100 лет ЦОЛИПК.





Ученый совет НМИЦ гематологии, посвящённый 100-летию НИМЦ гематологии 24.02.2026 13.00

Выступление профессора С.И. Донскова
100-летие – это событие, это праздник!

Историю 5 поколений сотрудников Института в 5 минут не уместишь, она огромна и многогранна. Одно лишь перечисление имен займет время.
Это история труда и поиска огромного коллектива, история драм и курьезов, взлетов, и падений, реорганизаций и пертурбаций. Как же без этого!
Институт пережил и 37 год, и ВОВ м дело врачей 53 год и об этом есть что рассказать.
Я пришел в ЦОЛИПК в 1964 году. Значит из 100 лет уже более 60 – самый старый.
Тогда в институте работало около 1200 человек: ~500 научных сотрудников и 700 обслуживающего персонала. Была мощная хозяйственная служба, электромеханическая мастерская, где умельцы конструировали оборудование и несложные приборы для научных исследований.
Была сильная патофизиология, биохимия, производственные отделы препаратов крови и кровезаменителей.
Сегодня численность института почти такая же. Значит институт работает стабильно.
За 100 лет в институте работало не менее 6-7 тысяч человек, всех и не упомнишь, но каждый привнес что-либо от себя в общее дело.
Как говорят: «Каждый человек приносит пользу. И даже лодырь – хороший отрицательный пример». Но сейчас не об этом.
Первое поколение: Богданов, Малолетков – организация, серология. Спасокукоцкий трансфузиология, хирургия, Владос, Кончаловский, Гудим-Левкович – терапия, гематология.
Тогда гемоглобин измеряли не по Салли, а по Дервизу (Георгию Валериановичу) – фон-Дервизу (интеллигентнейший и деликатнейший человек) - девочка с персиками Серова – это его родная тетя.
Второе поколение: Багдасаров, Розенберг, Финоград-Финкель, академик Федоров, Лорие, Раушенбах. На их долю выпала война 41 года.
Я отношусь к 3-му поколению сотрудников Института. Наше третье поколение: мы все дружили семьями – Русанов, Суханов, Донсков, (Лялька, как мы ее звали) Любимова, Нина Хорошко, Кочемасов, Исаев. Ходили друг к другу в гости. К нам примыкали, чаще по праздникам, Виталий Троицкий, Исаев, Игнатов, Жамов, Ерамишанцев (больница им. Ерамишанцева). О каждом можно рассказать, каждый уникум, и внес свой вклад в копилку института. Конечно, надо их помнить! Наша память, к сожалению, не безгранична, многие фамилии уходят в небытие. Но остается их вклад в общее дело, их новации, формирующие современную профессиональную культуру в гематологии и службе крови.
В институте всегда царил дух взаимоуважения, дружбы взаимопомощи. Вся служба крови была дружна. Один-два раза в год устраивались пленумы службы крови. Съезжались все директора и научные сотрудники Институтов и станций переливания крови. Мы, стажеры, знали в лицо всех директоров, главврачей СПК и ведущих научных сотрудников Службы крови. И нас знали. Это была дружная семья единомышленников. Когда распался Советский Союз, постепенно стало распадаться единство Службы крови, отпала Прибалтика, Обособились Молдавия и Украина. А мы, стажеры, ездили на заготовку крови в Киев и Кишинев, и на конференции в Баку, Ереван, Харьков. Работники службы крови, повторюсь, ощущали себя единой дружной семьей.
Нынешняя эпоха (монетаризма) уже не та. Я думаю, когда этот монетаризм достигнет апогея, вернется прежний гуманитаризм.
Мне вспоминается Р.М. Уринсон – моя наставница. Она знала основателя иммуносерологии в службе крови Семена Львовича Малолеткова и рассказывала мне о нем. Он заведовал сывороточной группой (тогда лабораторий еще не было). Лаборатории появились позже.
С него началось определение группы крови 3 сыворотками А, В и 0. За рубежом применяли 2 сыворотки – А и В. Но в нашей многонационально полиморфной европеоидно-монголоидной стране антиген А полиморфен. Малолетков как-то это интуитивно понял, и чтобы не было ошибок, стал дополнительно применять сыворотку первой группы, которая, как оказалось, лучше выявляет слабые формы антигена А.
Семен Львович работал в Голицинской больнице. По некоторым сведениям, был главврачом (в 1902 году издал книгу «Доброе дело князей Голицыных», посвящённую 100-летию Голицинской больницы. К приходу в институт он уже был не молод. Начал прогрессивно терять зрение. Однажды ошибся при определении группы крови, а это был серьезный проступок. Багдасаров снял его с должности заведующего, но не уволил.
Последние годы. до самой смерти (где-то в конце 1941 года) Семен Львович, как рассказывала Раиса Марковна, приходил на работу и тихо дремал на диванчике, его никто не беспокоил.

Два слова об Андрее Аркадьевиче Багдасарове (Багдасаряне). Он не бы жестким директором. Напротив. Сын политзаключенных, родился в тюрьме. Как вспоминала Уринсон, во время дела врачей Багдасаров отправил всех заведующих клиническими отделениями во внеочередной отпуск, и никого не был арестован, как в других клинических учреждениях.

