Две недели на дворе - шторм,
Для системы неплохой встряс.
Все без связи, а у нас что?
А у нас с тобой всегда - связь.
В телефонных проводах - треск
[Эволюция летит вспять],
Вместо символа сети - крест,
И зарядки - на минут пять.
Шторм бушует молодой, злой,
И продлится до среды аж,
И не скажешь никаких слов
Прежним способом, но есть наш.
Нам не нужно никаких фраз,
В этом в общем-то и смысл весь.
Связь бывает на двоих - раз,
И у нас с тобой она есть.
Ты расскажешь о себе, снясь,
Потому я не гашу свет…
Ну какая без любви связь?
А без связи и любви нет!
Сола Монова
**********
и ты промолчишь, потому что слова как соль
чуть переборщил - и раствор превратится в яд
глагольных предлогов сто пятое колесо
и три прилагательных, выложенных подряд
и ты промолчишь, потому что часы стучат
кому-то наверх, где все знают и так о нас
в такт старым словам, всплывающим по ночам
на темных экранах, где только печаль со дна
и ты промолчишь, потому что молчанье зло
и зла тишина, как немого прощенья ложь
и свежими шрамами прошлое занесло
лишь ветер поет, но ответа не разберешь
и ты промолчишь, потому что привык молчать
расставив слова между пауз и запятых
ведь проще уйти, чем затягивать пошлый чат
когда пустота вновь приставлена к горлу встык
Иван Храмовник
*********
Со мной выживают отчаянные любовники, а кто умирает – на выход идет с вещами. Вон кто-то стоит обнаженный на подоконнике, смеется, когда его пламенем освещает. Другой улыбается сверху из невесомости, играя чужими судьбами и мирами: «А мы повстречались на трассе, на полной скорости. Меня патологоанатомы собирали». Я помню их всех – по имени и по родинкам, могу опознать из тысячи пострадавших.
Но спутники наши сбиты, пути не пройдены.
А если и пройдены – то никогда не наши.
Кот Басё
*************
Звезды упали на пальцы и стали кольцами.
Только одна, непослушная, острым лезвием
В сердце вонзилась, мешает и сильно колется.
Не получается вытащить, не порезавшись.
Чтобы достать ее - сердце себе изранила.
Вырвать хотела, да руки все исцарапала.
И расцвела она ярким пурпурным пламенем
Деревом дивным пробилось сквозь мышцы слабые.
Но не хотела я чуждого, непонятного.
Листья сдирала да корни тащила змеями.
Розовые бутоны срывала, прятала,
Но пропустила один средь душистой зелени.
И распустился цветок красоты невиданной.
Не налюбуешься, запахом не надышишься.
Все это так непонятно и неожиданно,
Словно я пение нимфы в лесу услышала.
Так и живет в моем сердце Любовь нежданная.
Неизлечимая. Глупая. Безответная.
Пусть она станет моей сокровенной тайною
Самой желанною, самою-самою светлою.
Саша Бест
********
на горячую линию снов не проходят вызовы
от скрещения пальцев эхо на весь район
будто в эту минуту включены все телевизоры
все радиоточки настроены на прием
но на каждой волне только шифры случайной выборки
нашей вне часовых поясов смс-переписки
ты ловишь такси на окраине сонного Выборга
я пью капуччино в центре Новосибирска
и мир застывает как из монолита высечен
задержишь дыханье услышишь неровный пульс
километраж зашкалил на третьей тысяче
анестезия не действует я боюсь
не распознает видавшая виды nokia
кардиограмму исповеди навзрыд
верх эволюции мыслящие двуногие
мы не способны просто поговорить
и потому крадемся скупыми текстами
в дебрях эфира спутниковых антенн
метеосводки омские ли одесские
в наших разлуках плотнее кирпичных стен
Ирина Парусникова
**********
...Такие слишком медовые эти луны, такие звезды -
острые каблуки, меня трясет от каждого поцелуя,
как будто губы - голые проводки,
а мне бы попивать свой чаек духмяный,
молиться молча каждому вечерку, меня крутили, жили,
в ладонях мяли и вот случайно выдернули чеку...
...И это не любовь - а еще покруче,
все то, что бьет наотмашь, издалека.
Такие слишком синие эти тучи, такие слишком белые облака...
...И как я научилась при Вас смущаться и хохотать
до привкуса на губах, как Вы так умудряетесь
помещаться в моей башке, не большей, чем гигабайт?
