Письмо 683 1 июля 2014 г.
Здравствуй!
...Горе моё, белое, ковыльное... Куда несёшь сон свой золотой?.. Мост сияющий - от звёзд на Землю... Надеешься — что-то произошло, что-то изменилось в сторону хорошего...
— Ещё рано на Землю... Рано... — шептали на спуске маленькие песчаные планетки...
— Но я устала ждать... Я хочу найти свой круг... Людей своего круга... Без этого невозможно жить даже на звёздах...
— Что ж, иди... — вздохнули песчаные планетки... — только не отчаивайся совсем, когда увидишь ЕГО в иной форме...
...Звёздный мост опустился в ковыльные волны... Сердце моё сжалось от предчувствия встречи... Но ветер гудел тихо и печально... Бесконечное пространство зелёного колыханья — и песчаные статуи... Сиреневые облака, позванивая серёжками, опускались прямо на их головы...
Я подумала, что попала в мёртвый мир... Кого найду здесь? Кого?.. Разве можно из песчаных форм создать живой круг? Круг своих людей... Разве можно?..
— Можно! — вдруг распахнула глаза высокая горка из парящего золотого песка.
Присматриваясь, я разглядела очертания рук и склонённую голову...
Подняв глаза, замерла от неожиданности...
— Можно! — повторила окружённая сиянием собственных песчинок странная скульптура... — Главное — не сидеть на месте... Главное — начать поиск... Вот я не искал в своё время... Мы все не искали... И теперь здесь...
...Сердце моё заколотилось:
— Кто Вы?.. И почему понятие "Здесь" звучит, как приговор?..
— Оно и есть приговор на одиночество и отдалённость... — и он опустил голову и провёл рукой по радиусу ожидаемого... — Видишь, как мы все далеко друг от друга... Не дотянуться... Не услышать голоса...
...Я невольно осмотрела пространство. Мир до самого горизонта состоял из отдалений. Песчаные скульптуры словно выныривали из ковыльных волн... Словно пытались дотянуться друг до друга рукой... Друг до друга... И до меня... Но руки их рассыпались в песчаную пыль... И возникали снова при каждой попытке дотянуться... А между ними зачем-то стояли гигантские песочные часы. Они будто специально опрокидывались каждую минуту, отсчитывая время потерь... Время невозможности соединиться...
...Я чувствовала их зовущие глаза. Из невидимого далека, чувствовала. Они словно внушали мне:
— Постарайся приблизиться! К каждому из нас постарайся приблизиться своим живым сердцем! Пусть оно перестучит песочные часы! Пусть оно их опрокинет! Пусть опрокинет Невозможное!
— Сократи расстояние! — умоляли далёкие глаза. Со всех сторон умоляли меня эти далеко зовущие глаза...
А песочные часы всё звенели и переворачивались, безразлично доказывая чьё-то время отчуждённого дожития...
— Почему так? — спросила я скульптуру рядом... — Зачем они зовут меня?
— Но ты же хотела, чтобы тебя хоть кто-то позвал! — чуть слышно сказал ОН, разметая золотые пылинки. — Позвал с твоей звёздной высоты... Одинокой звёздной высоты... На эту Землю... Найти свой круг...
...Ветер носил заполошных бабочек в синем воздухе... Они облепили изумрудный шёлк моего платья... Хрусталём крыльев вплетались в мои локоны... Странное ощущение небытия...
— Чудо печальное моё, чудо неизвестное, золотое сечение горести... — зачем-то шептала я в сторону Его глаз... — Я же искала круг живых людей... Людей самого высокого сознания... Самых необыкновенных людей... чьи души для многих непостижимы... И только мне... только мне легко и просторно в них...
— А мы и есть ТЕ люди, — вздохнул ОН. — Мы можем видеть невероятной красоты картины... Но не в состоянии изобразить их... Мы можем создавать неземной красоты поэзию... Но не в состоянии быть услышанными даже друг другом... Мы носители божественного совершенства, отвергнутые реальностью отупевших дней... Захлебнувшихся в безумии зла потребностей... А ты можешь?.. Можешь выражать себя и быть нужной?..
