Это цитата сообщения Анатоль_01 Оригинальное сообщение

ВТОРОЕ "Я" ПРЕЗИДЕНТА ПУТИНА

(фантастико-мистический рассказ )
*********
Владимир Путин смотрел в потолок. Заложив обе руки за голову, он внимательно изучал едва заметные трещинки в верхнем левом углу комнаты, где стояла кровать. Президент лежал на ней прямо в костюме и ботинках, сняв лишь галстук и его белоснежная рубашка была расстегнута вверху сразу на несколько пуговиц.
Президент думал. Вернее, он вспоминал. Вся жизнь стремительными кадрами проносилась перед глазами, и лишь ему, способному разглядеть эти кадры между трещинками в белом потолке, она открывалась полностью в своей жутковатой обнаженности.
— Что я сделал не так? — внезапно для себя вслух спросил Путин и заметно вздрогнул. Он никогда не разговаривал с собой в последние годы. После той мучительно-бессонной ночи, когда издергавшему его второму "Я" пришел решительный конец. Вернее, второе "Я" погибло. Было убито. Но об этом — чуть позднее...
И вдруг — оно внезапно ожило. Проснулось, как будто после летаргической смерти. Неслышно проникло сквозь зыбкую грань, вышло из другого мира. И легкий укол этого вопроса был подобен укусу гремучей змеи.
Президент замер. И снова вслух проговорил:
— Опять?? Ты же умерло там, на глазах всего мира. И снова начинаешь мучить меня своими сомнениями?
"Тебе просто казалось, что Я умерло. Но это не так. И в глубине души ты знаешь, что это "Я" — бессмертно "
Капельки пота выступили на узком лбу Путина. Отблесками приглушенного света они высветили вздувшуюся от напряжения извилистую вену чуть выше виска, которая быстро пульсировала толчками крови.

Президент собрал всю свою "железную", многократно восхвалявшуюся средствами массовой информации, волю в "твердый" кулак, и мысленно ответил воскресшему второму "Я":
— Сделал почти все не так, как хотел на самом деле. С самого начала...
— "Хорошо. Наконец -то ты стал говорить правду. Вспомним: ты же боялся той огромной власти, которая так внезапно сваливалась на голову от дряхлеющего Ельцина? Разве не так? Боялся же... И несмотря на затаенный страх — пошел навстречу ей..."
— Да, что греха таить — было жутковато. Только недавно я был лишь полковником службы безопасности и сразу — резкий взлет по служебной лестнице.
- "По головам других? "
— Да. А что? — президент привстал на кровати, опершись руками о ее края. Потом подтянул колени и задумчиво положил на них подбородок.
— А что? — вслух повторил он — все так идут к власти. Это политика, в ней нельзя не измазаться в грязи... Ну, пришлось в решающий момент утопить Генерального прокурора. Так сам же напросился, правдолюбец хренов...
Второе "Я" президента снисходительно улыбнулось. Оно давно, именно в те годы — потихоньку начало ввинчиваться в мысли Владимира Владимировича. Он отгонял это "Я", как назойливую муху, кружащуюся в темной комнате, он ненавидел такие моменты, когда как только мозг проваливался в мягкую перину сна, — эта муха снова будила злобными прикосновениями.
Казалось, она не давала спать ему ни днем, ни ночью. Гипертрофированная невидимыми проклятиями, пронизывающими просторы России, особенно с южных широт, с каждым годом, месяцем и в последнее время и днем, она заслоняла собою почти всю информацию, поступающую в мозг президента. Путин очень изменился с той далекой поры, когда он, заметно раскачивающейся походкой уверенно шел по красной ковровой дорожке в Кремле. Второе "Я" в эти минуты замирало и уходило на тридцатый план. Лишь слегка, где-то там в глубине души, покалывало небольшими полувопросами типа: "А надо ли тебе это? А сможешь ли ты? " Но главная сущность второго президента России, оглядываясь на превратившегося во всеобщее посмешище страны первого, решительно заявляла: "Конечно! Смогу! Если этот старый маразматик, полуалкоголик мог столько лет править Россией... Я! Разве я глупее его? Смешно даже об этом думать! А уж говорить о возрасте и физических силах нет и необходимости! Я буду! Буду президентом, которого запомнит надолго весь мир... ВЕСЬ МИР..." — и от этих мыслей у Путина сердце начинало биться быстрее. Он явственно представлял свои портреты в школьных учебниках истории, которые будут изучать грядущие поколения детей России. Он сделает. Он поднимет Россию. И самое главное, с чего он начнет — наведение ПОРЯДКА в стране
Второе "Я" начало робко стучаться в душу Путина, когда он сжимал от злости кулаки., наблюдая в телевизионных дебатах прямого эфира демократов волны 90-х годов: "Ну это же свобода... Уймись...нельзя ненавидеть этих людей... почти весь мир так живет и что? "
Но ненависть к "выскочкам " и "крикунам " затмевала все. Страна мучительно переживала перестановку на новые рельсы. Главный вагоновожатый так и не сдержал обещания лечь на эти самые рельсы, если люди станут жить при реформах хуже. Он мучительно подыскивал себе замену. Надежную, при которой спокойно и комфортно проведет старость вместе со своим кланом. Выбор пал на Путина. Символична дата 1999 год. Перевертыши власти. А если перевернуть эту дату? что получится? 1666 год. В России — раскол церкви. К двум перстам, что видны на многих изображениях Христа, добавлен третий. В его имени Исус добавлена пятая буква — еще одно "и". Это, по мнению старообрядцев, мужественно прошедших сквозь века испытаний и сохранивших свою Веру, — знаки Сатаны. 666 — цифры, не вызывающие никаких других ассоциаций. Еще в том далеком, проглядывающем сквозь толщу веков времени, 1666 -м страшные беды обрушились на столицу Англии — эпидемия чумы, от которой умерла сотня тысяч людей, и пожар, опустошивший половину огромного города.
