Разорванное небо.

Сначала я дрался, потому что не мог признать поражение, затем, потому что не мог, остановится и дико молотил разбитыми руками попадая чаще лишь по воздуху, потом продолжал драться от бессилия и когда, наконец, упал к их ногам, подумал, что наконец-то я могу прекратить всю эту бессмыслицу. Они долго вбивали меня в грязь дешевыми ботинками, топтали каблуками лицо, били под ребра. Они были моложе, сильнее, злее. Им было нужно что-то, что было у меня, но чего они сами никогда не могли бы себе позволить. Мои деньги, телефон, часы - слабые символы глянцевой жизни, куда я всегда стремился попасть. Они не могли не победить. За ними стояла вечная сила голодных волков настигших отставшего от стада молодого дерзкого лося.
Очнувшись в больнице, я не испытал боли. Не испытал и чувства ужаса, когда увидел в зеркало свое разбитое лицо. Не удивился сломанному носу и покалеченным ребрам. Мне не было обидно. Я вдруг вздохнул по-настоящему спокойно. Глядя на ровный ряд капель раствора, уходящего куда-то глубоко в мои вены, я понял - жизнь прекрасна! Я самостоятельно выдернул иглу, встал, подошел к окну и , распахнув тяжелые слипшееся в зимнем оцепенении , больничные ставни, посмотрел на равнодушное апрельское небо. Я вдыхал еще холодный воздух и каждой клеточкой своего битого тела пытался понять, что живу и, осознав это, как безумец улыбался неровному ряду белых облаков, разрывающих голубое пополам....
***
Большой старинный особняк был избран не случайно. Здесь все даже глубокие трещины вековой штукатурки хранили неведомые тайны. Последний владелец дома, граф Рыжов, затерялся в историческом хаосе во время революции. Говорят, в конце 70х он умер в Париже, последние годы, зарабатывая себе на жизнь, содержа приют для домашних питомцев, чьи хозяева по причине личных обстоятельств должны были оставить их на какое-то время. Молодым, граф был страстным поклонником вина, женщин и как говаривали, грешил совсем не дворянскими забавами. У особняка Рыжовых была дурная слава и молоденькие гимназистки, проходя мимо парадного, опускали глаза, заливались пунцовым румянцем. В 1908 ом из окна второго этажа выпала и ухитрилась разбиться на смерть известная певица Лешкова. Ее полуобнаженное белое тело, в расплывающемся по неровной мостовой красном, собрало толпу зевак. И лишь появление городового заставило праздных жителей и гостей особняка обратить внимание на отсутствие певицы. Пьяный граф, еле держась на ногах, стоя в оконном проеме второго этажа орал "вечерний звон" и призывал Елену Степановну прекратить этот дурацкий спектакль и подняться к нему в опочивальню. Был еще один темный эпизод ставший достоянием гласности, в 1910 в особняке скончался пожилой китаец, торговец опиумом. Вместо того чтобы выдать тело семье или жандармам. Пирующие устроили опыт бальзамирования, влив в совершенно желтого азиата весь его опиум. Несмотря на все усилия, через два дня китаец, все это время сидевший во главе стола начал таки нестерпимо вонять. Пришлось вызвать санитаров и за целковый ничего не объясняя сдать китайца на опыты в анатомичку. Граф сбежал в 17 ом. А дом остался. Во времена Нэпа здесь был крупный трест, позже Чека здесь расстреливало НэПманов и шпионов. Потом было НИИ, потом граждан проект, ну а когда все это блин хозяйство разорилось к чертовой матери, особняк купил Гоша Гришковец. Ну, нашло на него что-то и купил. Теперь к особняку вновь вернулась дурная слава и по комнатам, хранящим страшные вековые тайны вместе с призраками стали бродить не менее прозрачные "ночные жители" - золотые детки и проверенные временем модники. В пятницу четырнадцатого здесь опять устраивали вечеринку...
