Десять писем. Ровно десять штук, подписанных и запечатанных, с номерами по дням. Валентина оставила их в Центре подготовки и попросила отправлять маме через каждые два дня.
В каждом письме были бодрые строчки про парашютные прыжки, московскую погоду, чай в буфете. 16 июня 1963 года Елена Фёдоровна Терешкова сидела на кухне в Ярославле и читала третье письмо, когда в дверь забарабанила соседка.
- Но прежде чем рассказать, что произошло дальше, читатель, перенесёмся на двадцать три года назад, в белорусскую деревню Еремеевщина Дубровенского района, потому что без этой деревни, без витебских дорог и колхозной пыли не понять, почему Елена Фёдоровна так боялась за свою среднюю дочь.
Девичья фамилия матери была Круглова. Родилась она в 1913 году, вышла замуж за тракториста Владимира Терешкова, парня из соседней Могилёвской области, и перебралась с ним в деревню Большое Масленниково под Ярославлем.
Там появились на свет трое детей. Старшая Людмила, потом Валентина (6 марта 1937 года) и младший Володя. Семья жила бедно, но счастливо, пока в 1939 году мужа не забрали в армию.
Домой Владимир Аксёнович не вернулся, он погиб на финской войне в 1940-м, когда Вале не было и трёх лет, а самой Елене не исполнилось и двадцати семи.
Вдова в двадцать шесть, с тремя детьми на руках, белорусская крестьянка без профессии посреди Ярославской области.
Потом началась большая война, и стало ещё тяжелее. Елена Фёдоровна тянула семью одна, выручал огород и случайные заработки. Замуж она больше не вышла, ни тогда, ни потом.
После Победы пришло письмо от бабушки из Ярославля. Валентина потом пересказывала её слова в интервью газете «Вечерняя Москва».
- «Приезжайте к нам, вместе легче будет».
Елена Фёдоровна собрала детей и поехала. Бабушка привела невестку на комбинат технических тканей «Красный Перекоп», где сама трудилась, и устроила ткачихой.
Так на одном предприятии оказались три поколения семьи Терешковых: бабушка, мать и через несколько лет обе дочери, Людмила и Валентина.
Есть особая горечь в том, как советские женщины передавали друг другу место у станка вместо наследства. Бабушка привела мать, мать показала дорогу дочерям.
С апреля 1955 года Валентина работала ровничницей в ленторовничном цехе, ей было восемнадцать лет.
Мать, надо сказать, женщина была строгая и пугливая. Потерявшая мужа в двадцать шесть, она панически боялась потерять ещё кого-нибудь. Когда Валентина после семилетки объявила, что хочет стать машинистом поезда, Елена Фёдоровна даже слушать не стала.
Как вспоминали позже знакомые семьи, мать категорически запретила дочери поступать в железнодорожный техникум. Валентина подчинилась и пошла на шинный завод браслетчицей (работа тяжёлая, зато платили прилично), чтобы помочь семье деньгами.
А потом у Вали появилось новое увлечение. В 1959 году она записалась в Ярославский аэроклуб и стала прыгать с парашютом. Девяносто прыжков за неполных три года, для заводской девчонки цифра немалая.
Елена Фёдоровна переживала. По воспоминаниям самой Терешковой в интервью газете «Аргументы и факты», мать однажды перед показательным прыжком на День Воздушного флота схватила её за рукав и выпалила:
- «Разобьёшься, домой не приходи!»
Читатель, наверное, усмехнётся, мол, типичная материнская угроза, которой никто всерьёз не пугается. Но для вдовы с «Красного Перекопа» это были мильные переживания. Она уже однажды получила страшную бумагу на мужа, и второй раз пережить такое Елена Фёдоровна была не готова.
И всё-таки дочь не послушалась.
В марте 1962 года Валентину зачислили в отряд космонавтов, но семья об этом даже не подозревала. Все, кто проходил подготовку к полётам, давали подписку о неразглашении.
