"Страсти по Матфею" митрополита Илариона
В ночь на великий четверг страстной недели Московский телеканал ТВЦ показал телевизионную запись второй версии оратории "Страсти по Матфею" Илариона, прозвучавшей в Большом зале Московской консерватории.
Автор этого произведения - председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата (ОВЦС МП) митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев).
Впервые новая версия оратории прозвучала 21 марта с.г. в Орловской Государственной консерватории им. И.С. Тургенева.
Ролик с записью этого произведения, исполненного там, по благословению Владыки, с некоторыми сокращениями, см. на сайте автора оратории:
http://hilarion.ru/2011/04/01/3416.
Музыкальный жанр "Страстей", который иначе зовется "Пассионы", возник в лоне западных церквей - католической и лютеранской. Известны "Страсти по Матфею" И.С. Баха, вдохновившие Илариона на создание оратории. Сегодня "Страсти" вышли за границы богослужения и стали самостоятельным музыкальным жанром. Особенность сочинения митрополита Илариона состоит в том, что это первая православная интерпретация "Страстей" в музыке.
Привожу цитату сайта митрополита Илариона об исполнении оратории в Московской консерватории (http://hilarion.ru/2012/03/21/4511):
В Большом зале Московской консерватории имени П.И. Чайковского была исполнена вторая версия оратории митрополита Волоколамского Илариона «Страсти по Матфею». Произведение для чтеца, солистов, хора и оркестра исполнил Московский синодальный хор под руководством А.А. Пузакова при участии Большого симфонического оркестра имени П.И. Чайковского под руководством В.И. Федосеева. Текст Евангелия читал митрополит Иларион.
Перед началом исполнения архипастырь обратился к присутствующим со словом:
«Сегодня мы услышим евангельский рассказ о страданиях, смерти и воскресении Господа нашего Иисуса Христа.
В последние дни Своей земной жизни Господь был оставлен один перед лицом страдания и смерти. Он испил до дна чашу, которая была уготована Ему, и пережил самое страшное, что может выпасть на долю человека, – одиночество и оставленность. Он был один в Гефсимании, ибо ученики Его уснули крепким сном, Он был один на суде первосвященников, на допросе у Ирода и на суде Пилата, ибо ученики Его в страхе разбежались. Он был один, когда шел на Голгофу; случайный прохожий, а не любимый ученик помог нести Крест. Он был один на Кресте, один умирал, оставленный всеми.
На Кресте Иисус взывал к Отцу Своему: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27; 46). Этот крик вместил боль всего человечества и каждого человека – боль всякого, кто чувствует, что он одинок, и кому кажется, что он оставлен Богом. Ибо страшно быть оставленным близкими и друзьями, но еще страшнее, когда тебе кажется, что Бог покинул тебя, что непреодолимая стена встает между Богом и тобой и Он словно не слышит, не видит, не замечает…
Если ты страдаешь от одиночества, вспомни, каким одиноким был Спаситель в последние часы Своей земной жизни. Если близкие и ученики твои отвернулись от тебя, если ты подвергся незаслуженной клевете, если против тебя лжесвидетельствуют и объявляют тебя повинным смерти, вспомни, что Сам Господь прошел через это.
Если тот, кто жил с тобой под одной крышей, причащался от одной Чаши, ел твой хлеб, кому доверился ты со всей силой любви, с кем делился своими мыслями и чувствами, от кого ничего не утаивал и для кого ничего не жалел, – если этот человек предал тебя, вспомни, что и Господь пережил это.
Если крест твой навалился на тебя с такой тяжестью, что ты не в силах понести его, если близкие твои не хотят разделить его с тобой, будь благодарен и тому, быть может, случайному прохожему, который поможет тебе нести его хотя бы какую-то часть пути.
Если волна богооставленности накрыла тебя с головой и кажется тебе, что Бога нет или же Он отвернулся и не слышит тебя, то не отчаивайся, ибо и Христос прошел через этот страшный и горький опыт.
Если осуждают тебя и оскорбляют, ударяют по лицу и плюют на тебя, пригвождают ко кресту и вместо воды дают горькую желчь, молись за распинающих тебя, ибо они не знают, что творят.