Огромная лестница проводила меня к тяжелым дверям. Я нажал кнопку домофона и объяснил обладателю хриплого мужского голоса, кто я такой, назвал имя, фамилию и оказался в парадной. Меня встретил и принял куртку маленький азиат в традиционной, то ли монгольской, то ли китайской одежде. Я зашагал по комнатам, перетекая по облакам запахов, цветов, звуков, лиц, настроений, почти не обращая внимания на происходящее вокруг. Бледные хозяева ночной жизни скучая бродили по пространству дома в темном, кожаном, шерстяном, джинсовом. Лениво шевелили губами, вдыхали гашиш и кокаин. Они встряхивали лохматыми головами и целовали в длинные шеи худых загорелых девиц. В одной из комнат стоял огромный антикварный рояль, а подле на маленькой золоченой табуреточке сидела девочка-кукла лет одиннадцати, читала стихе Рембо под звуки Шуберта. Хлопая длинными ресницами, беззвучно звеня золотыми кудряшками, кукла-девочка монотонно, тоненьким голоском читала про "фиолетовые пальцы на эмалевой стене". Я скоро обнаружил, что таких детей в особняке много. Гоша четко улавливал все эти моменты. Ветер принес моду на маленьких развратных девочек и невинных белокурых мальчиков. Под звуки патефона в зале кружила пара - мальчик лет 9 и девочка лет 8. Тут же сын любимого народом режиссера разглаживал на стеклянном столике белые дорожки. Его подруга с ослепительно белым бантом на шеи, курила гашиш, делая головокружительно глубокие затяжки. Я плавал по комнатам и искал Нат. Ту самую Нат, что вчера поцеловав меня холодными мокрыми губами в щечку, вручила маленькую золотую карточку - пригласительный билет в рай. Я смотрел по сторонам, но не видел ее. Здесь была куча известного народа, но не было ее. Я видел все эти рожи по телику, они и так порядком надоели. Я хотел видеть Нат. Я не зал здесь никого.
Мне хотелось, чтобы кто-то хоть немного родной и знакомый взял меня за руку и вырвал на мгновение из этого путешествия в 1907ой. Чтоб я мог упасть на диван, насладится абсентом и марихуаной, зная, что есть кто-то рядом. Нат устроилась на работу. Она была горда и довольная. Здесь другие деньги. Не те жалкие гроши, что она срывала в "яме" или "Шапочке". Она танцовщица. Она могла лишь танцевать и говорить всякую чепуху. Но все же она личность. Сильная и независимая. Человек, который сам выбирает направление движения своего. Она где-то здесь. Возможно пока в гримерке. Я упал на кожаное кресло в "Восточной» комнате. Сидевшая рядом девушка протянула мне косяк. Я благодарно кивнул, сделал несколько затяжек и хотел было вернуть, но девушки уже не было. Я докурил и ворвался в загадочные манипуляции доброго джина в огромной белой чалме. Совсем не такого как в дурацкой рекламе "Дью", а по-настоящему доброго, в шлепанцах с, загнутыми аж до колен, носами. Джин колдовал над кальяном, поглаживал свою "Хотабычевскую" бороду, бормотал что-то по-арабски и потягивал ароматный дымок. Джин улыбнулся, я улыбнулся ему.
Надо найти Нат. Я пошел бродить по комнатам. Маленькую девочку поставили на рояль и длинной школьной указкой задирали ей пышную юбку. Трое. Все лица мне были знакомы. Этот кажется политик, этот бывший редактор одного модного журнала. А этот... Понятия не имею кто он. Но видел его где-то миллион раз. Девочка нарочито обижено визжала, чем приводила озорующих в дикий восторг. Под пушистым розовым платьем были белые кружевные панталоны.
Как я познакомился с Нат... Не помню. Хотя кажется так:
- Хочешь, я угощу тебя?
- Давай, - ответила она и подсела.
- Может, поехали ко мне?
- Поехали - ответила она и перестала рыться в своей маленькой сумочке.
Утром.
- Ты будешь завтракать?
- А у тебя фрукты есть, или сок. Я ничего другого сейчас на завтрак не ем.
- Есть - ответил я натягивая джинсы.
.. В большом зеле, здесь когда-то устраивали балы, колбасило, так что устоять было невозможно. Легкие пульсировали в такт техно звукам. На столах море выпивки. Я налил Виски, а услужливый запоздавший официант предложил лед.
