».
Я очнулась от громкого крика сестры «ААААААААААА!», открыла глаза и увидела, как она стоит на лестничной площадке в одних колготках и лифчике и орет что есть силы. В этот момент я поняла, что тень отпустила меня… Но почему-то стоит на месте. Тогда Лиза закричала второй раз и это помогло – он убежал.

Лиза обняла меня и расплакалась, она сказала, что он душил меня и она очень испугалась. Я стала успокаивать ее и говорить, что все нормально. К нам выбежала мама, она ничего не поняла, но её тоже пришлось успокаивать. Только через 15 минут я осознала, что произошло. Папа сразу приехал с работы и когда он зашел в комнату я испугалась, потому что он мужчина.
Мы вызвали полицейских и их я тоже испугалась. Главный мент сказал: «Ну что вы так боитесь? Он ведь вас не убил и не изнасиловал. Скорее всего просто хотел полапать. Сейчас такие маньяки появились, только лапают и всё. Точно хотите его искать, может не надо?».
Я сказала, что хочу его искать – можно составить фоторобот, я кое-что запомнила, да и сестра его успела разглядеть немного. Незадолго до этого в соседнем дворе убили школьницу, может это был он, и если его найти, то мы спасем чью-то жизнь.
Несколько дней я не могла есть и просыпалась по ночам от кошмаров: снилось что он гоняется за мной по огромному пустому дому, а я не могу кричать, потому что пропал голос. Когда мы с сестрой пришли в полицию составлять фоторобот, менты отмечали свой профессиональный праздник – нам никто не помог. Только один парень поинтересовался, купила ли я перцовый баллончик.
Меня поразило равнодушие людей, - оказалось, что до этого маньяка не было дела даже полиции. Что уж говорить о простых людях - в тот вечер, когда на меня напали, несмотря на крики сестры и толпу полицейских в нашей парадной, никто из соседей так и не вышел из квартиры и не спросил, что произошло. Самое интересное, что нам с сестрой все-таки удалось разглядеть эту тень : это был не гастарбайтер, алкоголик или гопник, а самый обыкновенный парень славянской внешности. Один из тех, с кем мы, женщины, встречаемся, ходим в кино и рестораны. На моей щеке осталась царапина от его обручального кольца. Надеюсь, этого парня поймали и он никому больше не сможет причинить боль, а его жене я желаю счастья.
А ещё хочу пожелать его всем, кто хоть раз пережил насилие или домогательство. Кругом немало зла, но это не значит, что все мужчины плохие. Мой папа всегда заступается за незнакомых женщин, если их обижают на улице. Друг Саша дарит цветы продавщицам в магазинах и старушкам , чтобы увидеть как они улыбаются. Муж моей сестры Кирилл готов отложить важные дела, чтобы затащить железную ванну ко мне домой, на 4ый этаж без лифта.
А мой парень Денис готов отдать свой дорогой ортопедический матрас моей маме , чтобы ей было удобно спать. Хороших мужчин много и мы видим их каждый день– это друзья, коллеги, родственники и просто прохожие.
А тех, кто способен на насилие, просто нельзя называть мужчинами – это просто жалкие тени.

Люся Голубева




Моим первым поцелуем было насилие. Седой мужчина, годившийся в дедушки, засунул язык мне в рот, сжимая руками плечи, чтобы не вырывалась, а потом еще раз и еще.

