Вот и завершились 2 дня работы Президиума Совета по филологии, которые включали в себя и обсуждение ключевых вопросов по переходу на стандарты 3-го поколения, и научно-методическую конференцию «Коммуникативные и практически-прикладные аспекты подготовки бакалавра и магистра филологии». А это означало, что на 29 сентября остается всего один неисполненный пункт программы – поездка на родину В.М. Шукшина, в село Сростки.
Из предварительных разговоров я знал, что ехать туда далеко: кто говорил 4 часа, кто говорил – даже 4 с половиной. Ко всему прочему в этот день по прогнозу обещали дождик. Ни то, ни другое не пугало. Быть рядом со Сростками и не съездить?!
Утром, в 8 часов, мы и стартовали. Дождик, действительно, шел, но не проливной, а мелкий и временами. В этом лично я ничего плохого не видел – дождь в дорогу – общеизвестно есть хорошая примета. В Барнауле практически не бывает пробок, отчего из самого города выехали достаточно быстро, а дальше… дальше я попал в дорожную сказку! Трасса на Барнаул – Бийск – Сростки была просто замечательная, временами просто европейского качества. Я подумал, что именно в Алтайском крае идет настоящая «дорожная революция», про которую с каждого плаката лепит ЕдРо. Но мои ментальные восторги были моментально развеяны местными коллегами, сообщившими, что асфальт такого качества проложен по банальной причине – в Сростки постоянно ездят VIP-персоны (отметился, например, бывший Президент и нынешний Премьер). Не трястись же им по асфальтовым ухабам!? А, впрочем, ладно – пусть хотя бы так помогают людям приобщаться к прекрасному.
Первую остановку мы сделали близ села(?) Полковниково, где разбился последний избранный губернатор края, известный эстрадный актер, Михаил Евдокимов. Это очень странная и смутная история. С одной стороны, его автомобиль, двигавшийся безо всякого сопровождения, очень превысил скорость (около 200), водитель, видимо, не справился с управлением – и автомобиль врезался в одиноко стоящую березу. С другой стороны, уже тогда появилась версия о том, что смерть губернатора не случайна, что его просто убили. Евдокимов не вписывался ни в местные, ни в московские элиты. С алтайским руководством различных структур, включая силовые, у него была настоящая война, кроме того, они изо всех сил саботировали все его решения. А в Москве его совершенно не воспринимали как дееспособного управленца – достаточно сказать, что тогдашний президент Путин его ни разу не принял. Существует, наконец, мнение, что после именно избрания Евдокимова ВВП провел решение об отмене прямых губернаторских выборов. Ходили в крае слухи и о том, что в руки Евдокимова попали какие-то страшные документы, компрометирующее высшее руководство страны. По мотивам названных событий был снят последний сезон фильма «Гражданин начальник».
Я ничего не могу сказать о том, как Евдокимов справлялся с губернаторскими обязанностями, но могу засвидетельствовать – память о нем жива. Жители края собрали средства и на месте аварии установили небольшую, но очень душевную часовенку, где все время живые цветы.
Помянув народного губернатора, мы двинулись вперед. А впереди был город Бийск, который мы проскочили, особенно не сбавляя скорости, и который показался ухоженным и чистым. Вообще, хочу сделать одно замечание. Почему-то в Сибири и на Урале не наблюдается такая разруха, как в Средней Полосе. Алтайский край, например, тоже аграрный, подобного многим в Центральной России, но здесь нет «лежачих» сел, нет ощущения беспросветной безнадеги, какое возникает при взгляде на малые города и села в пространстве от Саратова до Белгорода. Я думаю, что все дело в сформировавшемся характере урало-сибирских людей, в свое время сделавших решительный шаг и покинувшие родные обжитые места, а затем преодолевшие массу трудностей уже в новой среде обитания? Может что-то еще? Не знаю, не знаю…
Вот, наконец, и Сростки. Удивило сразу многое – вновь построенная церковь (позднее выяснилось – на частные средства), постоянный асфальт, новая школа, облицованная сайдингом, масса небольших особнячков. Все это объясняется теми же причинами, что и хорошие дороги (см. выше). Музей Василия Макаровича Шукшина находится в здании бывшей школы, где он закончил семилетку (базовое образование для СССР 30-60 годов прошлого века). Там даже есть мемориальный класс, а в нем мемориальная парта, за которой сидел будущий автор «Калины красной». Экскурсию проводила очень милый и тактичный экскурсовод Наталья, из рассказа которой я узнал несколько любопытных вещей. Во-первых, оказалось, что правильно произносить фамилию писателя и режиссера нужно с ударением на первый слог (ШУкшин). Далее – его отец был репрессирован по так называемому «сростенскому делу» (там есть газетная вырезка о нем), под страхом расправы с семьей он подписал признательное показание, из которого следовало, что он на деньги, данные ему председателем колхоза, закупал оружие для свержения советской власти в Алтайском крае. По таким обвинениям предусматривалась только «высшая мера социальной защиты» – расстрел. Наша экскурсовод знакомилась с материалами этого дела, и ее потрясли «признательные показания» одной из простых колхозниц. На вопрос следователя: «Какой подпольной работой она занималась?» Ответила: «Занималась много и разной. В подполе капусту засаливала и картошку засыпала…» По «сростенскому делу» расстреляли 117 человек! Для села, пусть и большого, это цифра ЧУДОВИЩНАЯ.