Она подошла сзади, обняла за шею. Я узнал ее. Привет!
- Привет!
- А когда ты будешь танцевать.
- Я уже работала сегодня.
- Жаль, я не видел.
- В бархатной комнате. Минут сорок назад.
- Ну что ж в другой раз.
-Я тут еще побегаю по делам, а ты не уходи без меня. Позже поедем пить кофе.
-Я не ухожу.
Я ушел в другую комнату. Плюхнулся на диван. Ко мне на колени села девочка-кукла сосущая огромный красный леденец.
- Как тебя зовут?
- Надюшенька,- манерно ответила кукла и облизнула конфету.
- Слушай, вали-ка ты отсюда Надюшенька, - неожиданно грубо сказал я кукле и та послушно спорхнула с колен.
Я глотнул виски и почувствовал холод коснувшегося губ льда. Повинуясь какому-то внутреннему зову я встал и пошел в бархатную комнату. У дверей полуобнаженный негр выдал мне черную маску. Я удивился, но все же послушно натянул кусок материи скрывший мое лицо. Я отварил двери и оказался в полной темноте, нарушаемой лишь блеском малюсеньких свечей. Все в комнате - пол, стены, потолок, мебель было оббито тяжелым бордовым бархатом. На полу, на диванах, на креслах обнаженные тела в полумасках. Мужчины, женщины, дети. Я сел на уголок дивана завороженный безумной пугающе красивой картиной истеричного массового секса. Тела двигались под ритм Массив Аттак и порхание свечей, оттеняли сложные звуки бристольских электронщиков блаженными стонами. Я смотрел на все это действо, как грызун, завороженный светом глаз приближающейся гремучей змеи, я слушал эти звуки, как шорох чешуи безумно красивого подкрадывающегося дракона. Прекрасный голос сквозь ветер музыки надрывно пел "Энджел, Энджел..." и ему стонами вторили десятки безымянных голосов бархатной комнаты. Через мгновение я почувствовал чью-то руку у себя на ширинке. Мужская. Она умело расстегивала мне ремень на брюках. Я очнулся от оцепенения. Я не видел обладателя руки, но меня вовсе не радовала перспектива быть трахнутым неизвестным педиком. Я грубо вывернул шарящие по мне пальцы, ударил по маске кулаком. Ответное "Ой" потонуло в слышимых отовсюду стонах. Я резко встал, поправился и вышел. Луч света осветил ничего невыражающее лицо мальчика, кажется того самого, что танцевал танго. Маленький урод!
- Знаешь мне плохо, пойдем отсюда.
-Езжай один, я поеду позже.
- ОК. Увидимся.
Еле нашел свою куртку. Азиат куда-то делся, а заменивший его старик-швейцар не хрена не сек где че. Наконец вырвавшись из темного дома я зашагал домой, по пустынным мартовским улицам самого красивого города на земле.

***
Весь тот год я жил как у Христа за пазухой. Я был в ударе, мне не приходилось совершенно напрягаться чтобы поднимать достаточно большие деньги. Все идеи, которые я предлагал, принимались на ура, все работы мои раскупались мгновенно, все проекты осуществлялись. Иногда случалось так, что лишь одним звонком мне удавалось зарабатывать баксов 200. Я обленился, окончательно уверовав в свои безграничные возможности и просто жил прожигая свою молодую жизнь. Родители, конечно, были в шоке и чтобы не травмировать их и без того затравленную психику, я съехал от них в центр, сняв огромную квартиру на "Патриарших", на время пока ее владельцы, мои близкие знакомые уехали жить в Прагу. Снял за недорого. Года на два. Но уже через неделю понял, что жить одному в такой огромной квартире, мне не только скучно, но и просто не выносимо тяжело. Флат мой зарос в безумном бардаке и приходившая время от времени домработница, все чаще и громче ругалась на беспечного жильца, а потом вдруг и вовсе перестала захаживать, решив видимо, что те жалкие гроши, что я ей платил не стоят ее здоровья. Так в моей квартире появился Ден, мой старый близкий товарищ диск жокей, он снял у меня одну из 5 комнат, потом появилась Лиз, позже после нашего знакомства, Нат как-то тоже неожиданно оказалась в числе проживающих в моей квартире, последним заехал мой друг Димыч. Места стало намного меньше, квартира уже не казалась такой огромной и пустой. Конечно, я даже иногда немного напрягался на тему большого количества соседей, но все мы были настоящие друзья и так было гораздо веселее. Мы создали некую безумную богемную среду втянув под свое покрывало всех самых безумных представителей "глянцевой жизни".
