Это цитата сообщения literatura Оригинальное сообщение

Здравствуйте!
За ранее прошу извенить меня за большой обьем рассказа и за ненормативную лексику присутствующую в нем - просто по другому было нельзя. Так же за ранее благодарю тех, у кого хватило терпения дочитать все это до конца :)

Цветок
Он рос на грядке, среди сотен себе подобных, Каждый день нежное солнышко щекотало его стебель, а вечером теплый воздух укутывал одеялом еще не окрепшие листики. Один раз в сутки, теплый душ мыл его нежную кожицу и он, жадно впитывал эту влагу, чувствуя, что именно благодаря ей он растет и тянется вверх. Он был вполне доволен собой и своей жизнью - судьба преподнесла ему великолепный подарок, в виде роскошного черно-бардового бутона. И хотя все остальные розы в этой теплице имели бутоны точно такого же цвета, этот, отличался какой то царственностью и был особенно красив. И думал он, что так будет продолжаться бесконечно.
Однажды, дверь теплицы отворилась и, впустив леденящий холод внутрь, вошел человек. Цветок заметил, что садовник двигается в его сторону, методично срезая его собратьев под корень. Минут десять спустя он оказался в большом пластмассовом ведре, наполовину наполненном теплой водой…
…Цветочный рынок радовал глаз буйством расцветок и красок, и хотя на улице бушевала самая настоящая метель, внутри павильона было градусов 10 тепла. Цветочники, устав постоянно коченеть и выбрасывать перемерзшие цветы, скинулись и установили внутреннее отопление для их маленького мирка. Теперь прохожие с удовольствием сворачивали с пролегающей рядом пешеходной дорожки и шли домой через цветочный базарчик. Пытавшиеся сперва возмущаться такому бесцеремонному поведению продавцы, теперь смирились и лишь устало, в полголоса повторяли свои медитативные мантры - «Цветочки, цветочки. Берем цветочки.»
«Молодые люди, выбирайте, смотрите какая красивая роза» - зазывающе крикнула хозяйка лотка с
розами – «Самая красивая на рынке, только-только привезли из теплицы».
Два, огромного роста, «молодых человека» нерешительно остановились возле прилавка. На вид им было не больше 25-27 лет. Широкие скулы, маленькие глазки, выдающаяся слегка вперед челюсть, они вполне могли быть профессиональными спортсменами – боксерами или кем-то в этом роде. Оба были одеты в кашемировые пальто до пола и в шапочках «пидерках». Правый отличался от левого только тем, что у него, судя по всему, был когда-то сломан нос и теперь, при разговоре, он слегка подергивался и косил в сторону, что выглядело нелепо в сравнении с его грозным бойцовским обликом.
«Боксеры», придирчиво осматривали широкий ассортимент цветов и в конце концов, словно нехотя остановили свой выбор на черных розах.
«Мамуля, ты это…запакуй нам вот этих» - молвил тот, что был справа и указал пальцем на цветы.
«Сколько вам штучек, мальчики?» - услужливо спросила продавщица.
Кривая ухмылка словно поломала по полам лицо правого, обнажив при этом ряд квадратных зубов – «Где ты была, когда мы были мальчиками?» - гоготнул он, смешно подергивая носом. Похоже, ему понравилось как он «прикольнулся».
«40 штук, в корзину положи» - выдавил левый. «И побыстрее, мы опаздываем»
…Через десять минут, корзина с розами, перевязанная траурной ленточкой, лежала на заднем сидении черного джипа. Он мчался по улицам города словно хозяин, изредка реагируя на светофоры и разгоняя идущих «на зеленый» пешеходов.
- Вася, мы опоздаем, базарю - сцедил сквозь зубы «травмированный» сидя на пассажирском сидении.
- Не сцы, успеем…
- Ну что я говорил !!! Блять ! Я же предупреждал !! – молвил пассажир, когда джип ворвался во двор, окруженный словно крепостными стенами многоэтажек. Возле одного из парадных, на скамеечке, сидели три бабки и о чем-то сплетничали, дорожка от двери парадного до тротуара была усеяна лепестками – значит, покойный уже покинул дом.
