Веками здесь не кошена трава.
Гнездится стрепет, забиваясь в крепи…
Бездонные таврические степи:
Морская синь да неба синева.
И каждый новый полдень тут настоян
На новых травах – не вдохнуть сполна.
Как эта ширь, я скроен и устроен:
Печаль – до боли!
Радость – допьяна!
С кем поделиться щедростью земною?
(Не обойти мне степи одному!)
Кому закат, восход отдать кому?
Всю Таврию, где я один тоскую?!
Передо мною падают в траву
Зной августа и лебединый трепет.
Отшельник-птица, осторожный стрепет,
Летит, когда я свистну – позову.
Ты не пугайся, если рядом вдруг
Услышишь в ковылях шипящий голос:
Он каждый полдень приползает – полоз,
Мой молчаливый и прохладный друг.
Всем поделюсь, что сладко в этом лете,
Где сквозь сиянье августовских дней
Разбойный топот диких лошадей
Разносит впереди бегущий ветер!
В заветный час мечтой моих поэм
Я поделюсь с тобой, словно с братом.
Пусть облака проносит над закатом,
Как силуэты греческих трирем!
Я молодого нацежу вина
По самый край глубокого стакана
Из амфоры, что поднята со дна
Мелеющего древнего лимана.
Вдохни и выпей запахи земли!
Они цветут и в зелени, и в сини,
Пропахшие штормами ковыли,
И волны горче вянущей полыни.
Беги ко мне, уставший от разлук!
Всем поделюсь: палаткой и тропою.
Не знаю, кто ты? А приедешь – друг!
Всем, что затронет, поделюсь с тобой.
Из сердца в сердце, в руки дам из рук
Грусть увяданья, боль и счастье мук –
Всё, что моей проверено судьбою!