Это цитата сообщения Наталья_Альбицкая Оригинальное сообщение

Портрет, который не был написан

Портрет, который не был написан.

Летом 1833 года художник Карл Брюллов, который работал тогда в Италии, окончил картину "Последний день Помпеи". Жители города Рима и многие приезжие толпились у двери его мастерской в надежде увидеть замечательное творение. Имя русского живописца скоро сделалось известно всей Европе.

[700x509]

Девятнадцать столетий назад город Помпеи погиб во время извержения вулкана Везувия. Это событие - гибель города - изобразил на своей картине Брюллов. Охваченное пламенем небо застилают черные тучи дыма и пепла. Течет раскаленная лава. Рушатся здания. Люди, в ужасе бегущие из города, как бы застыли на мгновение, ослепленные зловещей вспышкой молнии.
Но и в эту страшную минуту красота человека, величие и сила человеческого духа торжествует над смертельной опасностью. Женщина крепко обнимает своих дочерей - даже смерть не заставит её разжать руки. Юноши несут на плечах старого отца. Обессиленная мать просит сына оставить её и спасаться самому, но тот неумолим, они либо пойдут вместе, либо вместе будут ожидать гибели. Мужественный горожанин в порыве отчаяния укрывает плащом жену и детей, как бы желая легкой тканью уберечь их от огня и града горячих камней.
Брюллов изобразил в толпе и себя - он вписал автопортрет в историческую картину: в миг ужасного бедствия художник спасает самое дорогое - ящик с кистями и красками.
Художники обращаются к прошлому всегда с думой о настоящем, ищут в том, что происходило вчера и позавчера, сходство с сегодняшними противоречиями и столкновениями, с образами своего сегодня: воссоздавая прошлое, они стараются заглянуть в завтра.
Брюллов неслучайно избрал сюжетом гибель Помпеи. Интерес современников к историческим потрясениям, катастрофам, смене эпох был необычайно велик.
Первые зрители брюлловского полотна сами ощущали себя свидетелями, участниками переломных событий истории. Эти события вторгались в их жизнь, меняли их судьбы, заполняли годы и десятилетия, выпавшие им на долю: Великая Французская революция, наполеоновские войны и Отечественная война 1812 года, народные движения и революции во многих странах Европы, восстание декабристов в России, надежды, крушение надежд и новые надежды, постоянное ощущение возможности решительных перемен...
Пушкин писал 19 октября 1836 года, в день двадцать пятой, и последней для него, лицейской годовщины, обращаясь к товарищам по Царскому Селу, к своему поколению:

Припомните, о други, с той поры,
Когда наш круг судьбы соединили,
Чему, чему свидетели мы были!
Игралища таинственной игры,
Металися смущенные народы;
И высились, и падали цари;
И кровь людей то Славы, то Свободы,
То Гордости багрили алтари...

Николай Васильевич Гоголь, тоже один из первых зрителей "Последнего дня Помпеи", отмечал, что Брюллову удалось очень полно сказать о своём времени - эпохе исторических потрясений, в которых участвуют народные массы, целые народы.
На брюлловском полотне много фигур. Но нет одного - главного - героя. Все люди, написанные Брюлловым, равноправны, все одинаково необходимы художнику, чтобы сказать главное; более того, - главная мысль полотна с одинаковой силой высказалась в каждом из них. Впервые в русской живописи героем картины стал не один человек, а толпа, народ.
Картина Брюллова была доставлена в Россию летом 1834 года и выставлена для обозрения в Эрмитаже. Желающих увидеть её было множество. В середине августа 1834 года Пушкин, выпросив недолгий отпуск, уезжает через Москву в Болдино, торопясь покинуть столицу до торжественного открытия Александровской колонны - "Александрийского столпа" ("чтоб не присутствовать при церемонии вместе с камер-юнкерами - моими товарищами"). Но "Последний день Помпеи" он уже видел. В тетради, взятой с собой, Пушкин набрасывает по памяти одну из главных групп картины - фигуры сыновей, несущих на плечах старика- отца. Тут же стихотворный отрывок, навеянный брюлловским полотном.
...Пушкинский стремительный полёт строк. Зачеркнутые слова, поправки, помарки, которые странно не препятствуют этой стремительности, а как бы даже прибавляют её. Из поисков и проб выявляется начало стихотворения и выстраивается уверенно и точно:

Везувий же открыл - дым хлынул клубом - пламя
Широко развилось, как боевое знамя.
Земля волнуется - с шатнувшихся полотн
Кумиры падают!..

Главное сказано, а перелагать словами живопись нет смысла. Главное сказано - общее впечатление от картины и та ее мысль, которая для Пушкина всего дороже: "Кумиры падают..."
Падают кумиры - статуи богов и героев, которым прежде поклонялись люди. Не город гибнет - целый мир рушится, уходит в прошлое, меняется время, эпоха.
Создатель "Последнего дня Помпеи" появляется в России полутора годами позже своего прославленного творения. Приказом императора Николая Первого живописцу предписание немедленно возвратиться из Италии, где он прожил тринадцать лет, и занять должность профессора Академии художеств в Петербурге. По дороге Брюллов совершает небольшое путешествие по Греции и Турции; из Константинополя он на пароходе прибывает в Одессу. Одесса торжественно встречает Карла Брюллова, потчует обедами и ужинами; первые соотечественники, им увиденные, говорят в речах об уважении и благодарности, которые каждый русский испытывает к творцу великого полотна. Следом за Одессой пышно и хлебосольно чествует художника Москва. Все повторяют строки стихотворного гимна, написанного у его приезду:

И был "Последний день Помпеи"
Для русской кисти первый день.

