[показать]
	Продавщица мусульманской одежды: “В никабах ходить нельзя! Вас будет останавливать милиция! Будут угрожать люди на улицах! Могут и побить”. Фото: Наталья Мущинкина.

	[показать]
	В метро у сидящего напротив нас мужчины искажается лицо. Он удаляется в противоположный конец вагона. Следом сдувает с места студента. По вагону идет цепная реакция. Фото: Наталья Мущинкина.

Мы просто надели никабы, но в одну секунду оказались в другом мире,

закрытом от славян. Мы были в мире, где люди называют друг друга

“брат”, “сестра”, но мужчины никогда впрямую не смотрят на женщин, а

женщины — на мужчин. Даже через прорези в черном платке. В том мире,

где пять раз в день совершают намаз.

Впрочем, мусульманские женщины, если оказались не дома в минуту,

обозначенную для молитвы Аллаху, намаза не совершают. Делают это

позже, когда покинут общественное место.

А еще они не ходят в никабах. В Москве это не принято и, более того,

опасно. Так уверяла нас продавец мусульманской одежды, молодая

женщина по имени Марьям. “Были случаи, когда сестер по вере за это

били! — воскликнула она, узнав, что задача репортажа — понять, как

ощущает себя правоверная мусульманка в российской столице и что

чувствуют немусульмане, оказавшись рядом с женщиной, у которой лицо

закрыто черным платком. — Поверьте мне, вы очень рискуете!”

Мы не поверили... Благо нам редакция для выполнения спецзадания

выделила охрану.

 

“Требуется никаб!”

Хиджаб, паранджа, чадра, никаб — мусульманские атрибуты без проблем

можно приобрести в любом районе Москвы. Спрос на столь необычные

вещи сегодня так же высок, как на ажурные колготки.

Почему? Мы поймем позже, когда вживемся в роль...

А для начала находим в Интернете адрес магазинов мусульманской

одежды и набираем первый попавшийся номер телефона.

— У нас огромный выбор верхней одежды, только что завезли новую

партию хиджабов и других модных вещей. Ждем вас, приезжайте... —

любезно ворковала девушка на том конце провода.

Выбранный нами магазин “Исламская одежда” располагался в двух шагах

от театрального центра на Дубровке. В памяти всплывает страшная

картинка: октябрь 2002-го, “Норд-ост”, заложники, среди боевиков —

смертницы с затянутыми черной материей лицами...

Заходим в торговый центр, больше напоминающий вещевой рынок.

Плутаем между многочисленными базарными рядами.

— Бриджи, куртки, юбочки, — ловят нас продавцы светской одежды. —

Скидку сделаем!

Но нам не до модных ныне брюк от “Дольче и Габана” и клатчей с

выразительной надписью “Гуччи”. Твердой походкой движемся к цели.

Линия В. Ряд 10-й. За стеклянной витриной — манекены, наряженные в

атласные халаты ярких расцветок.

— Да нет, это не то, — машет рукой одна из нас. — Здесь все какое-то

радужное, явно немусульманское.

Девушка за прилавком с ног до головы закутана в черное. Значит, мы на

верном пути.

— Нам нужны черные никабы, — заявляем без тени сомнения.

Девушка подводит нас к вешалкам.

— Возьмите лучше голубые, сиреневые платки. Они очень подойдут вам,

прямо под цвет глаз, — пытается переубедить нас продавщица.

Отговорить нас не получается. И Марьям, недоуменно пожав плечами,

вешает на руку черные шелковые и льняные платки.

Усаживает нас перед зеркалом. Наматывает особым образом на голову

одной из нас черную ткань, следом прикрепляет накидку с прорезью для

глаз. Окинув нас взглядом, пылко уверяет:

— Но в никабах ходить по Москве нельзя! Вас на каждом шагу будет

останавливать милиция для проверки документов! Вам будут угрожать

люди на улицах! Могут и побить. Ограничьтесь платками-хиджабами!

Тогда вас могут просто принять за православных монашек...

Мы не очень-то верили Марьям. Но лишь до тех пор, пока последний

штрих в одежде не был положен, а именно: затянуты завязки платка,

закрывающего лицо...

 

На секунду вспомнилось, как коллега в восторге расписывал красоту

блестящих, с поволокой, ярко накрашенных глаз саудовских женщин,

укутанных с ног до головы в черное. По его словам, это были нимфы,

несущие в себе загадку.

Воспоминание вспыхнуло и мгновенно погасло. У одной из нас из прорези

торчали очки, что делало бедняжку похожей на чучело в костюме

химзащиты. У других двух корреспонденток из щелей в материи

выглядывали накрашенные, насмерть перепуганные глаза. Что говорить,

мы являли собой ну очень странное зрелище!