...Растерянная, я покачала головой в так песочным часам... И невероятные бабочки стали обламывать свои крылья в моих локонах... и осыпаться... И терять опавшие крылья в безутешное волнение моего изумрудно парящего платья... И мозаикой смальты подхватывать мои слёзы...
— Вот видишь... — сказал ОН. — Ты такая же, как мы... Ты одна из нас... Но пока у тебя остаётся единственное отличие — ВОЗМОЖНОСТЬ ПРИБЛИЗИТЬСЯ к каждому из нас... Возможность заглянуть в глаза... Возможность вслушаться в то, о чём безмолвно говорят наши души...
...И я пошла искать людей... Пошла вытягивать цветы голосов из бесконечности немоты...
— Вернёшься, обозначив круг... Ко мне... — сказал он в след... — Именно, обозначив круг...
...Я расскажу тебе завтра о зовущих и говорящих глазах. Завтра будут чуть медленнее станут опрокидывать расстояние песочные часы... Завтра станут оживать горки песка с закрытыми в них душами... Завтра... Ты только дождись моих цветов из уплывающей немоты... Только дождись!
До свидания...
*******
...Но странно, говоря про ЗАВТРА, начинаю слышать уже СЕЙЧАС неозвученный голос со стороны ковыльного моря... Там, за горизонтом сиренево застывших облаков, скульптура застывшего Странника на горе...
ИЗ КОВЫЛЯ
Грабли грешные,
Грабьте черешню.
И на пашню, падший,
Призывай милость.
У раджи саджа.
У луны леший.
Не дыша, пишут
По воде вилы.
Не пугай силы
Смоляной лавкой.
От себя скорбной
Не спасти сада
Удалой птахе,
Молодой славке.
И чудит правда
Приворот-ядом.
Я до вас, ветры,
Ковылял долго.
В ковылях бился,
Что пескарь в ските.
И молва молча
Нарекла волком.
Что юдоль-горечь
Окунул в сбитень?
Что завес соты
Для поста строил.
И на чин бричку
Призывал с чёртом?
Ну же, конь бледный,
Вот твоя Троя!
Видно — кот-неуч
Умолчал в чём-то.
Валерий Крайцев
Вера Линькова
Письмо 684 8 июля 2014 г.
Здравствуй!
...Тихо струится жизнь. И я молчу. Хороший мой, Сфинск ли ты на высокой горе... Просто странная горка песка... Изваяние из глины... Творение чьих-то случайных рук... Но я понимаю, что форма ничего не значит. Я давно уже, на Земле, понимаю, что форма — зрительный обман... А дух может существовать даже вне биологической ткани...
...И вот я иду, обозначая круг... Смешная форма в виде гигантской бабочки над сломанным цветком... Может быть, это тоже — Я?.. Чуть поодаль, через десять шагов от песочных часов - изваяние Моцарта со скрипкой.
Форму бабочки обхожу стороной: какой-то слишком знакомый трепет... Подхожу к изваянию Моцарта со скрипкой...
— А как Вы, Амадей, среди песчаных скульптур, среди всего нереализованного?.. Ваша знаменитость не вяжется со смыслом песочных часов...
Скульптура Амадея одарила меня ухмылкой... Скрипка пробурила смычком песчаную бурю... Ковыль зелёно заорал. Всё стихло... И вдруг его опущенные веки... И рука... Так дружественно... на моём плече...
— Скрипка — не есть полная степень реализации. Я здесь в неполноте системы своего развития. Я известен миру тем, чем известен... А моих настоящих 99 процентов — здесь. Здесь, в неизвестности. Просто я мог невероятно много. Так много, как обыкновенный человек себе даже не представляет... Но, мешала обыденность бытия...
...Ковыль вокруг взвывает волнами его скрипки. А до меня всё равно не доходит разница между знаменитым на весь мир гением и этой косой песчаных скульптур... И под звуки его скрипки осыпаются его песчаные ладони... И я в свои ладони собираю эти, Его, песчано осыпающиеся звуки скрипки...
— Обыденность бытия? — спрашиваю то ли Его, то ли музыку песка... Песка осыпающихся времён...