- Ладно, ща догоним – водитель резко крутанул баранку и джип, взвизгнув покрышками и напугав бабулек, рванул обратно на улицу…
…На кладбище было полно народу. Главный вход был фактически заблокирован подъезжающими машинами. Хоронили местного авторитета.
- Главное смерть то, какая глупая – говорил полушепотом щуплый, с поломанным передним зубом парень. – Ехали мы на стрелу. Ну и ясен хер что мчали как сумасшедшие. Ну и типа, на одном перекрестке какая-то дура-бомжиха, мать её в жопу…ломанулась дорогу перебегать…а мы бля 100 по городу…тормозить? Да куда там…не дорога - стекло…ну и въебенили её, только тапки отлетели…сука хромая, надо было с такими ногами дома сидеть, а не по гололеду шастать …ну, короче, не подфартило нам. Мент, какой то подвернулся и давай своей палочкой махать…толпа собралась…и хули? Куда нам деваться? Остановились, вышли, пока туда-сюда, базар-вокзал – опоздали на стрелу…приехали – а там никого нет. Пробалаболил значит, Сидор-то наш. Занервничал. Поехал домой. Тут его в подъезде и грохнули…вот так то братки,…и оставил он на свете жену-красавицу и дочку – сказал «щербатый» поглядывая на блондинку с заплаканными глазами, прижимающую к себе дочурку. Даже сейчас он бы не отказался с блондой покувыркаться пару часиков. «А мы будем медленно…печально…» - вспомнил он слова из анекдота и улыбнулся.
«Боксеры» задумчиво чесали в затылках, стоя в огромной очереди, словно в утробе гигантского червя, ползущего к могиле, они заметили как пожилая на вид женщина, вероятно мать покойного, стоя у могилы, зачем-то обламывала головки у возложенных цветов, позже её увели двое ребят. «Вероятно, совсем с катушек съехала» - решили они.
Попрощавшись с Сидором, два братана возложили корзину к подножью земляной насыпи, и пошли к выходу в полном молчании…
…Час спустя, после того как последние плакальщицы, кутаясь в свои дрянные пальтишки и зажав в руках деньги, потрусили домой, после того как два алкоголика-копальщика с трудом поднимая лопаты, закидали яму мерзлой землей пополам со снегом, возле могилы, словно из ниоткуда образовалась старушка. Она, кряхтя и, бормоча про себя, проклятия, обошла вокруг насыпи. Потом остановилась, приблизилась к могиле, обернулась, убедившись, что никто не смотрит, начала выдергивать цветы из земли. Обнаружив, что на многих поломаны головки, она разразилась стонами и матюками в адрес тех, кто это безобразие натворил. Однако, обнаружив практически не тронутые цветы сбоку, она беззубо ухмыльнулась. Собрав довольно внушительную коллекцию цветов, среди которых доминировали черные и желтые розы, она погрузила это добро на свою хромую, (одно колесо было безбожно погнуто) тележку и потихоньку, стараясь не упасть и не поломать чудом, сохранившиеся кости, двинулась в сторону вокзала…
…Скорый поезд прибыл по расписанию. Толпа приезжих, словно горох, высыпала на перрон и смешалась со встречающими. Люди обнимались, весело хлопали друг друга по плечам и дарили поцелуи. Потом, после первых минут встречи, они, подхватив сумки с остатками жареных куриц, печеных картошек, вареных яиц и прочей снеди, которой так любит в поездах забавлять свои желудки люд, словно талая вода в канализацию, устремились в подземные переходы, ведущие к городу.
Лишь одного человека никто не встречал. Сосредоточенно нахмурив брови, он вышел из вагона, и торопливой походкой, направился прямо к стоянке такси. Проходя мимо разложившихся у входа на вокзал старух продающих всякую дрянь вроде жареных семечек и облапанных неизвестно кем и приготовленных неизвестно из чего пирожков, он заметил одну, продающую розы. Он может, и прошел бы мимо, но некоторые причины заставили его сперва замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться напротив тележки, с безбожно погнутым колесом. Темно-бардовые розы - их так любит его мать. И эти, такие по-королевски красивые цветы, сегодня он купит и обязательно подарит ей. Мать его лежала в больнице с раком легких. Еще позавчера он получил это известие. День понадобился на то, чтоб уладить все дела, найти подмену себе на неопределенный период и приехать сюда. И вот теперь он здесь, стоит и выбирает семь самых красивых роз.
