... они могли быть всем: у этой, жёлтой,
вид кожуры, которая недавно
ещё тугое тело облекала
плода с оранжево-кровавым соком.
А этой расцвести так было трудно,
что розовость её - ей нет названья -
приобрела сиреневую горечь.
Батистовая - может быть, она
сорочкой нежной в платье затерялась
после того, как вместе их сорвали
в купальне одинокой на рассвете?
А эта здесь - опаловый фарфор
китайской чашечки, такой же хрупкий,
он мотыльками светлыми роится,
а в той - содержится она одна.

И все они наполнены собою,
ибо наполненность собою значит:
весь внешний мир, и дождь, и грусть, и ветер,
весны раздумье, бегство и тревогу,
и зов судьбы, и мрак земли вечерней,
взлёт облаков и их преображенье,
и дальних звёзд туманное дыханье -
всё горсточкой в себе сосредоточить.

И вот оно лежит в раскрытых розах.








Райнер Мария Рильке. Чаша роз. 1906

Джон Уильям Уотерхаус. Срывайте розы поскорей. 1908