Как рассказывала сама Терешкова журналистам «Комсомольской правды», матери она объяснила просто, что её взяли во второй состав сборной Советского Союза по парашютному спорту.
- Елена Фёдоровна поверила, а что ей оставалось? Дочь и раньше пропадала на сборах, уезжала на соревнования и возвращалась с синяками от строп. Ничего нового, разве что теперь писала реже.
Валентина Терешкова
Перед отправкой на Байконур (а вот это уже, читатель, посерьёзнее любых парашютов) Валентина продумала маскировку до мелочей.
Она подготовила десять писем с описанием московских будней и парашютных тренировок и попросила коллег из Центра подготовки отсылать их через каждые пару дней.
По воспоминаниям Терешковой в интервью «Российской газете», мать была тяжело больна, и Валентина не хотела добавлять ей волнений.
И вот утро 16 июня 1963 года...
«Восток-6» уже на орбите. Позывной - «Чайка», а в Ярославле Елена Фёдоровна разворачивает очередной конверт и читает бодрые строчки про прыжки. Телевизора у Терешковых не было (семья и после войны жила небогато), радио, вероятно, молчало, и мать ещё не знала, что её дочь уже сорок минут как летит вокруг Земли.
Потом прибежали соседки.
Терешкова вспоминала эту сцену не раз, и в каждом интервью слова звучали одинаково. Соседки ворвались и закричали.
- «Елена, да твоя Валентина в космосе!»
А Елена Фёдоровна, по воспоминаниям Терешковой, спокойно отмахнулась и ответила: «Да мало ли Терешковых!»
Она держала в руках письмо, в котором чёрным по белому были парашюты, буфет, Москва. Какой ещё космос?
Но соседки не отставали. Включили радио, и тут уже отмахнуться было нельзя. Из динамика зазвучал голос Левитана, потом позывные, Байконур, «Восток-6», Терешкова Валентина Владимировна...
Не скрою от читателя, что Елена Фёдоровна, как рассказывали потом знакомые семьи, обиделась всерьёз. Обиделась на родную дочь, которая посмотрела ей в глаза и наврала.
И всё же мать поехала встречать Валентину. Через несколько дней, после приземления в Алтайском крае и перелёта в Москву, «Чайка» вместе с космонавтом Валерием Быковским докладывала руководству страны о завершении полёта.
На аэродроме, в первых рядах встречающих, стояла Елена Фёдоровна, бледная, в платке, рядом с генералами и конструкторами.
Терешкова начала доклад Хрущёву. Как она вспоминала в интервью «Комсомольской правде», говорила то, что положено, чеканя каждое слово.
- «И вдруг слышу, - рассказывала Валентина Владимировна, - мама громко так говорит, что дочка её обманула».
Терешкова запнулась на полуслове. Мать стояла рядом и плакала.
- «Обманула, дочка, обманула...» - повторяла Елена Фёдоровна, вытирая глаза платком, и голос её слышала вся правительственная делегация.
Хрущёв подошёл первым, за ним Косыгин. Оба стали успокаивать мать.
- «Елена Фёдоровна, это всё-таки во имя большой тайны она вам ничего не сказала».
Дочь обняла мать.
Потом Елена Фёдоровна часто вспоминала этот обман. По словам самой Терешковой, вспоминала «по-доброму, по-матерински», уже без обиды, с улыбкой, как вспоминают о переполохе, который хорошо закончился.
После полёта семье дали трёхкомнатную квартиру в Ярославле на Голубятной улице (теперь эта улица носит имя Терешковой).
Валентина переехала туда вместе с матерью. Они жили вместе, пока Елена Фёдоровна не ушла из жизни в 1987 году. Мать тяжело болела в последние годы. Дочь ухаживала за ней и, когда её спрашивали о маме, говорила одно и то же, всегда одними и теми же словами.
Последний раз эту фразу записали журналисты «Комсомольской правды».
- «Я никак не могла простить Земле, что она отняла у меня маму».
Земле, вокруг которой она сама когда-то облетела сорок восемь раз.