Ден - DJ, Димыч -фотограф, Лиз - скульптор, Нат- танцовщица. Ну и я, Марк, просто Марк, который всегда в своей жизни брался за все, что не напрягало и что приносило деньги, но в случае если кто-то спрашивал меня, чем я занимаюсь, я отвечал, что я писатель, хотя не написал пока не одной книги, но когда-нибудь, возможно, все-таки напишу.
Вот типичное утро в нашей квартире. Я стою и жду блин, когда освободится ванная. А там совершенно некуда неспешат Лиз и Ден. Они всегда трахаются в ванной по утрам. Но почему они всегда трахаются в ванной по утрам?! Почему они делают это именно в ванной, когда я очень спешу. Куда? Да неважно куда, уже блин 12 утра и мне пора принять душ. Ненавижу садиться завтракать не приняв душ. А завтракать я очень даже хочу. Последнее время я просыпаюсь с диким аппетитом. Подхожу к ванной комнате, а там Лиз и Ден. Я должен слушать их смех и стоны. А самое ужасное, что они никогда не убирают за собой. И оставляют после себя на кафельном полу настоящее море лужиц мыла и спермы. Меня вовсе не радует перспектива поскользнуться на всем этом дерьме и умереть ударившись башкой об унитаз. Представляю лица моих родителей, когда в заключение патологоанатома они прочтут - поскользнулся на сперме! К тому же на чужой... Более глупой смерти не придумаешь. Лиз неплохая девочка, я знаю ее лет 5. Когда-то давно я жил вместе с ее подругой и даже собирался поженится, но все рухнуло. Та девочка как-то исчезла из моей жизни, а Лиз осталась, став хорошим преданным другом. У нее немного завышенная самооценка, но в остальном она прелесть. Сейчас, они очень сблизились с Деном. Я не против. Если они будут счастливы, мне тоже будет душевно хорошо. Но это не повод занимать по утрам ванную! Ладно, что это я... Лиз неплохой скульптор, несколько работ ее даже удалось продать за довольно неплохие деньги. Однажды был такой курьез. Лиз слепила скульптурку под названием "Губы", пришел покупатель, немец лет 40, сотрудник одной совместной фирмы. Он долго рассматривал фигурку и начал было слюнявить бумажки, когда Лиз стала пояснять муки своего творчества: "Сначала я хотела слепить жопу, ну ту дырочку, откуда какашки лезут, но жопа не получилась. Получились губы..." Немец перестал слюнявить бумажки и молча ушел. Лиз не расстроилась. Теперь "Жопогубы" украшают нашу гостиную. Ден сразу стал относится к Лиз совсем иначе, чем все. Он называл ее "инопланетной обезьянкой", "маленькой пружинкой". И теперь они вместе. Наконец ванная освобождается и я осторожно чтобы не поскользнутся сами знаете на чем пробираюсь к умывальнику, мылю щеки, чтобы впервые за 4 дня подвергнуть их бритью. Тут же в ванную влетает Нат.
- Марк, дорогой, выйди, выйди поскорей я опаздываю, Это вопрос жизни и смерти. Я спешу. Мне нужно принять душ и спешить-бежать...
- Если хочешь купаться, купайся пока я бреюсь, но уходить никуда я не собираюсь. К тому же, что нового в твоем теле я могу увидеть, или ты для продвижения карьеры тайно отращиваешь член?
Натали раздевается, показывает мне средний палец и скрывается под теплой пеленой водных струй.