Вслушиваясь в рассказ евангелиста Матфея о страданиях, крестной смерти и воскресении Господа Иисуса, возблагодарим Господа за то, что Он стал одиноким, чтобы не были одиноки мы, был оставлен, чтобы мы не были оставлены, прошел через оскорбления и поругания, клевету и уничижение, страдания и смерть, чтобы во всяком страдании мы чувствовали, что мы не одни, но что Сам Спаситель с нами до скончания века».
Как отмечает музыковед Ольга Гарбар: «История музыки знает огромное множество «Страстей» (т.е. Пассионов) – католических, протестантских, даже карнавальных и в стиле «рок»… Но впервые в истории музыкальной традиции произведение такого масштаба написано на канонический текст Евангелия от Матфея и богослужебные тексты Православной Церкви. Оратория наполнена интонациями русского церковного мелоса, но также впитала в себя стилистику и приемы европейской барочной музыки. При всем этом она отличается от сходных сочинений подлинно православным пониманием Страстей Спасителя: в музыке отсутствует натурализм, театральность, «страдания» потрясают не описанием физических мук, а внутренним состоянием, душевным напряжением, духовным смыслом. Музыка Владыки Илариона ведёт человека к духовному через душевное. Его оратория – не просто музыкальное произведение, полное страстей, борений, всевозможных концертных эффектов, это скорее духовное действо, проповедь Слова Божьего, приобщение всех нас Тайнам Божественного бытия. Высокое музыкальное мастерство, разнообразие, цельность, эмоциональная насыщенность, духовная глубина и доступность для неискушённого слушателя – все эти качества делают данное произведение уникальным явлением в истории современного музыкального искусства».
Оратория исполняется во многих концертных залах и храмах-музеях мира, в том числе в крупных городах России. В канун исполнения её в Хабаровске главный дирижер Дальневосточного симфонического оркестра Илья Дербилов отметил:
"Православная традиция исключает присутствие аккомпанирующих инструментов. Это западная традиция. Само по себе произведение уникально тем, что в нем православная тема соединяется с классической музыкой".
Далее цитирую сайт:
http://www.newsru.com/religy/20mar2012/oratorium.html#1
Митрополит Иларион имеет не только духовное образование, но и музыкальное. С 1973 по 1984 годы он обучался в Московской средней специальной музыкальной школе им. Гнесиных по классу скрипки и композиции. В 1984 году, по окончании школы, поступил на композиторский факультет Московской государственной консерватории, откуда был призван в армию. После службы в армии в январе 1987 года он по собственному желанию оставил обучение в Московской консерватории и поступил послушником в Виленский Свято-Духов монастырь.
Интересно, что сочинение митрополита Илариона побудило российского кинорежиссера Павла Лунгина снять фильм "Дирижер", премьерный показ которого прошёл 20 марта в Москве, в Центральном доме литераторов.
Как рассказал сам режиссер, "этот фильм начался с музыки, точнее, с того, что я познакомился с митрополитом Иларионом Алфеевым, и он дал мне послушать свою ораторию "Страсти по Матфею".
По словам Лунгина, митрополит мечтал о фильме, в котором звучала бы музыкой и были бы показаны храмы, фрески, сохранившиеся в старых полуразрушенных монастырях Сербии и Черногории. "Музыка меня совершенно захватила, но я не хотел делать такой традиционно документальный фильм", - поведал режиссер, добавив, что позже эти размышления вылились в попытку соединить простую бытовую историю с высокодуховным симфоническим музыкальным произведением.
Внешней канвой фильма стала история поездки дирижера и его оркестра в Иерусалим для исполнения оратории. "Эта музыка звучит постоянно, чтобы потом реализоваться уже в финальном концерте, реальном выступлении музыкантов, - пояснил Павел Лунгин. - Получился удивительный эффект, чудесное превращение бытового изображения и музыки во что-то третье. Меня это волновало, вдохновляло. И мне кажется, что это очень интересный опыт".
"Страсти по Матфею" митрополит Иларион написал в Вене, когда был епископом Венским и Австрийским. Впервые оратория была исполнена пять лет назад в Москве и через один день - в Риме. Сочинение это написано для классического состава струнного оркестра и смешанного хора с участием солистов. Оно делится на четыре тематические части: "Тайная вечеря", "Суд", "Распятие" и "Погребение". Написано для исполнения во время духовного концерта, не во время богослужения.
