12 апреля исполнилось 125 лет со дня рождения Елизаветы Ивановны Дмитриевой (Васильевой), более известной под литературным псевдонимом  - мистификацией Черубины де Габриак.

[585x700]

Е.Лансере. Фронтиспис к циклу стихов Черубины де Габриак.1910.

RETRATO DE UNA NINA

В овальном зеркале твой вижу бледный лик.

С висков опущены каштановые кудри,

Они как будто в золотистой пудре.

И на плече чернеет кровь гвоздик.

Искривлены уста усмешкой тонкой,

Как гибкий лук, изогнут алый рот;

Глаза опущены. К твоей красе идет

И голос медленный, таинственно-незвонкий,

И набожность кощунственных речей,

И едкость дерзкая колючего упрека,

И все возможности соблазна и порока,

И все сияния мистических свечей.

Нет для других путей в твоем примере,

Нет для других ключа к твоей тоске,—

Я семь шипов сочла в твоем венке,

Моя сестра в Христе и в Люцифере.

[427x550]

А.Я.Головин. Испанка. 1902.

Ego vox ejus!

В слепые ночи новолунья,

Глухой тревогою полна,

Завороженная колдунья,

Стою у темного окна.

Стеклом удвоенные свечи

И предо мною, и за мной,

И облик комнаты иной

Грозит возможностями встречи.

В темно-зеленых зеркалах

Обледенелых ветхих окон

Не мой, а чей-то бледный локон

Чуть отражен, и смутный страх

Мне сердце алой нитью вяжет.

Что, если дальняя гроза

В стекле мне близкий лик покажет

И отразит ее глаза?

Что, если я сейчас увижу

Углы опущенные рта

И предо мною встанет та,

Кого так сладко ненавижу?

Но окон темная вода

В своей безгласности застыла,

И с той, что душу истомила,

Не повстречаюсь никогда.

[410x700]

К.Коровин. У балкона. Испанки Леонора и Ампара.

Горький и дикий запах земли:

Темной гвоздикой поля поросли!

В травы одежду скинув с плеча,

В поле вечернем горю, как свеча.

Вдаль убегая, влажны следы,

Нежно нагая, цвету у воды.

Белым кораллом в зарослях лоз,

Алая в алом, от алых волос.

 

ДВОЙНИК

Есть на дне геральдических снов

Перерывы сверкающей ткани;

В глубине анфилад и дворцов,

На последней таинственной грани,

Повторяется сон между снов.

В нем все смутно, но с жизнию схоже...

Вижу девушки бледной лицо,—

Как мое, но иное,— и то же,

И мое на мизинце кольцо.

Это — я, и все так не похоже.

Никогда среди грязных дворов,

Среди улиц глухого квартала,

Переулков и пыльных садов —

Никогда я еще не бывала

В низких комнатах старых домов.

Но Она от томительных будней,

От слепых паутин вечеров —

Хочет только заснуть непробудней,

Чтоб уйти от неверных оков,

Горьких грез и томительных будней.

Я так знаю черты ее рук,

И, во время моих новолуний,

Обнимающий сердце испуг,

И походку крылатых вещуний,

И речей ее вкрадчивый звук.

И мое на устах ее имя,

Обо мне ее скорбь и мечты,

И с печальной каймою листы,

Что она называет своими,

Затаили мои же мечты.

И мой дух ее мукой волнуем...

Если б встретить ее наяву

И сказать ей: «Мы обе тоскуем,

Как и ты, я вне жизни живу»,—

И обжечь ей глаза поцелуем.

 

[474x700]

З.Е. Серебрякова. Портрет В.К. Ивановой в костюме испанки.

Замкнули дверь в мою обитель

навек утерянным ключом,

и черный Ангел, мой хранитель,

стоит с пылающим мечом.

Но блеск венца и пурпур трона

не увидать моей тоске,

и на девической руке -

ненужный перстень Соломона.

Не осветит мой темный мрак

великой гордости рубины...

Я приняла наш древний знак

святое имя Черубины.

[419x700]

А.Я.Головин. Испанка на балконе. 1911.

Давно ты дал в порыве суеверном

Мне зеркало в оправе из свинца,

И призрак твоего лица

Я удержала в зеркале неверном.

И с этих пор, когда мне сердце жжет

Тоска, как капли теплой алой крови,

Я вижу в зеркале изогнутые брови

И бледный ненавистный рот.

Мне сладко видеть наши лица вместе

И знать, что в этот мертвый час

Моя тоска твоих коснется глаз

И вздрогнешь ты под острой лаской мести.

 

ИСПОВЕДЬ

В быстро сдернутых перчатках

Сохранился оттиск рук,

Черный креп в негибких складках

Очертил на плитах круг.

В тихой мгле исповедален

Робкий шепот, чья-то речь.

Строгий профиль мой печален

От лучей дрожащих свеч.

Я смотрю игру мерцаний

По чекану темных бронз

И не слышу увещаний,

Что мне шепчет старый ксендз.

Поправляя гребень в косах,

Я слежу мои мечты,-

Все грехи в его вопросах

Так наивны и просты.

Ад теряет обаянье,

Жизнь становится тиха,-

Но как сладостно сознанье

Первородного греха...



 [380x510]

М.Врубель. Испанка. 1894.

