Группа крови
[300x378]
Вновь нахлынул северный ветер.
Вновь весна заслонилась метелью...
Знаешь,понял я, что на свете
мы не существуем отдельно!
Мы уже - продолжение друг друга.
Неотъемлемы.Нерасторжимы.
Это - трудно и вовсе не трудно.
Может, мы лишь поэтому живы...
Сколько раз - (я поверить не смею)
не случайно и не на вынос
боль твоя становилась моею,
кровь моя - твоей становилась!..
Только чаще (гораздо чаще!),
поднимаясь после падений,
нёс к тебе я свои несчастья,
неудачи нёс и потери.
Ты науку донорства знала,
ты мне выговориться не мешала.
Кровью собственной наполняла.
Успокаивала Утешала...
Плыл закат -то светлей, то багровей...
И с годами у нас с тобою
стала общею -группа крови,
одинаковой -группа боли.
[280x435]Роберт Рождественский.
Группа крови
[300x378]
Вновь нахлынул северный ветер.
Вновь весна заслонилась метелью...
Знаешь,понял я, что на свете
мы не существуем отдельно!
Мы уже - продолжение друг друга.
Неотъемлемы.Нерасторжимы.
Это - трудно и вовсе не трудно.
Может, мы лишь поэтому живы...
Сколько раз - (я поверить не смею)
не случайно и не на вынос
боль твоя становилась моею,
кровь моя - твоей становилась!..
Только чаще (гораздо чаще!),
поднимаясь после падений,
нёс к тебе я свои несчастья,
неудачи нёс и потери.
Ты науку донорства знала,
ты мне выговориться не мешала.
Кровью собственной наполняла.
Успокаивала Утешала...
Плыл закат -то светлей, то багровей...
И с годами у нас с тобою
стала общею -группа крови,
одинаковой -группа боли.
[280x435]Роберт Рождественский.
Он уходил, она смеялась,
Не потому что ей смешно:
Она расплакаться боялась,
Боялась выпрыгнуть в окно,
Боялась закричать, что любит
И умолять не уходить...
Ведь этим он её погубит -
Ей больше не для кого жить!
Она смеялась, стиснув зубы
И сжав до боли кулаки,
И вспоминала его губы
И нежность ласковой руки.
Она, застыв в окне, молчала,
Слеза скатилась по щеке...
Она его за всё прощала,
Вскрывая вены на руке...
Душа тихонько отдыхала,
Ведь с каждой каплею крови
Она всё меньше ощущала
Боль от потерянной любви...
от а до я, от септимы — до примы...
Понять, что тридцать лет других любя
ни разу мы так не были любимы...
Что друг без друга жить и умирать -
не жизнь, не смерть, не грех, не добродетель.
Настало время камни собирать.
Кто ж знал, что под ногами самоцветы?!
Мы в эту ночь во всех иных мирах
умрём, но обретём бессмертье в этом.
И я забуду, что такое страх,
и пусть меня несёт попутный ветер...
И ты забудешь, что такое боль.
Позволишь вновь сжигать себя и плавить...
Мы тридцать лет торгуемся с судьбой,
за право окунуться в этот пламень.
И сколько б не транжирили мы сил,
какой бы не платили ей монетой -
никто нас так безумно не любил
за тридцать лет... за жизнь до жизни этой.
За тридцать лет! Висок уже седой...
Не поздно ль начинаем восхожденье?.
Но это только первая любовь,
в которую мы верили с рожденья