Мне было 17, я приехала в Питер, только сдала вступительные в вуз. В автобусе поддержала, чтобы не упал, пожилого мужчину. Галантная благодарность, короткий разговор, предложение писать статьи о развивающемся фонде охраны чего-то там, визитка с предложением показать офис: чем занимаются, как люди работают.
В интернете он - глава фонда, улыбается на фото, получает медаль от шишки из госаппарата. Медлю пару дней, оцениваю риски ("но там же офис, люди"), думаю позвать с собой знакомого мальчика.
Но зачем беспокоить. Да и не вежливо еще с кем-то. Это же Питер.
Офис на Итальянской. Кто не знает, соседняя - Невский.
"Выйду, встречу".
Квартира, соединенная из двух. Дверь, запирающаяся на щеколду и ключ, который тонет в кармане хозяина. Высокие потолки, хороший ремонт, ни одного человека больше. Экскурсия. "Вот здесь обычно работают мои люди". "А сейчас?". "А сейчас все в отпусках. Женщина приходит убирает, готовит. Я ей нравлюсь". На стенах - благодарственные письма, шаржи от друзей. На полках и полах - кошки. Сотни кошек, семь-восемь сотен. Пробегается по любимым - откуда, кем привезены, за что подарены. Рассказывает про теплые отношения с правительственными верхами.
Усаживает на кожаный диван, вручает огромный талмуд. Что-то о церквях.
"Я по монастырям езжу, собираю информацию, пишу о них книги. Невероятный труд. Тамошние монахини меня уважают, любят. А атмосфера в храмах непередаваемая". Садится рядом, приобнимает - освобождаюсь, - вручает вторую книгу. "Так что, я молодец?". "Да". "А поцелуй меня в щеку". "Зачем?". "Разве я не заслужил, такие книги написал? Ты же тоже верующая, крестик вон носишь. Ну? Ну не хочешь - не надо".
Книга подходит к концу, он откладывает ее в сторону, секунду лукаво смотрит, прижимает к себе внезапно сильными руками и начинает не целовать - вгрызаться в мои губы.
"Нет, не надо. Пожалуйста!".
"Ну что ты как маленькая, мы же взрослые люди. А взрослые люди и целуются, и занимаются сексом. Так почему бы тебе меня не отблагодарить?"
Бормочу какой-то бред, я - наедине в запертой квартире с ним. Сейчас - в полной его власти. Меня трясет. Хочется вымыться, прополоскать рот, залить белизной, чтобы выело, чтобы больше не чувствовать эту мерзость - и в первую очередь, оттого, какой я стала, оттого, насколько я унижена, вещь, ничто. Сейчас думаю, что повела себя лучшим из способов, но мотив - не храбрость или ум, а загнанность шавки.
"Я на другие отношения рассчитывала. Наставничество, например". "Ну можем и с другого начать. Я не насильник какой-нибудь, против воли ничего не делаю. Пойдем чай попьем". "Я лучше домой". "Нет, пойдем попьем чай".
Всовывает в руки итальянское дорогое печенье, кружку с чаем. Тянутся бесконечные разговоры-монологи о политике, стараюсь выровнять голос, дыхание, не расплакаться, не показать, насколько он противен. Стрелки часов, второй, третий час. Говорит, если не поступлю, устроит в вуз другой, поможет деньгами. Тянется шарманка благодарности: рассказывает про девочку, которой зимой отдал свои варежки, потому что она мерзла, и визитку. Пообещала вернуть и, зараза, не пришла. Рассказывает про других. Сколько их до меня было и сколько еще будет?
"Может, не будешь уходить?". Отговорки. "Ты заходи обязательно. Завтра. Хорошо?".
Дадададада, только бы выйти.
А потом размазанные слезы, вранье маме, чтобы не волновалась, шесть неотвеченных мною звонков, и похороненная история, которая недостаточно чернушна, чтобы я могла называть себя попользованной, да?
Но я ощущала себя именно так. Я не могла никому сказать из-за жгучего, съедающего стыда - так стыдно мне не было ни из-за чего в жизни, и от этого не отмыться. А еще чувство, что человек, которого полюбишь и кому расскажешь, отвернется и тайно вымоет руки после того, как тебя обнимал.

Почему он выбрал меня из целого автобуса более красивых? Я же приезжая. Нас можно. Мы никто. Мы, сельские девочки, изначально бесхребетные или такими, как он, сломанные, не побежим жаловаться в полицию. И ведь верно - не побежала.

Каждая женщина сталкивалась с насилием по отношению к ней - в одной из форм. И это не то, что можно рассказать и забыть. Это всегда с нами.