В моих руках, продымленных узких джинсах,
в моих глазах, в прожилочках на висках -
как удалось так плотно расположиться и
ни на миг на волю не отпускать?
А жизнь совсем иначе стучит и учит -
не сметь считать, что где-нибудь ждут грустят.
Как Вы смогли настолько меня прищучить,
что я во сне просыпаюсь у вас в гостях?
Ведь я теперь не смогу уже по-другому,
закуталась в блестящее волокно...
Такие слишком длинные перегоны,
такой свистящий ветер через окно...
...Я не такая, как ты придумал,
я не умею всю жизнь прощаться,
и хватит мне говорить - приду, мол,
- ведь ты умеешь не возвращаться,
я не могу так - чтоб все застыло,
когда вокруг пустота и ветер,
махни рукой, поцелуй в затылок,
оставь мне голубя на конверте...
Аля Кудряшова
**********
Блуждая в неразгаданности рун,
что облаком неясным проплывают, мой Город
просыпается к утру, распахнутыми окнами зевая.
И полусонно путая Века, не ждёт ни возражений, ни оваций...
А я его невыживший Икар,
пытавшийся от будней оторваться.
От счастья окрылен и невесом,
наивный рыцарь всех ее велений,
я был
Любовью поднят до высот.
И ею же сожжен. Без сожалений.
И не сторонник искренних бесед,
ни в скверах, ни в интиме тёмных комнат,
я воплотился в Городе, как все,
которые давно уже не помнят ни
небо, ни свободу, ни размах
и трепетный восторг перед полетом.
Они так одиноки, как Зима,
застывшая в их сердце гололедом. Как
будто бы открыты: "Вот тропа,
ведущая в Чертог ко мне. Вот лыжи".
Но каждый поскользнувшийся - пропал.
Поскольку в этом холоде не
выжить.
И в Городе Ашанов и Икей,
мой телефон, меня опережая,
привычно отвечает :"все о'кей",
ни истины, ни глаз не отражая.
И это - как
невинная игра, в которой все как будто бы на равных.
А я боюсь попробовать не
врать, открыв незаживающие раны.
И сделать шаг в спешащую толпу,
такую равнодушную до боли.
И ранами попробовать на
вкус огонь на них рассыпавшейся соли.
И вспомнить все. И больше не
простить. Поскольку каждый выживший - случаен.
И я спешу куда-нибудь
уйти, опять "о'кей" кому - то отвечая.
А Город - колыбель моих Миров,
мостами словно держит на весу их.
То
голубя подсунет мне перо,
то образ мой витринами рисует.
И кажется -
он вовсе не скорбит,
ни радости не чувствует, ни боли.
Но Ангела,
что был во мне убит, он выходил ...
и выпустил на волю...
*********
Он говорит мне:
«Ты говоришь во сне.
Ты, что ни ночь – торопишься не ко мне,
Ты, что ни ночь – встречаешься с тем, другим,
И – хоть умри, хоть убей – остаёшься с ним!»
Я говорю ему: «Слушай, ведь это – сны. В снах не найдёшь ни истины, ни вины.»
Я
говорю ему: "Не сходи с ума. Что я там помню?
Помню, была зима.
Помню... Ну что я помню?
– ладонь – плечо – взгляд под ресницами,
Господи – что ещё?...
Стоит ли биться, париться, жечь мосты,
если сегодня, завтра и после – ты?
Если ни смысла нет, ни просвета нет?»
Он говорит:
«Ты всё ещё
говоришь во сне»…
Юлия Вергилева
***************
Ветер сегодня северный.
Что-то ворчит растерянно,
хлопая дверью времени.
Сильный такой сквозняк.
Я не сдаю экзаменов,
я не умею замертво
падать к дверям, где заперто.
Это – не для меня.
Время несовершенное.
Ночь обзывая шельмою,
утром гоню взашей её:
утро же мудреней.
Только вот ветер с севера.
И не хватает веера:
так бы взяла-развеяла
то, что болит во мне.
Лара Мишанова
*********
жизнь идет, собирая пасьянс из июльских карт,
август замер, как ветер на крыше многоэтажки.
я запомню тебя, где б ты ни был, вот так: рука, прислоненная к бьющейся нежности под рубашкой.
где б ты ни был, я буду беречь тебя здесь таким: стук сердечных ударов, звук голоса колыбельный.
