Из Священной истории мы знаем такие пары людей, которые идут к Богу совершенно разными путями, но приходят в правильное место. И те, и другие приняты с любовью. Ну, например, поклонение волхвов и поклонение пастухов. Одни были учеными мужами, знали древние книги и пророчества и, всё хорошо взвесив, они поняли, что должен родиться Мессия. И, взяв богатые дары, пришли туда, куда вела их путеводная звезда. Даже немножко заблудились, забредя во дворец Ирода, ибо были уверены, что где же ещё искать Царя мира, как не во дворце?
А недалеко, под стенами города, ну или типа того, пастухи пасли овец. Сидели у огонька, вечеряли. И им – всем сразу – явился ангел и сообщил Благую весть о рождении Мессии. Вот тут рядом, в пещерке, в хлеву. И они вскочили и побежали туда. И оказались там же, где и волхвы. И оба пути были верны.
Или вот Пётр и Павел. Одного, простого рыбака, позвали вместе с его братом. А второй прошёл мучительный путь от гонителя до преданного адепта. Но оба стали христианскими апостолами.

А в обычной жизни бывает и так, что с двух сторон заходят и пытаются вразумить, а ни того, ни другого не слышат, и результата вразумители достичь не могут!
Вот недавно опять вспоминали святого Спиридона Тримифунтского.
Раз он выступал на церковном соборе против Ария и арианства. Приводил доводы. Взял в руку кирпич, и все увидели, что из кирпича вырвался вверх огонь, вниз полилась вода, а в руке осталась глина. Так он показал триединство в одном. Услышал его Арий? Внял столь необычному аргументу? Нет. Ну тогда и получил по мордасам от сидевшего рядом святого Николая Угодника. Вразумился? И опять нет. А Николая, устроившего такое бесчинство в христианском храме вывели под белы руки, точнее, изгнали. И не только из храма, там много ещё санций было.
Я всю свою жизнь пытаюсь некоторым объяснить свою позицию. Ну разве что огнь из камня не могу извлечь. И как вы думаете, многие меня слышат? Правильно, никто! А в ухо с кулака или скалкой промеж рог? Я могу. Хотя бы словесно. Но подозреваю, что результат будет тоже против меня.
И как жить, баб Шур?