Виталина Фомичёва



Об этом я узнала несколько дней назад от одной знакомой. Читала, кусала губы, хмурила брови. Вспоминала. Думала. И поняла, что не смогу промолчать. Я попрошу никогда это со мной не обсуждать. Мне это не нужно. Вам, надеюсь, тоже. Знаю, что после этой истории жизнь моей мамы не будет такой, как прежде. Но молчать - это тоже преступление. Поэтому #яНеБоюсьСказать.
Меня с детства учили к незнакомым людям относиться с осторожностью: угощений не брать, разговоров не водить, ни за кем не ходить, даже если мне говорят "Пойдем, твоя мама просила тебя забрать". Я хорошо помню, как маленькую меня из машины подзывает сосед, чтобы что-то спросить, а я опасливо останавливаюсь в 5 метрах и вежливо отвечаю на вопросы. Уже тогда я знала, что если случится что-то мне непонятное - я должна сказать "сейчас мой папа выйдет с братом выгуливать собаку", хотя у меня не было ни папы, ни собаки. Я знала, что нужно кричать не "Помогите!", а "Пожар!", сжимать в руке ключи посильнее или метить в глаза, если понадобится. И это делало меня чуточку увереннее, когда я проходила мимо мужчин, возвращаясь домой из школы. Но оказалось, что порой тебе не дают времени на анализ ситуации и решительные действия...
В самый первый раз это странное чувство я испытала совсем ребенком. Родственник, приезжавший время от времени в гости, любил сажать меня на колени, обнимать, целовать почему-то в губы и гладить не только по голове. Я четко помню момент, когда 8-летняя я пытаюсь выбраться из его объятий, которые мне не нравятся, когда чувствую, как меня трогают за грудь, которой тогда и в помине не было. Но я уже прекрасно отличаю случайное прикосновение от целенаправленных поглаживаний.
Мне 10. Осенним утром по дороге в школу я решаю проехать одну остановку на автобусе. В какой-то момент я понимаю, что мне в пах что-то упирается. Не придаю этому особого значения, подумав, что это чья-та сумка или плотный пакет. А потом понимаю, что это "что-то" скользит по моей промежности. Пытаюсь отстраниться, чувствую, как меня хватают за пах, и понимаю, что это рука мужчины, который стоит передо мной и улыбается мне. Я не помню его лица, но никогда не забуду эту улыбку. Не забуду тот шок, в котором вышла из автобуса, и как пришла домой вместо уроков, а потом час сидела в ванне, пытаясь смыть с себя это отвратительное ощущение.
Мне 14. У меня наметилась грудь, и практически каждый мальчишка в классе считает своим долгом зажать меня в углу и полапать, сопровождая это смехом и сальными шуточками. Я то и дело слышу комментарии о том, как я выгляжу, и что бы можно было со мной сделать. Мне снова хочется спрятаться подальше, надеть на себя что-нибудь бесформенное, чтобы только не ощущать себя загнанным зверем во время охоты.
Мне 16. Человек, которого я считала близким другом, в ответ на мое "Нет, извини, мне нравится другой парень" избивает меня, привязывает к батарее, запихивает в рот майку и оставляет на моем теле шрамы, которые навсегда будут напоминать о нем. На что-то большее у него не хватает духу, и я вижу, как он плачет, и пытаюсь понять, почему так вышло. Ответа найти не могу.
Мне 17. В моем маленьком городе всё еще хватает раенщиков, скинхедов и тех, кто остался здесь, выйдя из одной из трех тюрем. Я ношу в кармане ножик, напрягаюсь каждый раз, когда мимо проходят парни, потому что я уже знаю, что это такое - получить удар в лицо просто за то, как ты выглядишь. Но верю, что со мной все будет хорошо. Ведь я же "не ношу вызывающей одежды, не флиртую с парнями, сама не напрашиваюсь на то, чтобы меня изнасиловали". Я готовлюсь к поступлению, думаю о том, как все изменится, когда я уеду отсюда в столицу. А однажды летним вечером, возвращаясь домой, оказываюсь виновата в том, что не слышу, как ко мне обращаются двое. Удар сзади по голове. И все, что было раньше, теряет всякий смысл. Все вообще теряет смысл.
Я не знаю, откуда во мне было столько силы, чтобы справиться с этим в одиночку. Я молчала не потому, что было стыдно или страшно. Я молчала, потому что "это было не со мной". А с той, другой девочкой, которая осталась в том вечере.
Мне 18. Я возвращаюсь домой, когда меня хватают за плечо. Я чувствую запах алкоголя и страх, который гигантской волной захлестывает меня изнутри. Я отталкиваю и бегу так, как не бегала никогда. Меня спасает лишь чудом открытая дверь подъезда, которая бы не поддалась моим дрожащим и сведённым рукам. Я помню, с каким металлическим звоном я захлопываю ее и в зарешеченном окошке вижу разъяренное лицо. Почти час прячусь на верхнем этаже подъезда, чтобы хоть немного успокоиться и не появляться дома в таком виде. Ведь в семье будут волноваться...
Мне 21. В троллейбусе ко мне пристаёт мужчина, предлагая наркотики взамен на секс. Под любопытные взгляды окружающих и их абсолютное безразличное молчание я пытаюсь пересесть, отойти, не реагировать, сбрасывать эти руки и держаться, чтобы не закричать и не ударить. Потому что я знаю, что милиция ничем мне не поможет и, возможно, сделает только хуже.
Мне 25. Я возвращаюсь домой через темный двор, когда на меня спускают собаку. Пес лает, кажется, на всю округу, а я прошу хозяев забрать его, но в ответ слышу лишь пьяный смех и угрозы. Меня хватают за волосы, накручивают их на кулак и в лицо, не стесняясь, рассказывают о том, что сейчас сделают. Боюсь ли я? Нет, уже не боюсь. На этот раз ненавижу. Меня спасает вырулившая в арку машина, спугнувшая героев.
Мне 27. И мне бы хотелось, чтобы на этом мое повествование закончилось. Я знаю, что среди моих подруг и знакомых девушек хватает подобных историй. Почти каждая может рассказать что-то, что оставило внутри нее шрам, с которым она вынуждена жить.
Мне не нужно сожаление, жалость, слова утешения и поддержки. В противном случае я рассказала бы обо всём много раньше. Советы и пожелания, рекомендации и фразы в духе "Так тебе и надо" тоже попрошу оставить себе. Я только хочу, чтобы вы не думали, что если чего-то не случилось с вами, то этого не существует на самом деле. Насилие есть. Оно не в кино. Не на экранах телевизоров. Оно здесь. Рядом. Его отпечаток носит на себе ваша соседка, подруга, коллега по работе, незнакомая женщина в метро.
Если вам хватит духа - не закрывайте глаза, не отводите взгляд, не делайте вид, что вас не касается. "Нет" - это всегда "нет".