теплый смех, тихий вдох, сигаретные угольки. пять из вечных семи наших песен, что вместе спели.
а в июле - река цвета прозелень в голубом, цвета глаз наших, если подолгу смотреть друг в друга.
знаешь, я так и буду тебя узнавать в любом. так и буду искать в автострадах и письмах - к югу.
вот таким, что приходит улыбчивым и простым или хмурым и молчаливым - обнять колени.
знаешь, я так и буду беречь к тебе это "ты", до которого мы неминуемо потеплели.
я запомню тебя - от ветров, развернувших ширь штормовую и вольную, в чем-то природно-злую,
до дыхания легкого и тишины души - тем, которого я, закрывая глаза, целую.
жизнь идет, открывая нам карты в колоде дней: туз трефовый, червовая двойка, пути и лица...
я запомню тебя таким. В ком - всего родней -
твое сердце под летней рубашкою будет биться.
Лина Сальникова
*************
Мориц Юнна
* * *
За невлюбленными людьми
За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
И перед призраком любви
Попытка бить на снисхожденье -
Какое заблужденье!
Любви прозрачная рука
Однажды так сжимает сердце,
Что розовеют облака
И слышно пенье в каждой дверце.
За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
Сражаться с призраком любви,
Брать от любви освобожденье -
Какое заблужденье!
Все поезда, все корабли
Летят в одном семейном круге.
Они - сообщники любви,
Ее покорнейшие слуги.
Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.
За невлюбленными людьми
Любовь идет, как привиденье.
В словах любви, в слезах любви
Сквозит улыбка возрожденья,
Улыбка возрожденья...
И даже легче, может быть,
С такой улыбкой негасимой
Быть нелюбимой, но любить,
Чем не любить, но быть любимой.
Дрожь всех дождей,
Пыль всех дорог,
Соль всех морей,
Боль всех разлук -
Вот ее кольца,
Кольца прозрачных рук,
Крыльев прозрачных свет и звук.
**************
Бредешь в лесу, не думая, что вдруг
Ты станешь очевидцем некой тайны,
Но все открыл случайный взгляд вокруг —
Разоблачения всегда случайны.
В сосновой чаще плотный снег лежит,—
Зима в лесу обосновалась прочно,
А рядом склон сухой листвой покрыт,—
Здесь осени участок неурочный.
Шумят ручьи, бегут во все концы,—
Весна, весна! Но в синеве прогретой
Звенят вразлив не только что скворцы —
Малиновка,— уж это ли не лето!
Я видела и слышала сама,
Как в чаще растревоженного бора
Весна и лето, осень и зима
Секретные вели переговоры.
Мария Петровых, 1956
**********
Кто перестанет баюкать мою немоту,
Пусть сквозь неё слышен шорох густого мха
В миг, когда на короткий брусничный лист
Капнет сосна густую каплю смолы.
Кто перестанет баюкать мою немоту,
Пусть в тишине незабудки танцуют твист,
Смотрят, волнуясь, оранжевые щеглы,
Как их птенец готовится запорхать,
Кто перестанет баюкать мою немоту?
Лия Киргетова
******
на самом деле
нет меня
просто нет
в теле
рой мотыльков
на незримый свет
слетевшихся
даже не свет
а лишь эхо света
и фальшивой монетой
профиль мой отчеканен
кто-то рождается золотом
кто медяками
бедняками
нищими духа
смерть
голодная повитуха
тычет ножиком
алое отсекая
выпускает бабочек
бабочек выпускает
Дом Астрели
*********
а за правильным из глаголов,
как обычно, еще - тянись.
приходи ко мне только голым,
без привычной тебе брони.
предрассудки про защищенность -
это, в общем-то, не ко мне.
потому что не быть прощенным
не признавшемуся в вине.
отгораживаться от лишних,
запрещать: "не разрешено".
тем страннее, что вновь не ищет
связи кто-то, совсем родной.
всех чужих отводя рукою,
убедительным "не рискуй",
изумляться, что вновь такое
тянет их к твоему виску,
а своих - не колышет даже.
ты - привычен и под рукой.
только вряд ли я буду с каждым,
кто не знает меня - такой.
слишком гордой, чтоб навязаться,
остывающей без огня
встречных взглядов, сердец и пальцев,
так хотевших себе - меня.
тот, кто стал ко мне безразличен -
потерял в моем сердце вес.
значит, то, что он сам и вычел,
я возьму там, где это есть.
Лина Сальникова