[300x215]Проект Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан РФ», подвергается критике во многих отношениях, но что сразу бросается в глаза православному читателю – это отношение к нерожденному ребенку как предмету, вещи, объекту – но никоим образом не человеческому существу. Язык законопроекта достаточно характерен – “Моментом рождения ребенка является момент отделения продукта зачатия от организма матери посредством родов….”. Перерезание пуповины делает ребенка из нечеловека – которым он считался все время до этого – человеком.

На каком основании? Что меняется в этот момент в самом ребенке? Происходит ли какое-то радикальное изменение природы, в ходе которого “продукт зачатия” становится человеком? Нет. Критерий, предлагаемый законом, является совершенно произвольным. Почему в момент родов, а не, скажем, в момент прекращения грудного вскармливания? Ведь младенец еще долго полностью зависит от матери. Почему убийство младенца после перерезания пуповины будет рассматриваться как тяжкое преступление, до – как законное право взрослых?

Это обстоятельство говорит нечто важное о самой природе рассматриваемого законопроекта. Возможны два подхода к законодательству. Один подход связан с верой в существование универсального нравственного закона, записанного в сердцах человеческих, закона, который люди могут, по злой воле, отвергать, но не могут не знать. Другой (так называемый “юридический позитивизм”) рассматривает узаконения государства как сами по себе высший закон, который не обязан соответствовать каким-либо моральным нормам. Столкновение таких подходов проявилось, например, на Нюрнбергском процессе – нацистских военных преступников невозможно было судить по германским законам, так они их не нарушали, а действовали в рамках законных приказов своего руководства. Их также было невозможно судить по законам других стран – так как они были германскими гражданами. Тем не менее, для всех было очевидным, что подсудимые виновны в тягчайших преступлениях – но какого закона? Тогда трибунал ввел такое понятие как “преступление против человечности”, подразумевающее, что деяния, формально ненаказуемые по законам государства, могут быть, тем не менее, тяжкими преступлениями. Нацисты не могли не знать, что истребление заведомо гражданских лиц – тяжкое преступление.

Новый законопроект, увы, исходит из “позитивистского” подхода – он устанавливает критерии законности и преступления чисто произвольно, без всяких оглядок на нравственный закон, утверждающий, что лишать жизни невинное человеческое существо – преступление. Чтобы как-то прикрыть этот факт, изобретается невероятно корявая и уродливая лексема – “продукт зачатия”. Несомненно, если мы спросим у тех же людей, что является результатом зачатия имевшего место между котом и кошкой, они тут же ответят – “котенок”, между бараном и овцой – “ягненок”, но когда речь заходит о человеческих мужчине и женщине, и о дитяти человеческом, о ребенке, он объявляется просто “продуктом зачатия”. Почему? Для того, чтобы дитя человеческое можно было невозбранно лишить жизни. Но чья это жизнь, которую закон дозволяет пресекать? Мышонка? Лягушки? Неведомой зверушки? Нет; это человеческая жизнь, которая является человеческой и до того, как обрежут пуповину, и после.

Будем надеяться, что у законодателей еще есть время, чтобы как следует разобраться в странностях этого документа.