— Обыденность бытия... — приподнял он гаммы своих тяжёлых век... — эти и Микеланджело... Он сражался с искусством, извлекаемым из мраморных глыб, и необходимостью содержать своё огромное семейство... Семейство — выживание, примитив... Обыденность бытия — это и моё время на репетиторство. Именно так я зарабатывал на жизнь...
— А есть ли такой момент хоть у кого-нибудь из великих, спрашиваю Аммодея... — хоть какой-нибудь, который воплощался бы целиком, не касаясь обыденности бытия?
— Не смейся, милая, ибо я сам смеюсь... Смеюсь, когда касаюсь этого вопроса, — грустно сказал он в осыпь своих песчаных рук и солнечных струн на почти осыпавшейся скрипке...
Я чувствовала, что между нами происходит некое странно глубинное понимание... Я чувствовала, что мы... словно в одном разлапье увядающего осеннего листа... И в этом безвременье увядающего листа вмещается весь его завершённый реальностью мир... И мой — ещё не завершённый, но уже забитый случайностью самого моего появления на свет... Зря-появления...
Мы переглядывались глубинно... И я испытывала ощущение счастья... Счастья от возможности именно такого проникновения человека в человека... Я только такого всегда хотела на Земле. Всегда хотела, но не находила...
— Кстати, — сказал он, отбросив последние песчинки своей исчезающей скрипки, — ты зря обошла стороной Туманность Бабочки... Это не завершённое произведение Сальвадора Дали. Вернее, ещё даже не рождённое... И поэтому — здесь... Сейчас... Ты. Только ты можешь видеть его...
— Подожди, — прижалась я невольно к плечу Аммодея, — но Сальвадор и Душа — всё... всё так диаметрально противоположно... Он же не из реальности получал видения... Он же их провоцировал снадобьями...
— Это не важно... — тряхнул песчаными прядями Моцарт... Прядями... Мыслями... — Само Творчество было — Между... Скорей всего — это слом грани... Ты никогда не пробовала ломать грани? Зараннее обозначенные судьбой... грани? Не пробовала ломать...? Так подойди сначала к не созданной Дали скульптуре Туманности Бабочки! Сделай отворот в обозначении круга. Потом договорим!..
...И я отошла с трудом от скрипки Моцарта... И коснулась не написанного Сальвадором Дали крыла Туманности Бабочки...
Рядом со мной в ковыльном море поникших миров возрождались картины рождения и смертей... Картины рождения и смертей людей, галактик, вселенных...
Поравнявшись с Туманностью Бабочки, я позвала образ песчаного Дали своими туманными стихами. Это моё немножко от журналистского прошлого: я всегда влюблялась в тех , о ком писала... Даже в стариков, старух... Просто в человеческие души... Когда перестала писать, поняла, что моей собственной жизни, как не было, так и нет... Только воображение любимых... В любой ипостаси... Форме воздушного пространства... Вперемешку с бросовой реальностью...
Туманностью Бабочки спит на ладошке...
...Дома, раскладушки, игрушки, гармошки...
Любимый, очнись!
Туманностью Бабочки спит на ладошке
вчерашняя жизнь...
Взрывай свои струны!
Вскрывай свои волны —
Лети!
Дома, раскладушки, игрушки, гармошки —
не перейти!
Туманностью Бабочки гаснут в окошке
земные пути...
А знаешь, а веришь, я столько разбила
закрытых дверей...
Но вещая сила,
Незримая сила
Твердила мне:
— ВЕРЬ!
Я душу твою по туманностям неба
искала, ждала!
И рукава опускала в небыль
и грызла свои рукава.
И кровью сочились разбитые дёсны...
И небом давилась пыльца.
Любимый!
Очнись!
Это очень серьёзно —
слетающий день с лица...
С лица уходящей вселенной,
и тихо
помятым крылом взметнусь...
Ладонь твоя — вызревшей земляникой...
В неё уткнусь...
...Дома, раскладушки, игрушки, гармошки...
Любимый, очнись!
Туманностью Бабочки
встала с ладошки
вчерашняя жизнь...
Вера Линькова
...Это тебе, мой ещё не рождённый Сальвадор... И мой ещё не зазвучавший Моцарт!
До свидания!
Музыка: Air Snake - Solitude
Amelia Fletcher - Clear and Cold
Amelia Fletcher - The Whole Sky Fell
  |