Что сказать про Нат. Она необычный человек. Пока она живет, она танцует. На сцене, дома, на улице. Нет, не подумайте, что она как умалишенная все время дергается в метро и в потоке пешеходов в переходе на Пушкинской. Нет просто вся ее жизнь это танец, на который так приятно смотреть со стороны. Там все не настоящее, все игра, но именно это так и притягивает, заставляет тянутся как к свету, к этому маленькому худенькому существу. С каждым днем я отношусь к ней все лучше и лучше. Но это не любовь мужчины к женщине. Это любовь к прекрасному, в котором нет места ревности. Прекрасным должны наслаждаться многие. Настоящую красоту в сейф не спрятать. Я мог бы шагнуть сейчас под эту водную пелену, прижаться к этому легкому телу, почувствовать себя в ней, ощутить небывалое счастье близости, как это было уже не раз. Но ... Я просто провожу лезвием по щекам, чищу зубы и дождавшись, когда эта птичка выпорхнет по своим вечно безумно важным делам, иду под душ... один.
Димыч уже убежал в обнимку со своим "Никоном", Ден заперся в комнате и слушает новые пластинки, а Лиз вырезает на кухне из картона странные фигурки для вечернего сейшена. Мы конечно не Гоши Гришковцы, но тоже... наши домашние пати славятся в определенном кругу. Я всегда говорил, что когда несколько творческих людей собираются вместе, они всегда выдумают, как можно неплохо поразвлечься. - До вечера! - кричу я, выходя из дома Лиз и Дэну и лишь в слабом движении золотистых волос Лиз я читаю "до свиданья".
***
Горы притягивали меня всегда. Я читал про горы, смотрел фото белоснежных вершин, слушал рассказы Сенкевича про бесстрашных покорителей Эвереста. Но я никогда не был раньше в горах. И когда надо было бежать, я сбежал в горы. На наш Советский Кавказ, в "приэльбрусье". Дрожащими руками я протянул кассиру деньги и поезд увез меня до Мин. Вод, а там такси и уже через два часа ты оказываешься в стане Мальборро. Все знают эту страну. Ее придумал лет этак 30 назад Леобернет. Но в России это наверное не так хавается. Нужно было хоть чуть-чуть акклиматизировать эту потрясающую идею, перенести ее на нашу почву. Ведь у нас есть своя страна Мальборро, страна настоящих мужчин. Это пойма реки Баксан, дорога в приэльбрусье. Кто видел, тот поймет. Отвесные скалы и быстрая река, блестящие медью на солнце отвесные выступы и зелень весенней травы. Все как на тех картинках, на щитах 3х6, что расставлены по всему миру. Только ковбоев нет, да откуда в России ковбои. Вместо покоряющих диких мустангов, небритых мужчин в шляпах, здесь гордые свободные люди, покоряющие жизнь как самую страшную и непокорную стихию. Час путешествия по ущелью (страна Мальборро, как я его прозвал) и ты попадаешь уже в другую сказку, где сады цветут на фоне снежных шапок Чегета и Эльбруса. Мир меняется, и ты вдыхая грудью совсем другой воздух сбрасываешь со своих плеч невыносимо тяжелую ношу проблем. Может быть, я здесь первый и последний раз, крутилось у меня в голове. Уж лучше остаться навсегда здесь, чем вернутся и погибнуть там. Я остановился в маленьком частном отеле. Хозяйка сразу же накормила, голодного с дороги путника, предложив шурпу, шашлык и глинтвейн. Я сел за грубый деревянный стол и жадно съел все до последнего кусочка. Выпил стакан глинтвейна и стакан облепихового чая. И дойдя до своей маленькой комнаты, свалился на кровать, упав в глубокий черный сон.