Беззубо шепелявя, бабуля извинялась, что у неё нет ничего, во что можно было бы завернуть цветы, сетовала на бедность и на маленькие пенсии. На то, что не хватает хлеба купить, не то что целлофан для цветов. Он одним движением руки отмел все её «доводы» - он любил дарить цветы без обертки. Так они казались ему «более живыми»…
…Толкнув дверь в приемный покой, он погрузился в атмосферу безнадежности, боли и лекарственного духа вперемешку с запахом хлорки. Онкодиспансер не самое лучшее место для прогулок. Свернув за угол, он подошел к окошку и осведомился, где он может найти недавно поступившую больную. Приветливая девочка, с еще по-детски припухлыми губками, наверняка практикантка, указала номер палаты и рассказала как туда попасть.
Но, скорее всего, вас туда не пустят – предупредила она - Петр Василич сегодня не в духе. А посещение тяжелых больных официально запрещено.
Пустит – отрезал приезжий. Он направился мимо приемного покоя, в глубь по коридору, а затем по лестнице. Найдя нужный этаж, он увидел дежурную мед.сестричку укутавшуюся в теплое зимнее пальтишко. Два окна были распахнуты настежь. Точнее окон как таковых не было. У одной из дыр выходящих на улицу, копошились два мастера, делая замеры. К стене были прислонены два пластиковых стеклопакета. «Как обычно – подумал человек – пока гром не грянет – мужик не перекрестится. Пока больные не стали замерзать на смерть – старые рамы и не думали менять. И то, слава Богу, за это». Приезжий попытался пройти мимо дежурной.
- Молодой человек, Вы к кому? – строго спросила она.
- К Шевцовой …
- Посещение тяжелых больных запрещено. Только с разрешения зав.отделением. – Она встала и попыталась задержать его.
Человек посмотрел на девушку, и глаза его, словно два дула, пригвоздили её на месте…
- Там, мать моя – тихо проговорил он – я проехал тысячу километров, чтоб увидеть её. Попробуйте остановить меня сейчас.
Девушка, испугано глядя на незнакомца, попятилась и села на стул…Ни слова больше не молвив, он прошел мимо оторопевшей дежурной и вошел в палату. Господи, Боже мой! Каким старым и болезненно желтым показалось лицо его матери сейчас. В этот момент он пожалел, что оставил её здесь. Что не забрал с собой на юг. Что позволил ей себя убедить в том, что здесь ей будет лучше и в том, что она хочет жить там, где родилась и хочет умереть в своем родном городе, в котором прожила безвыездно всю свою долгую жизнь…
Он тихонько подошел к постели. Наклонился, и, стараясь не разбудить мать, поцеловал её в лоб. Он был горячим. Она медленно приоткрыла глаза, и казалось, не поверила им, потом взгляд её словно проснулся и, распахнув глаза, пошире она с радостью посмотрела на сына. Она глазами показала на трубку выходящую у неё изо рта, подающую кислород – словно сетовала на то, что не может говорить. Он коснулся рукой её лица - Молчи. Еще наговоримся – прошептал он. Ну почему ты осталась в этом городе? – нежно укорил её. Вот – я тебе цветов купил - Он достал цветы и положил их рядом на простынку – твои любимые. Её глаза, будто родниковой водой, наполнились благодарностью и радостью. Она, словно боясь силы нахлынувших чувств, опустила веки. Одинокая слезинка скатилась по морщинистой щеке, тая на ходу от высокой температуры. Он уткнулся в её ладонь и, прикрыв глаза, минут пять сидел тихо, боясь пошевелиться. Его покой потревожил неизвестный ему писк. Он поднял голову и обратил внимание на аппарат, подключенный к его матери. Зеленая волна бежавшая по монитору, вдруг заколебалась, и словно слабея, начала вытягиваться в прямую линию…
- НЕЕЕЕЕЕТТТ!!!!!ДОКТОРА !!!! ДОКТОРА!!!! – завопил он. На крик примчалась замерзшая мед сестричка. Мгновенно оценив ситуацию, она кинулась к столу и зажала кнопку вызова. Минуты две спустя в палату забежал мужчина лет пятидесяти, видимо зав.отделением.