Между тем Марьям продолжала подбирать нам одежду:

— Надо еще купить длинные юбки. Никаб с брюками носить нельзя — свои,

мусульмане, неправильно поймут. Из-под платка волосы торчать тоже

не должны, я вам дам специальные булавки, чтобы нижний платок

держался...

Девушка рассказывала о себе, о том, как она, армянка, выросшая в семье с

христианскими традициями, девять месяцев назад стала мусульманкой,

а месяц назад вышла замуж за мусульманина.

Мы узнали, как правильно здороваться, как молиться, как обращаться к

старшим.

— К исламу пришла самостоятельно, — улыбка ни на секунду не сходила с

лица девушки. — Начала читать религиозные книги. Закон Божий меня не

впечатлил. Я взялась изучать мусульманскую литературу. И поняла:

ислам — это мое. Ведь это не просто свод правил, но еще и образ жизни.

Конечно, родители поначалу были категорически против, но потом

смирились. Это ведь мой осознанный выбор.

Еще недавно Марьям носила короткие платья, танцевала на дискотеках,

не отказывалась от бокала вина, случалась, хаживала в ночные клубы...

— Когда я впервые примерила на себя хиджаб и длинную юбку — все

изменилось. Я отказалась от прежних увлечений и ничуть не жалею об

этом. Нынешняя моя жизнь гораздо веселее и интересней прежней, —

несколько неожиданно для нас заявляет девушка. — Правда, некоторые

мои бывшие приятельницы перестали со мной общаться… Но у меня

появились новые подружки — мусульманки, большинство из них —

славянки. Сейчас ведь очень много русских девочек принимают ислам.

Например, у нас в институте это явление уже не редкость.

Марьям немногим за двадцать. Она студентка. Учится на юриста. Но

работать по престижной специальности не собирается. На ее взгляд,

высшее образование необходимо в первую очередь для того, чтобы

достойно воспитать детей.

В магазине девушка зарабатывает немного. За один рабочий день

получает обычно около 500 рублей, что включает в себя зарплату и 10

процентов от выручки.

“Нам не положено поднимать глаза на мужчин”

Пока Марьям рассказывала о себе, мы с намотанными на лица платками

не сводили глаз со своего отражения.

— Э-э, как же на нас теперь мужчины-то будут реагировать? — вдруг

приходит в голову крамольная мысль.

— Никак, — серьезно заверяет нас наша новая знакомая, — когда я выхожу

на улицу в хиджабе, русские мужчины на меня вообще не реагируют, как

будто меня нет. Кавказцы и вовсе глаз не поднимают — им не положено.

Собственно, и мне по мусульманским канонам запрещено встречаться

взглядом с молодыми людьми. Так и хожу глаза в пол. Вообще,

мусульманка должна на улицу выходить только со своим мужем, братом

— в общем, с любым родственником-мужчиной. Но я за прожитые годы

как-то уже привыкла одна. Хотя с супругом, конечно, спокойнее. Меня

ведь по 3—4 раза в день останавливают на улице милиционеры, проверяют

паспорт. А недавно в метро, на станции “Водный стадион”, собралось

много омоновцев. Так нас с мужем, а мы как раз живем там, раз десять

обыскали. И вдогонку еще бросили: “Надо будет, еще семьдесят раз

проверим”. Да нет, это не кажется мне обидным, они ведут себя

корректно, смотрят документы и отпускают, ни шуточек, ни тем более

угроз или оскорблений не бывает.

Марьям еще долго рассказывала нам об исламе, о мусульманских

традициях. И только когда мы заговорили о радикальном исламе, девушка

сразу замкнулась. И даже милая улыбка потухла…

— Я знаю, как не попасть в лапы к суфитам, могу их с ходу распознать, —

отрезала Марьям. — К нам в магазин часто приходят такие, пытаются

завязать дружеские отношения, просят оставить номер телефона. Я

вежливо, но жестко отказываю, не боюсь оказаться в числе

завербованных смертниц. В исламе много направлений, я умею в них

разбираться.

Повисшую в воздухе напряженную паузу прервал телефонный звонок на

сотовый телефон Марьям.

— Ассалам алейкум уа рахматуллахи уа баракяту-ху! — как ни в чем не

бывало затараторила продавщица. — Я сейчас выхожу, подождите меня

на улице.

И уже к нам: “За мной подружки пришли. Кстати, русские девушки,

принявшие мусульманство. Все они пока не замужем. Могу познакомить,

думаю, они будут рады”.

“За нами ползет страх”

 

Мы помогаем новой знакомой затащить в магазин манекены. Поправляем