Весь следующий день я провел на Эльбрусе. Конечно, Воробьевы горы чего-то стоят, но здесь совсем другие ощущения, совсем другая манера катания. Доска не слушается поначалу. Ее надо приручить, подчинить своей воле как того дикого мустанга. Я выучил как молитву названия горных станций "Азау", "Крогозор", "Мира"... Я поднимался и спускался вновь и вновь, пока, наконец, не остался на горе один. В последний свой спуск я падал не по неумению, а от дикой боли в не привыкших к такой нагрузке, ногах. Спускаясь пешком от "Азау" к Чегету, я думал, как же здорово, что я сбежал сюда. Это лучший мой побег в жизни, сколько бы раз я не убегал от своих проблем. Уже стемнело, когда я проходил по мосту через бурный Баксан. В стороне я увидел могучую фигуру незнакомого горца. Он стоял и смотрел на быструю воду. Потом повернулся ко мне, я почувствовал некоторый дискомфорт, да и неудивительно, горец был высок и плечист и что-то шло от него не доброе. Он постоял в темноте и пошел чуть прихрамывая в сторону Терскола. А я пошел спать.... Удивительное дело, несмотря на дикую усталость, спать не хотелось совершенно. Напрасно я считал овец и слонов с закрытыми глазами, вспоминал картинки сегодняшних безумных скоростных спусков. Сна не было. Не появился он и после того как я спустился в гостиную и хорошенько поел. Ночь звала меня куда-то и противится было невозможно. В такие моменты нужно слушать, что говорит твое внутреннее я и идти следуя всем его указаниям. Мое внутреннее я никуда меня, как нестранно, не звало, ему просто не хотелось спать. И я пошел в ближайший большой отель, в бар, выпить пару стаканов глинтвейна и по возможности послушать истории бывалых рейдеров. Там я познакомился с дядей Мишей.
***
-Высоцкий, он здесь жил. Знаешь?- дядя Миша опрокинул рюмку с водкой в рот и поморщился.
-Да, я видел табличку.
- Табличку... Городские. Туристы. Он здесь жил и песни свои писал, а потом здесь умер...
-Здесь?- я посмотрел на старого альпиниста с явным недоверием.- По-моему в Москве.
- По-моему в Москве..-передразнил меня дядя Миша.- Он здесь умер, на горе! Когда его гора победила... Ты вот послушай меня, как бывает, я с здесь с 85го года. Я здесь давно. Приехал кататься. И не смог уехать. Дочь у меня в Москве... Вот фотку смотри прислала. - с помятой фотографии улыбалась девушка лет 24, такая, каких миллион. - А здесь горы. Они лечат. Нет, слабого они убивают - сильного лечат. Я с 85 го здесь и проводником и инструктором. Приходят ко мне люди-говорят "на Эльбрус пошли", ну я говорю "пошли". Мы с товарищем собираем группу человек из пяти и идем. Вот в "приюте одиннадцати" последняя теплая остановка. Пьем чай. Все молчат, говорить ничего не надо. Гора этого не любит. Пятеро здоровых мужиков, которые хотят победить гору, собрались здесь и молча пьют чай. А потом мы идем... Но из пяти до верху доходят двое. Нет, не гибнут, у меня только один раз турист погиб, просто не могут больше идти, воздуха там нет совсем. Мы их вниз спускаем. Они сразу уезжают, потому что гора их победила. Если не готов, туда идти нельзя. А тот, кто дошел, стоит на самой высокой точке Европы, дышит воздухом без кислорода и оставляет в снегу флажок со своим именем. Только там же в снегу воткнуты вот такие флаги, - он широко развел руки,- с именами Янь, Хуянь, Ганс, Фриц. Чертовы иностранцы с Красной поляны на Эльбрус на вертолете прилетают фотографироваться. Гору совсем изнасиловали. Она молчит, копит, потом даст им под зад!....,- он замолчал, молча налил еще рюмку, выпил, и продолжил, он видимо был рад, что нашел такого благодарного слушателя,- а Высоцкий тоже не дошел. Он любил гору, а она его не приняла, потому что он уже был слаб. Он здесь умер сразу, как его спустили побежденным. Нет, физически его сердце остановилось в Москве, после того как вернулся, но все-таки умер он здесь.
Мы сидели с Дядей Мишей в пустом баре гостиницы и пили, он водку, я пиво. Он сначала щурился на мой легкий напиток, но потом перестал, здесь каждый пьет то, что хочет. Что здоровье позволяет. С утра кататься с бодуна может далеко не каждый. Он здоровый высокий грубый чуть седой, красивый русский мужик лет сорока пяти. В синем лыжном костюме. Я - двадцати четырех летний раздолбай в джинсах и "ониловской" ветровке, по виду явный мажор. Что нас свело вместе, усадило за этот столик. Наверное, то самое мое внутреннее я, что не давало мне спать. Я почему-то чувствовал, что в этом разговоре я найду многие ответы на свои вопросы, или хотя бы получу еще несколько подсказок.