- Быстро!!! В реанимацию !!! – скомандовал холодно он.
Два медбрата схватили кровать по краям и потащили в коридор, царапая пол и разрабатывая заржавевшие от долгого стояния колесики.
Он кинулся в коридор, вслед за докторами, однако теперь набравшаяся смелости сестричка толкнула его в грудь и сказала голосом полным злости – Теперь ВЫ будете стоять здесь и никуда не пойдете!!!
Он понял, что возражать сейчас глупо и бессмысленно.
Опустив глаза на пол, заметил, что до сих пор держит в руках букет цветов. Рыкнув что-то не членораздельное, он вышвырнул их в дырку от окна, на улицу. Никогда не любил черных роз…
…Алешка шел домой неторопливо. А что там делать? Все по старому. Мамка со своими студентами занимается в кабинете и с ней не поговорить, и даже обед придется в который раз разогревать самому. Как ему надоели эти мамины «подготовки к сессиям» Папка тоже еще на работе. Только вечером он придет домой, уставший, злой. Он работает водителем автобуса, там же они с мамой и познакомились. Она ему сразу понравилась, и он подвез её прямо к общежитию. С тех пор они каждый утро и вечер виделись в автобусе. А когда первый раз пошли гулять – он предложил ей быть его женой. И она согласилась – вот так и получился Алешка. Смешной, рыженький паренек с веснушками вокруг голубых глаз, словно одуванчиковое поле возле пруда. Лучше будет, если я сегодня погуляю подольше – подумал он. И на самом деле, ноги несли его в совершенно другую сторону - от дома. Туда где жила Она. Катя была самой красивой девочкой у них в классе и он, как и все остальные мальчишки в неё влюбился. Влюбился так сильно, как можно было влюбиться в 5-В. Он шел к ней во двор, чтоб хоть еще раз увидеть её в окошке либо гуляющей с собакой.
Неожиданно, что-то слабо ударило его по шапке, и он вскинул взгляд наверх. Сначала ему показалось, что это заледеневшая веточка упала на макушку, однако, рассмотрев внимательней этот «предмет» он был очень удивлен, увидев розу. Взял её в руки, покрутил, понюхал. Здорово! Просто подарок судьбы – подумал Лешка - отнесу-ка я её маме. Однако более грандиозная мысль закрутилась у него в голове – нет. Не маме – Кате. Обрадовавшись собственной сообразительности, он пустился бегом туда, куда до этого шел медленным шагом. Добравшись до её дома, он замедлил шаг и вошел во двор. Он без труда нашел нужный подъезд. На скамеечке сидели три старушки и тихо о чем-то говорили. Заметив Лешку, одна из них сказала
– Глядите, какой хороший мальчик. Наверно маме цветочек купил? Ай, какой молодец.
- Да нет, он не из нашего дома. Я не знаю его – прошепелявила вторая.
- Дитё, ты к кому? – спросила первая.
- К Кате, - сказал Лешка и покраснел, так что пятнышки вокруг глаз еще больше стали видны.
- А, вот в чем дело – протянула первая – Да, Катерина будет огонь девка, раз к ней ребята уже сейчас ходят. Ну, беги.
Смутившись, Алексей ускорил шаг и направился ко входу. На полу, повсюду, валялись лепестки цветов уже успевшие слегка привять. Он совершенно не мог предположить, кому понадобилось рассыпать лепестки зимой возле подъезда. «Наверно тут была свадьба - подумал он – вот если я на Кате женюсь, тоже буду усыпать её дорогу цветами»
Он поднялся на третий этаж. У Кати даже квартира была не обычной. Она располагалась в двух уровнях – как было модно говорить сейчас. Это означало что, постучав в дверь на третьем этаже, можно было выйти на четвертом. И наоборот. Он подумал, что это вполне справедливо – Катя заслуживает того чтоб жить в такой квартире.
Он подошел к тяжелой бронированной двери, минут десять постоял, собираясь с силами, и позвонил.
