Мое знакомство с Высоцким..
Да нет, ничего личного. Просто мой отец записывал-переписывал, менялся записями, и этот хриплый голос звучал у нас дома практически постоянно. Как вы понимаете, тексты его песен я с самого детства знаю назубок… Высоцкий был членом нашей семьи, как, наверное, многих и многих семей в то время…
Попасть в театр на Таганке было практически нереально, а уж на Высоцкого и думать было нечего… Поэтому когда мне предложили «сходить на Гамлета», я подумала, что это розыгрыш… Войдя в зал, первое, что я увидела – на абсолютно пустой сцене, в нескольких метрах от меня, прислонившись к стене, сидит, вытянув одну ногу, настоящий живой Высоцкий, чуть улыбается, слегка прищурившись, смотрит на входящих, перебирая струны на гитаре… Зал небольшой, сцена маленькая, Высоцкий – вот он…Может быть сейчас кому-то трудно понять, насколько нереально казалось такое в то время …
Последняя встреча моя с Высоцким – это было прощание. Я училась рядом с метро Таганская и каждый день ходила мимо театра.. Но 25 июля так и не дошла до института… Люди, которые пришли проститься, заполонили не только всю площадь и близлежащие улицы. Они сидели даже на крыше здания метро…
…А потом из театра вынесли гроб, автобус медленно тронулся по Садовому кольцу и почти все побежали следом…
Не могли осознать, что это ВСЁ… В смерть вообще очень трудно поверить…
Я к вам пишу
Спасибо вам, мои корреспонденты,
Все те, кому ответить я не смог,
Рабочие, узбеки и студенты,
Все, кто писал мне письма — дай вам Бог,
Дай Бог вам жизни две,
И друга одного,
И света в голове,
И доброго всего!
Найдя стократно вытертые ленты,
Вы хрип мой разбирал по слогам,
Так дай же Бог, мои корреспонденты,
И сил в руках, да и удачи вам!
Вот пишут: голос мой не одинаков —
То хриплый, то надрывный, то глухой...
И просит население бараков:
«Володя! Ты не пой за упокой!»
Но что поделать, я — и впрямь не звонок:
Звенят другие, я — хриплю слова.
Обилие некачественных пленок
Вредит мне даже больше, чем молва.
Вот спрашивают: «Попадал ли в плен ты?»
Нет, не бывал — не воевал ни дня.
Спасибо вам, мои корреспонденты,
Что вы неверно поняли меня!
Друзья мои, — жаль, что не боевые, —
От моря, от станка и от сохи,
Спасибо вам за присланные злые
И даже неудачные стихи.
Вот я читаю: «Вышел ты из моды.
Сгинь, сатана, изыди, хриплый бес!
Как глупо, что не месяцы, а годы
Тебя превозносили до небес!»
Ещё письмо: «Вы умерли от водки?»
Да, правда, умер, но потом воскрес.
«А каковы доходы Ваши, все-таки?»
За песню — «трешник». — «Вы же просто крез!»
Ах, письма высочайшего пошиба:
Идите, мол, на Темзу и на Нил!..
Спасибо, люди добрые, спасибо,
Что не жалели ночи и чернил.
Но только я уже бывал на Темзе,
Собакою на Сене восседал!
Я не грублю, но отвечаю тем же.
А писем до конца не дочитал.
И ваши похвалы и комплименты,
Авансы мне — не отфутболю я:
От ваших строк, мои корреспонденты,
Прямеет путь и сохнет колея.
Сержанты, моряки, интеллигенты,
Простите, что не каждому ответ, —
Я вам пишу, мои корреспонденты,
Ночами песни, вот уж десять лет.
1972