Если честно, я не знаю, как рожать детей в этом мире. Как отпускать свою дочь в школу, зная, что она может пройти через нечто подобное. Как научить сына уважать женщин и принимать отказ...
Пройдите по тэгу - почитайте истории. Подумайте. Может, что-то новое откроете в себе. И будьте счастливы.

А напоследок маленькое послание для тех, кто всё ещё не осознаёт глубины проблемы.
"Однажды женщина спросила своего друга, почему мужчины чувствуют, что женщины - угроза. Он ответил, что женщины могут над ними посмеяться. Затем она спросила группу женщин, почему они чувствуют, что мужчины - угроза, и они ответили: "Мы боимся, что они нас убьют".

Йольса Короткевич



Я боюсь сказать. И огромное количество человек боится сказать. И даже те, кто пишут истории по этому хэштегу, - боятся сказать.
И это нормально.
Потому что любая, почитав комментарии под постами про этот флешмоб, пародии на истории, которые рассказали женщины (и не только, но я еще не наткнулась на комментарии, которые высмеивали бы мужчин), будет _бояться_сказать_.
Любая, у которой ещё есть контакт с человеком, о ком могло бы быть откровение, будто то друг, коллега, одногруппник, родственник, будет бояться сказать.
Нет ничего такого в том, чтобы не делиться пережитым со всем интернетом. Сеть "темна и полна ужасов". Люди, которые пережили насилие, но игнорируют этот флешмоб, не являются ни лицемерами, не трусами, ни безразличными.
Нет ничего такого в том, чтобы бояться рассказать тысяче и одному любопытному человеку, помимо тех, кому это может помочь. Но. Не бойтесь сказать своим близким. Тем, в ком вы можете быть уверенными и на кого готовы положиться. Не бойтесь рассказать тем, кто может поддержать и кто может помочь. Или не бойтесь не рассказывать никому, если уже прожили это, справились и не хотите повторять заново.
Думайте о своём комфорте и знайте, что вы не одни.

Daria Perova