Как отмечает музыковед Ольга Гарбар, история музыки знает огромное множество "Страстей" - католических, протестантских, даже карнавальных и в стиле "рок". Но впервые в истории музыкальной традиции произведение такого масштаба было написано на канонический текст Евангелия от Матфея и богослужебные тексты Православной церкви.
Оратория наполнена интонациями русского церковного мелоса, но также впитала в себя стилистику и приемы европейской барочной музыки. При всем этом она отличается от сходных сочинений подлинно православным пониманием Страстей Спасителя: в музыке отсутствует натурализм, театральность, "страдания" потрясают не описанием физических мук, а внутренним состоянием, душевным напряжением, духовным смыслом.
"Музыка Владыки Илариона ведет человека к духовному через душевное. Его оратория - не просто музыкальное произведение, полное страстей, борений, всевозможных концертных эффектов, это скорее духовное действо, проповедь Слова Божьего, приобщение всех нас Тайнам Божественного бытия. Высокое музыкальное мастерство, разнообразие, цельность, эмоциональная насыщенность, духовная глубина и доступность для неискушенного слушателя - все эти качества делают данное произведение уникальным явлением в истории современного музыкального искусства", - отмечает Гарбар.
А вот что написал о своем сочинении сам митрополит Иларион: "В своем сочинении я опирался на музыкальное видение баховской эпохи: именно потому я назвал свое сочинение "Страстями по Матфею" - чтобы не возникало вопросов, на кого я ориентируюсь. Но это "не цитирование и не рекомпозиция, не пародия и не деконструкция". Добавлю, это и не стилизация. Музыка Баха для меня - ориентир, эталон, потому и отдельные баховские интонации естественно вплетаются в музыкальную ткань моего сочинения. Но старую форму "Страстей", восходящую к добаховской эпохе (вспомним замечательные "Пассионы" Шютца), я наполнил новым содержанием.
Оригинальность этого сочинения заключается, во-первых, в его христоцентричности. В русской светской музыкальной традиции вплоть до последней четверти XX века не было произведений, посвященных жизни, страданиям, смерти и воскресению Христа. Евангелие не воспринималось нашими светскими композиторами как достойный сюжет для музыкального творчества. Русские оперы и оратории писались на исторические или романтические сюжеты, религиозный элемент в них не был центральным. Я же в своем сочинении опирался на евангельский сюжет и на богослужебные тексты, которые, опять же, лишь в редких случаях использовались в нашей светской музыке.
Структура моего сочинения напоминает структуру Последования Страстей Христовых, совершаемого в канун Великой пятницы. Это богослужение иногда называют Службой двенадцати Евангелий, потому что евангельские отрывки в ней перемежаются с тропарями, стихирами и канонами, содержащими богословский комментарий к евангельскому тексту. Таким же комментарием к евангельской истории Страстей Христовых является моя музыка.
Во-вторых, "Страсти по Матфею" - первое музыкальное сочинение, написанное для концертной сцены, но основанное на традициях русской церковной музыки. В XIX-XX веках существовал водораздел между музыкой для богослужебного употребления, и музыкой светской, концертной. Первая звучала почти исключительно в храмах, вторая - в концертных залах и театрах. Мне же хотелось создать некий синтез этих двух традиций, преодолеть искусственный водораздел между ними. Мне хотелось, чтобы люди, которые не ходят в церковь регулярно, смогли пережить те же чувства, какие испытывают православные верующие, когда присутствуют на богослужениях Страстной седмицы. Для меня "Страсти по Матфею" - не только музыкальный, но еще и миссионерский проект. Я хотел, чтобы, услышав эту музыку, люди потянулись в церковь.
В-третьих, в качестве либретто я использовал богослужебные тексты, которые я сам выбирал, иногда адаптируя их или сокращая для того, чтобы они легче ложились на музыку. Моей задачей было написать серию музыкальных фресок, которые в совокупности составляли бы цельную иконографическую композицию, посвященную Страстям Христовым. Если иконы и фрески - это умозрение в красках, то мне хотелось создать умозрение в музыке, то есть такую музыку, которая была бы наполнена церковным, богословским содержанием..."
