Письмо третье. Заключительное.
Любезный мой читатель!
Очень надеюсь, что письма мои тебе еще не наскучили. Поверь, что я очень стараюсь описать все многокрасочно и с пользою для тебя. К тому же письмо сие последне
Я завершил свой предыдущий рассказ на том, что мы приобрели заветные квиточки на посещение дома-музея человека, который, по меткому выражению, является "всем" и не только для литературы, но и национального сознания, то есть по просту Пушкина.
Верно, во время гурзуфского вояжа Александр Сергеевич не был даже Александром Сергеевичем, а просто Александром, коему шел всего лишь 21 год, который, впрочем, наделал немало шуму в Петербурге и который едва не был сослан в Сибирь за вольнодумное стихотворение "Ноэль" ("Ура! В Россию скачет кочующий деспОт") отчего-то очень не понравившееся Александру I. Холодные края заменили обязанностью "послужить" и сослали на... юг России, в Новороссию, частью которой и был тогда Крым.
Собственно дом, где жил в Гурзуфе молодой поэт, был построен герцогом де Ришелье, а затем перешел в собственность генерала Раевского, героя войны 1812 года ("батарея Раевского"), который покровительствал опальному творцу. Дом Ришелье-Раевского был единственным в европейском стиле на всем побережье, а потому там собирался цвет путешествущего по южному побережью Крыма дворянства. Однако довольно истории. Вернемся к настоящему. Внезапно путь наш к заветному дому преградила калитка санатория "Пушкино", а охранный человек сообщил, что за посетителями приходят один раз в час. Мы возразили, что, мол, экскурсия нам не потребна, но страж заветных врат был неумолим: только раз в час! Повезло лишь, что "час" наступал через пять минут. И ровно в 11-00 за нами вышла миловидная барышня, которая по дороге к зданию поведала, что в силу приватизационных дел музей оказался на территории частного санатория, а потому и свободный доступ к нему не возможен. Параллельно с вниманием (от слова "внять") увлекательной истории о приватизации крымских санаториев мы с великим удовольствием рассматривали парк.Я, конечно, не знаю, как выглядел парк этого лечебного учреждения до того, как стал частным, но сейчас он просто великолепен! Замысловато подстриженные кусты сочетались с гармонично рассаженными деревьями, а разнообразие зеленого дополняли цветочные пятна всех ПОЛУТОНОВ радуги. Однако в полной мере парком насладиться нет возможности, ибо посетители дома музея могут передвигаться лишь по определенному маршруту.
В доме нас встретила любезная хранительница мемориев, которая выдала папочку с описанием покоев Раевских, что позволило обойтись без нудных информациионых голосовых сопровождений. Жилая часть здания состоит из четырех почему-то проходных комнат (архитекторская мысль показалась мне тут излишне упрощенной), каждая из которых касается и "ситуации быта" и определенного момента творчества Александра Сергеевича, связанного с Крымом вообще и Гурзуфом в частности. Наиболее значим в этом ряду, безусловно, "Кавказский пленник", начатый именно в Гурзуфе. Залы хранят также несколько автографов основоположника великой русской литературы, прижизненные издания "Руслана и Людмилы" и "Евгения Онегина". Встретилась и знакомая всем филологам ЧелГУ разных лет и поколений "Юлия, или Новая Элоиза" в оригинальном французском издании, что навеяла некоторые воспоминания о студенческих годах. Частью экспозиции является и памятная комната одного из видных пушкинистов Бориса Томашевского, по инициативе которого и был создан музей. По завершении знакомства с экспонатами нам указали на любимый пушкинский кипарис, а еще и платан, посаженный в годовщину смерти поэта.
Словом, дом-музей оставил самые приятные воспоминания и рекомендуется к активному филологическому посещению.
Последним пунктом нашего сентиментального путешествия был парк первого гурзуфского санатория, основанного еще в конце века 19, с уникальными фонтанами, что были привезены по такому случаю из Италии.
Здесь сделаю очень небольшое лирическое отступление. И местный пушкинский дом, и первый санаторий, и вообще весь Гурзуф как курортное явление обязаны одному удивительному человеку: купцу первой гильдии Петру Ионовичу Губонину. Он в за два года до отмены крепостного права выкупил себя и семью, а потом, благодаря предпринимательским способностям (строил каменные железнодорожные мосты в России и Европе), стал "миллионщиком". О нем даже у Некрасова есть в "Кому на Руси жить хорошо"! Деньги свои он вложил в развитие курортного дела в Гурзуфе: выкупил разваливающийся дом Ришелье-Ревских и отреставрировал его, построил церковь, почтовую станцию и первый санаторий. Да и собственную дачу обустроил здесь же. Не правда ли, с точки зрения современного бизнеса, его поведение кажется странным и даже бессмысленным? Особенно грустно, что в настоящее время место захоронения этого замечательного человека утрачено...
Ныне санаторий Губонина - часть военного дома отдыха, а по сему пройти сюда просто так и посмотреть губонинские фантаны по идее можно только с экскурсией. Однако ближайший по времени заход на "тщательно охраняемую территорию" планировался только через час, что никак не устраивало, да и опять выслушивать "нотации" гида не хотелось (да и собственно губонинских фонтанов осталось всего-то два - остальные новодел). После интеллигентного общения с охранником на возвышенные темы мы были допущены в "райские угодья" за небольшой "благотворительный взнос". Италийские фонтаны понравились преизрядно, особенно творение позапрошлого века под названием "Богиня ночи". Парк, окружающий фонтаны, произвел несколько меньшее впечатление, чем "пушкинский", зато исключительно гармонично в растительности смотрятся корпуса дома отдыха, созданные в мавританском стиле и находящиеся в отличном состоянии.
За сим мы покинули гостеприимный Гурзуф с желанием сюда непременно вернуться.
С пожеланиями всего наиприятнейшего,
ваш покорный слуга, Д.Х.
PS Стоимость проезда в маршрутном такси Ялта - Гурзуф - 25 р., входные билеты в каждый музей - 200 р., "пропуск" в парк военного санатория - 50 р.