На первый звонок никто не откликнулся. Леша подождал минут пять, и снова позвонил, в этот раз настойчивей. Тишина… Он развернулся и собрался, было уже уходить, когда за дверью послышался щелчок открываемого замка.
- Ты к кому? – Лешка обернулся, говорила высокая женщина с платиново-желтыми волосами – Катина мама. Она стояла в шелковом халатике, из разреза которого выглядывала стройная нога. Волосы на голове были словно в спешке расчесаны, а сзади вились кудрями. От неё исходил чарующий аромат духов вперемешку с другим, очень знакомым Лешке запахом.
Я…Я к Кате – проговорил Леша, и снова густо залился краской.
Её нет – усталым голосом проговорила Катина мать. Потом, увидев цветок в руках мальчишки, улыбнулась юному кавалеру и склонилась, чтобы вдохнуть аромат розы – А ты молодец! – знакомый запах в этот раз перебил запах духов. Но Лешка все равно не мог сообразить что это.
- Она сейчас у бабушки – проговорила она – но через недельку будет здесь, так что, дружок, приходите позже.
В этот момент в коридоре, за её спиной возник незнакомый щуплый мужчина, он стоял в джинсах, раздетый по пояс. В руках у него были два бокала и бутылка с надписью «Hennesy» на этикетке. Это был не Катин папа.
- Ника, с кем ты там возишься? – спросил он – Поднимайся скорее наверх, я буду ждать – улыбнулся он, выставив всему миру на показ свой поломанный передний зуб.
Катина мать, неловко поднялась – Ну, всё – пролепетала она – мы договорились, окей? - и захлопнула дверь перед Лешкиным лицом. Несколько минут Он стоял, тупо уставившись в двери, рассматривая незатейливую деревянную текстуру и слушая тишину.
Несколькими этажами выше, кто-то спустил по мусоропроводу пакет и тот с легким шумом упал вниз.
Лешка вспомнил откуда он знает запах исходящий от светловолосой женщины. Так пахло от папки, когда он приходил домой после получки – от него пахло водкой.
Развернувшись на каблучках потертых, со сбитыми носками, сапожек, он побрел вниз по ступенькам. Теперь эта роза не радовала его, более того, она кололась и из-за того, что он нес её в руке, рука жутко замерзла.
Леша спустился на один пролет и швырнул ненужное растение в мусоропровод…
…У Пал Авдеича, сегодня был удачный день. Рано утром встал, зажег догоревший вчера очаг, подвесил дырявый чайничек на металлическую скобу и закипятил воду на чай. Хотя, если быть предельно откровенным, чай – это громко сказано. Кипяченая вода, с несколькими вишневыми палочками для цвета и легкого запаха – вот и весь его завтрак.
«Ничего, в такую стужу даже просто кипяточек и то полезно» – подумал он. Чай из вишневых палочек уже давно стал его повседневным утренним рационом – больше ему есть, было нечего.
Он, встал, натянул дырявый ватничек, висевший на вбитом в стену, проржавевшем, штыре, прибрался в «доме» и пошел к мусорнику проверить свою «потребительскую корзину» - как он его называл. За ночь в мусорном контейнере прибавилось два пакета, однако кроме груды, разного рода бумажек, стеклянных осколков и картофельной шелухи, ничего интересного и питательного он не обнаружил. Да! Он был БОМЖем. Обыкновенным БОМЖем каких хватает в каждом большом городе. Его жизнь, как и жизнь многих опустившихся людей, чередой, вроде не взаимосвязанных, событий привела его на самое дно. Точнее в подвал этой многоэтажки. Здесь было теплее, чем на улице. Более того, это был его дом.
