[690x700] Кирьянова Виктория
Tragedie dell Arte. Поэтический цикл Птицелова
[700x621]
Владимир Рябчиков
Игрушки Бога
Мы куклы Творца —
но слепыми сердцами
не помним об этом почти ничего,
от вечности к вечности тихо мерцая
в огромных прозрачных ладонях Его.
[546x700]
Joseph Christian Leyendecker
Мышеловка
В чулане запрятав гитару и лиру,
она говорит, что я часть ее мира,
осеннего блюза, вечернего бриза,
ее полнолунного злого каприза...
И так моей жизнью орудует ловко
моя Коломбина, моя мышеловка,
спасая мою непутёвую душу,
что я опасаюсь, однажды задушит.
[562x700]
Михаил Хохлачёв
Ciao, bambina, sorry
Sorry, нежная bambina!
Среди кружев и мимоз,
не печалься, Коломбина,
я не стою горьких слёз.
В балаганчике уютном,
где любовь и простота,
трагик страсти и капризов
превращается в шута.
Что его лишает дара?
Он похож на дурачка,
в миг любовного угара
мир сужая до зрачка,
в кураже сиюминутном
что бы ни сказала ты —
поскользнется на карнизе,
оборвется с высоты…
Лёд слюдой над снегом стынет,
Я желаю мира всем.
Так уходят из гостиниц,
уезжая насовсем.
Тихо трону, грустью скован,
как уволенный портье —
статуэтку из Китая,
складки плюшевых портьер,
флорентийского алькова
белоснежный балдахин…
Ciao, bambina, покидает
балаганчик Арлекин.
[426x700]
Георгий Дмитриев
Беспутные ангелы
… И вспыхнет надцатая осень.
Я стану старше и нудней,
Когда увижу — ветер носит
Беспутных ангелов над ней.
Аптекарь мне отмерит счастья
Горючего скупой глоток,
И душу разберет на части
Мой педантичный личный бог.
Научит мудрости печальной,
Преподавая мастер-класс.
Потом сочтет исход летальным —
но не закроет мертвых глаз.
И я в коробке из фанеры
увижу всё — и мир иной,
и как парит, легко и нервно
беспутный ангел надо мной.
[700x525]Graham Denison
Bella Donna
… Он рисует замок белый,
Bella Donna, Donna Bella,
В небе башен тонких стрелы,
в башнях окна изо льда,
дремлют гости за столами,
и в камине тлеет пламя.
И дрожит над головами
Невечерняя звезда.
В паутине палантина
ты появишься в гостиной.
Он художник, ты — картина,
вешнеглазая беда.
Время — сгусток сновидений,
где тела сгорят и тени,
где от слез и сожалений
не останется следа...
Он уже почти не дышит,
Голос мягче, речи тише.
Плоть его четверостиший —
нежных строк белиберда.
Тихо растирая краски,
Бог в венецианской маске
Медный ключ от горькой сказки
Нам оставит навсегда.
[609x700]
Ricardo Renedo
Серия сообщений "из поэтической тетради Птицелова":
Часть 1 - Балаганчик
Часть 2 - Имя Твоё
Часть 3 - Романс