Эпоха европейского Просвещения восемнадцатого века была заражена высокомерным, холодным рационализмом. Интеллектуальная элита цинично пыталась заменить Живого Бога слепыми законами физики, а искусство начало превращаться в способ эгоистичного самовыражения. Но величайший композитор континента, отец классической симфонии Франц Йозеф Гайдн, наотрез отказался играть по правилам этого секулярного бунта. Находясь на абсолютной вершине мировой славы, он оставался потрясающе скромным, по-детски искренним и бескомпромиссно верующим католиком. Для Гайдна музыка никогда не была продуктом человеческого гения. Она была математически точным, божественным откровением, которое Творец диктовал ему прямо в сердце. Он не создавал шедевры — он их стенографировал за Небесами.
Каждую свою партитуру, от коротких сонат до грандиозных симфоний, этот титан начинал со слов «In nomine Domini» (Во имя Господа) и завершал жесткой подписью «Laus Deo» (Хвала Богу). Когда он работал над своим колоссальным, монументальным магнум опусом — ораторией «Сотворение мира», Гайдн столкнулся с тяжелейшим творческим кризисом. Любой другой композитор попытался бы выдавить из себя ноты, опираясь на технику или стимуляторы. Но Гайдн делал то, что ломало любую светскую логику. Он откладывал перо, брал в руки свои старые затертые четки, падал на колени прямо в рабочем кабинете и часами, со слезами на глазах, умолял Бога дать ему нужные аккорды. Он физически вымаливал у Небес каждую гармонию, отказываясь приписывать авторство самому себе.
Когда в 1808 году в Вене состоялось историческое исполнение «Сотворения мира» в честь его семидесятишестилетия, зал взорвался неистовыми овациями при звуках хора «И стал свет». Весь светский бомонд аплодировал гению Гайдна. Но старый, немощный композитор, сидевший в кресле, с трудом поднял дрожащую руку, указал пальцем прямо вверх, в потолок концертного зала, и закричал сквозь слезы: «Нет, нет! Это не от меня! Это всё пришло оттуда, свыше!». Франц Йозеф Гайдн навсегда доказал аксиому: истинное, вечное искусство начинается не с горделивого осознания собственного таланта. Оно начинается в ту секунду, когда величайший гений добровольно и публично падает на колени перед абсолютным величием Творца...
Haydn: The Creation | Nederlands Kamerkoor, Concerto D’Amsterdam & Klaas Stock (2009)