Из-за всех этих ужасных событий мать вынужденно записала Васю на свою фамилию, под этой фамилией и семилетку он окончил. Не хочу пересказывать все прочие подробности биографии, их можно найти в другом месте. Единственное только скажу, что большинство своих фильмов Шукшин снял именно на Алтае, а финальный кадр фильма «Печки-лавочки» снят на горе (так ее называют местные, хотя это, конечно, холм высотой 285 метров над уровнем моря) Пикет. Там теперь стоит памятник (об этом позже).
Шукшинский мемориальный комплекс одним здание не ограничивается. В него входят еще два дома: старый материнский, где писатель провел детство, и новый дом, купленный за первый крупный писательский гонорар. «Старый дом» на поверку оказался новоделом. Просто так получилось, что «коренному» строению на момент реставрации перевалило за сотню лет, и он рассыпался в труху. Дом этот такой средненький по величине, состоял из двух половин. В одной жила семья Шукшиных, а другой сдавали квартирантам (чаще всего учителям, направлявшимся по распределению). На территории двора расположились незамысловатые постройки: сарай (как ее называют местные – стайка), маленький коровник и банька по-черному. Я впервые видел такую баньку, могу сказать, что внутри совершенно удивительный запах, ни с чем несравнимое сочетание хвои и костра.
По дороге в «новый дом» мы спустились к рукаву речки Катунь. Тут я увидел, видимо, типический пейзаж небольшой сибирской реки. В ней нет мягкости и прелести, присущих среднеполосным речушкам, а есть холодность и вечность какая-то.
Новый дом матери, где Шукшин практически и не жил, как я уже писал куплен на деньги, полученные за вещь под названием «Любавины». Тогда это был лучший дом в селе. В нем жил учитель пения (учителей тогда на деревне ценили). Дом, правда, большой, светлый, с замечательным палисадником и садом, посаженным уже после смерти Василия Макаровича. Среди дворовых построек можно отметить баню, построенную самим Шукшиным. Мать тоже недолго жила здесь. Оставшись без помощника, она поняла, что не в состоянии содержать "сооружение". Чтобы элементарно протопить такое строение нужно много дров и угля, а пенсия, как и у любой советской колхозницы, была мизерная. Пришлось дом продавать. У заборчика этого дома мне страшно понравилась лавочка (напомнила детство – я жил в похожем доме с печным отоплением и безо всяких удобств), и моя коллега Елена Евгеньевна Земскова любезно сделала два замечательных снимка, которые я помещу по приезде в Челябинск.
Последним пунктом нашей экскурсии была гора Пикет. На ней находится памятник В.М. Шукшину, воспроизводящий последний кадр фильма «Печки-лавочки». Там же построена небольшая сценическая площадка, где проводятся разные фестивали и мероприятия. Скажу откровенно – памятник мне не понравился (не понравился, кстати, и памятник, стоящий близ школы). Я думаю так: есть люди, подобные Шукшину и Высоцкому, которым нельзя ставить тривиальные монументы (вспомните песню Владимира Семеновича Высоцкого «Монумент»), они, словно бы, заключают в себе в прямом смысле этого слова бунтарский дух художника, коверкают истинный образ.
А что действительно понравилось – чудный вид на Сростки и окрестности с этой горы (у меня есть несколько видеофайлов, которые я также выставлю). Ошеломляющим был и облик деревьев, растущих на горе: они будто бы задались целью собрать на себе все самые яркие краски осени.
На этом содержательная часть экскурсии закончилась. На обратном пути мы заехали на рыночек, где продают мед всех видов и сортов и также «медпроизводные». Если бы у меня дома этого продукта не было в приличном количестве, может быть, что-нибудь и купил, а так не тащить же баночку тридцать часов до дома?!
Словом, все очень-очень понравилось. Мой совет, если будете в Барнауле – пренепременно езжайте в Сростки!
Наконец, хочу низко поклониться всем тем, кто организовал эту замечательную поездку: коллегам из АГУ Н.В. Бугорской, А.А. Чувакину, С.В. Дорониной и молодому человеку по имени Артем.