Когда-то давно он работал в НИИ, был обыкновенным инженером системщиком. Потом, в далеком 91-м, словно в прошлой жизни, все покатилось к чертям - НИИ закрыли. Авдеич не обладал необходимыми качествами для того чтоб жить в молниеносно меняющейся среде. На рынке стоять он не смог по внутренним убеждениям, не смог так же влиться в коммерческие структуры. Он потерял свою работу, которая была для него всем, за одно и потерял себя. Словно рыба, выброшенная на берег, он безмолвно наблюдал за происходящим вокруг него, с безучастностью жертвы. Жена, не выдержав, ушла от него, забрав с собой детишек. Он спился, два года беспробудного пьянства привели его в сперва в туб.диспансер, где он едва не погиб, в обществе бомжей и зеков, но каким то чудом выкарабкавшись, понял что совершенно отстал от жизни, возврат в реальность был слишком жестоким, он не принимал перемен. Наркотики позволить он себе не мог – оставался алкоголизм – еще полтора года пьянок, довели до ЛТП, куда сдали его болезные соседи. После трех месячного курса лечения вернувшись в родной двор, обнаружил что квартиру, в которой он прежде жил, какой-то «новый русский» переоборудовал в свое двухэтажное жилище. Естественно, что правды Авдеич бы и не добился. Но уйти из своего родного двора он не смог - как обычно не хватило душевных сил.
Так он и поселился в подвале своего же дома. Соседи не жаловались участковому, так как знали лично Авдича, и тайно жалели его, подкидывая порой под двери подвала пищевые отходы…
Сегодня Авдеич наблюдал как этого же «нового» хоронили. Какая то радостная нотка играла в его мыслях в такт похоронному маршу. Чувство, что справедливость восторжествовала, не покидало его.
«Ну что? Набрался счастья на чужом горе? - злорадствовал бывший системщик – Долго ли пожил в чужой квартире?»
Это событие подняло ему настроение, и даже, голод вместе со стужей не смогли его испортить.
…Черный целлофановый мешок, с легким шелестом упал в ящик.
Авдеич подошел к ящику и в душе помолился, что б там было хоть что-то съестное.
Он потянулся рукой к пакету, когда цветок упал ему прямо в руку. БОМЖ в недоумении поднял голову и заглянул в шахту мусоропровода, ожидая неизвестно чего. «Неизвестно что» не произошло, и шахта оставалась все такой же безмолвной и пустой. Он поглядел на цветок – красивая, темно-бардовая роза была словно не реальной. Последний раз он держал в руках такую когда поздравлял свою жену с 8-м марта. Это был последний шанс сохранить семью…Однако успешным назвать его при всем желании было нельзя.
Человек, забыв о мусорном пакете, отошел в глубь подвала, где была его «спальня». Он пошарил глазами вокруг, обнаружил пустую бутылку из-под «Пшеничной», и воткнул туда розу.
«Вот Она обрадуется когда вернется» - подумал Авдеич. И мысли тут же закружились в тревожном хороводе. Он не знал Её имени. Он нашел Её под забором, немую, умирающую от голода. Подобрал, потащил к себе в «берлогу». Там он выходил Её, поил и кормил самым лучшим, что только мог достать – ради Неё он совершил самый отчаянный поступок в своей жизни. Он попросил свою бывшую соседку – Людмилу Павловну, врача городской окружной больницы – осмотреть Её. После осмотра, её увезли в клинику, где она находилась месяц. Системщик не забывал о своей «спасенной» и каждый день навещал её, стоя под окнами палаты, в которой она лежала. Благо было лето, и фрукты можно было нарвать за городом, куда он ходил каждое утро. Если бы Авдеич вспомнил значение слова «Любовь» он бы непременно окрестил им своё чувство к Ней. После лечения она осталась навсегда хромой на обе ноги. Они вернулись в Авдеичу домой и с тех пор зажили вместе. Так было веселей, и еду найти вдвоем было легче. Они распределили районы, и каждый день обходили все мусорные баки в округе. И вот уже третий день как Её не было «дома». Вчера он обошел все места, где Она могла бы быть, однако поиск не дал результатов. Расстроенный и встревоженный он сидел вчера вечером в «берлоге» и не мог поверить в то, что Она ушла, оставив его. Нет – этого не может быть !!! Он привык к Ней, Он уже не может без Неё. Без Её помощи он не продержится, не переживет эту зиму…
Стемнело…
Авдеич, зажег костер и прилег на матрацы, постеленные на трубах с горячей водой. Он лежал и любовался розой, которая в отблесках пламени, играла переливами цвета, от черного до ярко красного – это было самое красивое зрелище за последний год… Лежал, любовался и ждал Её, надеясь, наконец-то, услышать Её шаги…
…Больше в этой жизни надеяться ему было не на что…