Благодарные заведующие после его смерти поставили ему золотой бюст, так называли этот памятник. Сейчас его куда-то убрали, не актуален, а зря. И мемориальный кабинет Богданова не на виду.

Еще один эпизод из жизни 2-го поколения. В ожоговом центре работал хирург Рафаил Иванович Муразян (супруг Нины Сергеевны Турбиной, с.н.с. у Ф.Э. Файнштейна). Прекрасный хирург (кандидатская по пулевым ранениям, докторская по ожогам), быстрый, эмоциональный, темпераментный, боксер-разрядник. Как-то на улице он стал свидетелем как какой-то мужчина нецензурно выразился в адрес женщины. Р. И. сделал ему замечание, просил извиниться, но и в свой адрес получил брань. Тогда Р.И., под общее одобрение окружающих, вразумил его «по-боксерски». А тот оказался не из простых, подал в суд. Суд должен был состояться, Муразяну грозил тюремный срок (года на 2).
Багдасаров узнав об этом, срочно командировал Муразяна в Корею, 50-й год, там была война, требовались специалисты по пулевым ранениям и хирурги-комбустиологи. Из Кореи Муразян вернулся героем, суд не состоялся.
Как-то один и новых сотрудников нецензурно высказался о руководстве Багдасарова и тут же получил от Муразана «боксерский» подарок. Продолжения дискуссии не было. Все поняли, что «по заслугам».
Если бы Раиса Марковна не рассказала мне все эти эпизоды, никто бы и не знал, что привнес Малолетков в Службу крови и как Муразян защищал честь женщины и родного учреждения.
Вот из таких тружеников и состояла многотысячная армия специалистов института и Службы крови в течение истекших 100 лет.
О. К. Гаврилов, как-то сказал мне: «2 млн (армию!) научных сотрудников государство оплачивает только для того, чтобы 2-3 из них своими работами оправдали затраты». «Вот поработать в полную силу на родное государство» говорил он, это достойно ученого. Ван Руд, известный голландский иммуногематолог, назвал Гаврилова: «Вери стронг комьюнист». И это действительно было так. Участник ВОВ, он и не мог быть другим.
Несколько слов о будущем института, в моем представлении.
Нынешние клинические науки носят, в основном, констатационный характер – бухгалтерский учет и статистика – частота заболевания, применяемые лекарства, сроки выздоровления. Для поиска молекулярных первопричин ни времени, ни средств не остается.
За последнее 100 лет наука о человеке не так уж сильно продвинулось. В моем представлении знать биологию человека – это значит уметь ею управлять.
Что мы знаем о механизме взаимодействия мать-плод. За 9 месяцев из 2-х гамет многофункциональный миллиардно-клеточный организм. Чудо…!
Вот когда мы научимся выращивать из 2 клеток гомункулуса в инкубаторе, можно будет говорить, что мы знаем природу человека.
А механизм архивирования знаний в головном мозге? Как и в какой последовательности протекают эти мгновенно протекающие био-электро-физико-химические колебания. А у нас даже нет НИИ, изучающих короткие биологические микро-импульсные процессы.
А как было бы хорошо передавать знания и опыт поколений в таблетке или встать под импульсный генератор и зарядиться знаниями.
Лейкозогенез – тоже вещь в себе. Где генная вакцина от гемобластозов…? Где предсказание или выявление лейкозов «pre in situ» …?!
Вот с такими представлениями я пришел в ЦОЛИПК, а пришлось заниматься насущными технологическими разработками – нужны были простые и быстрые методы определения резус-фактора, новые организационные формы обеспечения иммунологической безопасности гемотрансфузий в масштабах огромной многонациональной страны, именуемой СССР.
В виде пожелания:
Люди – врожденные прагматики и навскидку, инстинктивно, определяют пользу медицины. Вылечили больного, наложили гипс на перелом – в голову не придет оценивать полезно это или нет. Не просто полезно, необходимо!
В РФ в год проводят полтора миллиона гемотрансфузий, госпитализируют и вылечивают тысячи гематологических пациентов. А кто-нибудь подсчитал медико-социальный эффект отрасли. Где диссертации: «Социально-экономический эффект гематологического или гемотрансфузионного обеспечения». В денежном выражении подсчитать во сколько это обходится и сколько приносит государству. Думаю, отдача существенно превысит вложение. На этой основе можно удешевить лечение больных за счет доходной части бюджета. Кто возьмется за эту диссертацию?! Она просто необходима для развития отрасли.
Итак, прошло 100 лет! Не буду делать громких и нравоучительных призывов.
Наш институт нужен стране!
Институт жил, живет и будет жить дальше.
Продожение см. Вложение:
К 90-летию со дня гибели Александра Александровича Богданова
13541393_k_90letiyu_gibeli_aa_bogdanova.docx



Гематологический научный центр (ГНЦ МЗ РФ) - Центральный ордена Ленина институт переливания крови (ЦОЛИПК МЗ СССР)



Александр Божьев






Сергей Донсков
К 90-летию со дня гибели Александра Александровича Богданова