Но это — только ничего не значащие знаки, приметы, как хотите это назовите...
Двухтысячный год страна и весь мир проскочили на едином облегченном выдохе: "Уф.... конец света не состоялся." А так много пророчили именно на эту дату.
... Путин вздрогнул, когда услышал снова назойливый писк, доносящийся со стола рядом с кроватью.
- "Счетчик Гейгера, мать его... Опять пробивает бункер радиация... Охо-хо... а сказали — строили на совесть. Уроды."
Президент повернулся на правый бок, протянул руку и достал со стола это чудо японской техники. На дисплее застыли цифры с многими нолями. Путин побледнел. Он хотел было, как когда-то, зычно гаркнуть в пространство ругательство, и затем через несколько секунд с удовлетворением услышать топот ног бегущей челяди слуг, но вдруг отчетливо , с горечью понял , что кричать — бессмысленно. Не услышат. Не прибегут. Он остался практически один. Только второе "Я", воскресшее внутри мертвого пространства основной сущности, оживало, набирало силу, как растущий детеныш львицы, и постепенно растекалось своими клетками по стынувшему организму главы России.
— Ну что? Ты снова будешь дергать меня? — опять вслух проговорил Путин и прислушался.
— " А зачем сейчас дергать? Поздно наверное. У меня уже есть все, что только можно пожелать."
— И что такое есть у тебя?? Чего я не получил?? А?? Разве есть у тебя власть? Нет!
Путин остановил свой монолог и прислушался. Второе! Я" свернулось где-то в клубочек и замерло. Президент воодушевился:
— А! Слабо ответить? Крыть нечем! — и продолжал:
- Есть огромные деньги? Нет. А ради чего стоит жить в этом мире? Только ради власти и больших денег! Все остальное — идеалистические бредни никчемных людишек! Ну!? Ответь мне!
И тут второе "Я" еле слышно пискнуло:
— "Есть. Спасенные жизни многих людей... Они ценнее твоей власти и денег. И ты — знаешь это..."
Путин побагровел. Счетчик Гейгера с силой полетел в угол и там, встретившись с многометровой толщиной бетонной стены, разлетелся на маленькие кусочки стекла и металла. Они блестели на полу, причудливо переплетая свои лучи, рождавшиеся от падающих на них потоков света специальных ламп, призванных смягчать действие радиации.
И Путин вспомнил... Вспомнил то странное состояние души и тела, когда ему, издерганному сыпавшимися почти ежедневно дурными вестями, то ли во сне... то ли в забытьи быстро прокручивались картинки возможного течения будущих событий
Как бывает у шахматистов во время игры, когда игрок мучительно возвращается мыслями назад и представляет себе, чтобы было вот "тогда", "раньше", а не сейчас, когда избран другой путь, и, как оказалось, — не совсем верный; а стрелка часов угрожающе поднимается и нет уже время на размышления, но все равно мозг молниями мечет по доске несуществующие уже фигуры...
.... Второе "Я", настойчиво рвавшееся к месту сентябрьских событий 2004 года в Беслане, наконец-то вышло из под контроля. После просмотра по телевизору очередного "зубодробительного" репортажа с места захвата заложников, оно начало действовать.
— Начальника охраны ко мне! — "Я" отпустило кнопку вызова на столе из темно-зеленого сукна и застыло в задумчивости, невидяще глядя на огромный экран, где весело мелькала реклама очередного лучшего пива ...
Через пять минут внушительная фигура генерала застыла перед президентом.
Путин приоткрыл веки и медленно, растягивая слова, проговорил:
— Значит так. Первое. Свяжитесь по телефону с главарем террористов. Но так, чтобы здесь никто пока не узнал.
— Есть!
— Второе. Подготовьте мой самолет к вылету во Владикавказ.
— Есть... — генерал, несмотря на огромный опыт штабной службы, не смог скрыть в голосе нотки удивления.
Путин вонзил в подчиненного пристальный взгляд. Но лицо генерала сохраняло невозмутимость.
— Третье. Пригласите и обеспечьте вылет и все условия иностранным корреспондентам крупнейших СМИ... Ну там, надежная охрана, более — менее приличные условия проживания, понимаете, да?