Ищу защиты в преддверьи храма
Пред Богоматерью Всех Сокровищ,
     Пусть орифламма
Твоя укроет от всех чудовищ...

Я прибежала из улиц шумных,
Где бьют во мраке слепые крылья,
     Где ждут безумных
Соблазны мира и вся Севилья.

Но я слагаю Тебе к подножью
Кинжал и веер, цветы, камеи —
     Во славу Божью...
O Mater Dei, memento mei!

[564x700]

А.Я.Головин. Испанка.1906.

КОНЕЦ

          С. Маковскому

   Милый рыцарь! Дамы Черной

Вы несли цветы учтиво,

власти призрака покорный,

   Вы склонились молчаливо.

   Храбрый рыцарь! Вы дерзнули

приподнять вуаль мой шпагой...

Гордый мой венец согнули

   перед дерзкою отвагой.

   Бедный рыцарь! Нет отгадки,

ухожу незримой в дали...

Удержали Вы в перчатке

   только край моей вуали.

 

КРАСНЫЙ ПЛАЩ

Кто-то мне сказал: твой милый

Будет в огненном плаще...

Камень, сжатый в чьей праще,

Загремел с безумной силой?

Чья кремнистая стрела

У ключа в песок зарыта?

Чье летучее копыто

Отчеканила скала?

Чье блестящее забрало

Промелькнуло там, средь чащ?

В небе вьется красный плащ...

Я лица не увидала.

  [386x490]

А.Я.Головин. Испанка в зеленом. 1906 - 1907.

Лишь раз один, как папоротник, я

цвету огнем весенней, пьяной ночью...

Приди за мной к лесному средоточью,

в заклятый круг, приди, сорви меня.

Люби меня. Я всем тебе близка.

О, уступи моей любовной порче.

Я, как миндаль, смертельна и горька,

нежней чем смерть, обманчивей и горче.

[546x700]

А.Я.Головин. Испанка.

 

НАШ ГЕРБ

Червленый щит в моем гербе,

И знака нет на светлом поле.

Но вверен он моей судьбе,

Последней - в роде дерзких волей...

Есть необманный путь к тому,

Кто спит в стенах Иерусалима,

Кто верен роду моему,

Кем я звана, кем я любима.

И - путь безумья всех надежд,

Неотвратимый путь гордыни;

В нем - пламя огненных одежд

И скорбь отвергнутой пустыни...

Но что дано мне в щит вписать?

Датуры тьмы иль розы храма?

Тубала медную печать

Или акацию Хирама?

[400x536]

К.Коровин. Дама с гитарой. 1911.

Она ступает без усилья,

Она неслышна, как гроза,

У ней серебряные крылья

И темно-серые глаза.

Ее любовь неотвратима,

В ее касаньях - свежесть сна,

И, проходя с другими мимо,

Меня отметила она.

Не преступлю и не забуду!

Я буду неотступно ждать,

Чтоб смерти радостному чуду

Цветы сладчайшие отдать.

[473x698]

А.Я.Головин. Испанка с букетом желтых цветов. 1907 - 1908.

С моею царственной мечтой

Одна брожу по всей вселенной,

С моим презреньем к жизни тленной,

С моею горькой красотой.

Царицей призрачного трона

Меня поставила судьба...

Венчает гордый выгиб лба

Червонных кос моих корона.

Но спят в угаснувших веках

Все те, кто были бы любимы,

Как я, печалию томимы,

Как я, одни в своих мечтах.

И я умру в степях чужбины,

Не разомкну заклятый круг.

К чему так нежны кисти рук,

Так тонко имя Черубины?

[484x700]

А.Я.Головин. Испанка в черной шали.

Серый сумрак бесприютней,

Сердце - горче. Я одна.

Я одна с испанской лютней

У окна.

Каплют капли, бьют куранты,

Вянут розы на столах.

Бледный лик больной инфанты

В зеркалах.

Отзвук песенки толедской

Мне поет из темноты

Голос нежный, голос детский...

Где же ты?

Книг ненужных фолианты,

Ветви парка на стекле...

Бледный лик больной инфанты

В серой мгле.

 

ЦВЕТЫ

Цветы живут в людских сердцах;

Читаю тайно в их страницах

О ненамеченных границах,

О нерасцветших лепестках.

Я знаю души, как лаванда,

Я знаю девушек-мимоз,

Я знаю, как из чайных роз

В душе сплетается гирлянда.

В ветвях лаврового куста

Я вижу прорезь черных крылий,

Я знаю чаши чистых лилий

И их греховные уста.

Люблю в наивных медуницах

Немую скорбь умерших фей

И лик бесстыдных орхидей

Я ненавижу в светских лицах.

Акаций белые слова

Даны ушедшим и забытым,

А у меня, по старым плитам,

В душе растет разрыв-трава.

[485x500]

А.Я.Головин. Испанка в красной шали.

Я - в истомляющей ссылке,

в этих проклятых стенах.

Синие, нежные жилки

бьются на бледных руках.

 

Перебираю я четки,

сердце - как горький миндаль.

За переплетом решетки

дымчатый плачет хрусталь.

 

Даже Ронсара сонеты

не разомкнули мне грусть.

Все, что сказали поэты,

знаю давно наизусть.

 

Тьмы не отгонишь печальной

знаком Святого Креста,

а у принцессы опальной

отняли даже шута.

[369x545]

А.Я.Головин. Испанка в белом.