Москва коронует живописца, как десять лет назад короновала поэта - Пушкина. В гостеприимной Москве Брюллов остаётся пять месяцев. В памяти современников московские дни Брюллова - цепь гуляний, застолий, праздников, дружеских общений, сам он запомнится им возбужденным, взволнованным, веселым, уверенным в себе. Так оно и было, наверное, - внешне так оно и выглядело; но разве не примечательно, что живописец, следующий по высочайшему повелению в столицу, где ему готовят парадный прием, какого не знал прежде ни один русский художник, тянет с отъездом, вновь и вновь ищет случая задержаться в пути.
2 мая 1836 года Пушкин приезжает в Москву - последний его приезд. 4 мая он пишет жене: " Я успел уже посетить Брюллова... Он очень мне понравился. Он хандрит, боится русского холода и прочего..."
"Холод", и тем более, "прочее", - наверное, не погода на улице. И Гоголь тогда же пишет, тоже из Петербурга: "С здешним климатом я совершенно в раздоре".
Пушкин с необыкновенной его проницательностью сразу, с первых минут знакомства, схватывает то, чего не видят почитатели, четыре месяца окружавшие Брюллова. В новом письме Пушкин повторяет еще определеннее: "Брюллов сей час от меня. Едет в Петербург скрепя сердце; боится климата и неволи".
"Холод", "климат", "неволя", дурные предчувствия, вдруг леденящие кровь и в солнечные дни "коронации", славы, тревожное желание "покинуть докучный шум столицы и двора" - все знакомо Пушкину, все им самим изведано. "Я стараюсь его утешить и ободрить; а между тем у меня у самого душа в пятки уходит..." - продолжает он с горькой улыбкой.
На прощальном вечере Брюллов делает для московских друзей рисунок: "Рыцарь, отъезжающий на коне, и Дульцинея, смотрящая на него из окна" ("Этот рыцарь - я сам", - объясняет он).
Много позже в бумагах Брюллова обнаружат черновик пушкинского стихотворения, написанного, видимо, в том же 1836 году:

Альфонс садится на коня;
Ему хозяин держит стремя.
"Сеньор, послушайтесь меня:
Пускаться в путь теперь не время..."

Рыцарь спешит на службу и не внемлет предостережениям:

....Неприлично
Бояться мне чего-нибудь."

Но впереди ждет рыцаря встреча с черной виселицей, стоящей посреди пустынной долины. Снова, как в давнем стихотворении, мимо перекладины, мимо тел повешенных проносится, храпя, резвый конь. Мимо виселицы лежит путь на царскую службу... Образ казни, насильственной смерти жил в воображении Пушкина в часы первого приезда в Москву, живет и в час последнего отъезда...
В Петербурге Пушкин и Брюллов встречаются дружески - у общих знакомых, в театре, на выставках, в мастерских художников. К Брюллову в мастерскую Пушкин тоже заглядывает. Все вроде бы идет к тому, что быть еще одному портрету Пушкина - брюлловскому!
Но Брюллов не торопится приступать.
"Успеется", - думает, наверно: Пушкин-то вот он, рядом. А Пушкину быть рядом совсем уже недолго. Восемь месяцев... Пять... Три... Месяц... Неделю всего...
25 января 1837 года появляются у Брюллова в мастерской Пушкин и Жуковский. Карл Павлович показывает приятелям акварели - забавные сценки из турецкой жизни, подсмотренные во время путешествия. Всякий раз, когда он достает из портфеля новый лист, Пушкин, как дитя, вскрикивает от радости и начинает хохотать. Самый смешной рисунок Брюллов припас напоследок - "Съезд на бал к посланнику в Смирне": посреди улицы на ковре и подушке, вздымая к небу откормленное брюхо, сладко спит смирненский полицмейстер, рядом два тощих стража охраняют его покой. Пушкин не хочет возвращать рисунок, умоляет живописца подарить ему сокровище. Брюллов объясняет, что рад бы, да работа продана, что он для Пушкина другую акварель сделает, еще лучше этой. Пушкин и слушать не хочет, с рисунком в руках становится на колени: "Отдай, голубчик! Ведь другого ты не нарисуешь для меня!" Брюллов просит Пушкина прийти к нему через два дня, в четверг: он приготовит холст, будет писать портрет Пушкина. На дворе понедельник, во вторник Пушкин отправит письмо Геккерну, в среду будет стреляться, а в пятницу после обеда пришлют в Академию за скульптором - снять с покойного маску...
Брюллов, тоскуя, придумывает проекты памятника Пушкину, набрасывает большой рисунок, которым открывалось бы собрание его сочинений. Тут же, словами записывает содержание рисунка: "Пушкин. Внимает и восхищается Россия. Поэзия увенчивает его. В лучах, исходящих от лиры, видны фрагменты поэзии Пушкина. Сверху внемлют Данте, Байрон, Гомер".