— Так точно, господин президент! — вытянулся начальник охраны. Путин поморщился. Он, годами воспитанный на ценностях "товарищей", никак не мог привыкнуть к этому обращению.
— Связь с террористами должна быть налажена в течение часа максимум. Ясно?
— Так точно!
— Выполняйте!
— Есть! — генерал сделал по-военному "налево кругом" и неслышно исчез за массивными дверьми кабинета.
Телефон на столе президента зазвонил через пятнадцать минут. Путин посмотрел на мелодично журчащую трубку, выждал семь вибраций (на счастье!) и наконец снял ее с аппарата.
— Слушаю.
— Господин президент — Беслан на связи...
— А кто там будет говорить?
— Какой-то Казбек. Говорит, что он старший группы...
— Давай.
В трубке что-то щелкнуло, раздались гудки, потом опять щелчок и далекий, отражающейся эхом, голос произнес:
— Алло... алло... Я слушаю.
— Говорит президент России. А ты кто? — в голосе Путина звучала спокойная уверенность.
— Я Казбек, полковник армии свободной Ичкерии... — голос с кавказским акцентом помолчал и потом спросил:
— А я точно разговариваю с Путиным?
— Да. Действительно. Ты что же, Казбек, телевизор не смотришь? Голос своего президента не узнаешь?
— Ты мне не президент. Мой президент — Масхадов.
Путин помолчал, поиграл желваками, и продолжил:
— Ну ладно. Оставим эти бесполезные споры. Что ты хочешь, Казбек?
— Мы хотим нэмедленного вывода всэх ваших войск из Ичкерии. При этом согласны войти в состав СНГ. Мы нэ будем вводить свои деньги. Хотим быть примерно как Белоруссия. Но нефтью сами станем распоряжаться...
— А если нет? — Путин медленно растянул эти три слова.
— Тогда здесь, в школе, погибнут все заложники. А их у нас очень много...
— И сколько же заложников у вас?
— Много, президент...много. Только детей тысяча человек. И еще больше пятисот взрослых. Никакие штурмы, как в "Норд — Осте " не пройдут. Всэх взорвем сразу!
Путин задумался, помолчал... На дальнем конце провода слышалось возбужденное дыхание боевика. Он ждал ответа.
— Сразу вывести войска невозможно, ты же знаешь, Казбек!
— Так сделай указ о выводе и пускай его зачитают по вашим программам... И мы сразу выпустим заложников!
— Всех? — иронично ухмыльнулся в трубку президент.
— Нэ всех сразу, конечно. В Грозный приедем с сотней заложников, там и отпустим.
— Умереть боитесь? — ирония в голосе Путина не пропадала.
— Клянусь Аллахом, нэ боимся умереть! Это вы все время трясетесь от страха за свою жизнь! А мы хотим еще принести пользу нашей стране .
Путин встал их-за стола, выпрямился. "Сейчас или никогда!"
— Я боюсь за свою жизнь? — задал внезапный вопрос президент.
На другом конце провода возникло замешательство. Потом хрипловатый голос ответил:
— Конечно! Все русские боятся смерти... Вон они, сидят здесь у нас бледные все...
Потом Казбек помолчал и хохотнул в трубку:
— А осетины -то выглядят повеселее. К нам только вот их президент побоялся прийти, лишь еврей Рошаль, да ингуш Аушев не испугались... Вот настоящие мужчины, Аллахом клянусь!
— А если я приду? — сдавленным голосом проговорил Путин, бледнея от собственной смелости.
— Как? — не сумел скрыть изумления командир боевиков.
— Ногами - стальные ноты усилили свое звучание — приду на переговоры. При двух условиях.
В трубке часто задышали.
— Каких условиях?
— Как только я появляюсь во дворе школы, вы выпускаете всех заложников. Это раз.
Молчание в трубке длилось целую минуту. Путин держал ее у своего уха, чувствуя, как по спине невидимыми струйками стекают капельки пота. В эфире раздавались шаркающие звуки сапог, тихие всхлипывания детей, отдаленные голоса террористов на непонятном языке. Наконец тишину прорезал голос боевика:
— А второе условие?
— В школу пусть приедут Масхадов и Басаев. И тогда мы и поговорим там...
Опять молчание. Путин положил трубку на стол и переключил ее кнопкой пульта на микрофон. Он опять сел на стул, и, облокотившись локтями на темно-зеленое сукно, напряженно ждал ответа. В президентском кабинете звенела тишина. Боевики совещались. А, скорее всего, — ожидали решения своих командиров. Путин встал и, заложив руки за спину, медленно расхаживал по кабинету. Томительная пауза затягивалась...
— Ну??! — резко бросил в микрофон президент.
И вздрогнул от радостного крика Казбека:
— Согласны!!! Принимаем твое условие!! Ждем! Если не обманешь — клянусь Аллахом, отпустим заложников всех! И Масхадов с Басаевым приедут! Но только после того, как ты будешь у нас! Клянусь, нэ обману!
— Хорошо. Ждите завтра в семь утра — спокойно проговорил Путин и опять вызвал начальника охраны:
— Генерал! Машину на выезд в аэропорт! И всю охрану со мной!

( Продолжение следует )