- Здесь живут Кабардинцы, Балкарцы, Черкесы. И они не спрашивают, чьи это горы. Это наши горы. Твои, мои, их. Наши родные Кавказские горы. И Кабардинцы с балкарцами тоже наши родные. Русские если хочешь. Это же все Россия. Им без России нельзя, а нам без Кавказа. А "чехов" здесь почему-то не любят. Точно не знаю почему. Больше всего их не любят черкесы. У них на этот счет своя байка есть. Вот слушай. Знаешь, почему Сталин всех "чехов" с Кавказа сослал. А вот почему. Когда немцы на Кавказ рвались, тут все с немцами на смерть бились и черкесы и кабардинцы и балкарцы. Но небольшой отряд с полковником прорвался и пришел в чеченское селение. А его встретили с хлебом, с солью и полковнику их подарили белого скакуна, бурку и кинжал. А знаешь, что это значит для Кавказа? Ну, это все равно, если бы я назвал тебя своим братом и был готов до конца отвечать за свои слова. А они врагу... Их по закону войны расстрелять всех могли, а он, Сталин, когда узнал, всех выслать приказал. Вот так. Такая притча кавказская есть. А местные здесь мирные. Ничего не надо боятся. Здесь ведь не люди, а горы правят. А горы они всегда справедливы. Если что не так наказывают и никуда не уйти, 200 км. по ущелью, не убежишь от судьбы. Поэтому здесь не воруют, не убивают. Все мирно. Туристов сейчас любят. Они хлеб приносят. Их берегут. Ладно, все, поздно уже. Надо спать идти. Завтра группу на лыжи собрал. Возись с ними целый день. А ты летом сюда приезжай, вон на верхнем Чегете круглый год снег лежит. Катайся на здоровье.
- А на Эльбрус? Там же тоже снег круглый год.
- Нет на Эльбрус не надо. Эльбрус это гора. Там люди умирают.
Он махнул еще рюмочку, встал, махнул рукой на прощание и зашагал чуть покачиваясь к себе. Его преклонение перед Эльбрусом передалось немного и мне. "Эльбрус это гора, там люди умирают ". Звучали у меня в голове его слова. Ответов и подсказок я не получил, за то наслушался историй, которыми можно будет при случае веселить у костра друзей.
***
Люди на Эльбрусе действительно умирали. Поднимаясь на подъемнике, я то и дело выхватывал взглядом из общего пейзажа памятные плиты в честь умерших на горе альпинистов и лыжников. Гора не была простой. Но я ее не боялся. Я знал, что смерть моя не тут, что она очень и очень далеко, за много сотен километров от сюда. Я катался и не о чем не думал. Пока меня снова не настигло то самое, с чем отчасти связаны все события. Я снова, как тогда на нашей вечеринке с Лорен, все понял, все увидел и безумно испугался. Я встретил того самого великана горца. Он опять стоял на мосту и смотрел на воду. Был солнечный апрельский день и проходя мимо я повинуясь какому-то нашедшему вдруг чувству поздоровался. Великан повернулся и я впервые разглядел его лицо, темное от Кавказского солнца, заросшее густой черной, как смоль щетиной, густые черные брови и черные хищные глаза.
- Здорово, здорово, русский, - совершенно в непривычной манере ответил великан.
Я остановился и то же стал глядеть на воду. Мне подумалось, что этот горец может быть сейчас расскажет мне что-нибудь интересное для моей коллекции впечатлений.
- Меня Махмуд зовут, - сказал великан,- иди русский и запомни это имя. Я отдыхаю сейчас после ранения, а так бы сожрал тебя. Понял, иди с миром.
Я отступил, ошарашенный такой грубостью и недоброжелательностью и тут все увидел. Увидел село в горах, танки, Махмуда стреляющего из автомата, увидел русского паренька со скрученными проволокой руками, увидел страх в его глазах, увидел, как Махмуд стреляет ему в голову из пистолета, а несколько таких же бородатых, как он, смеются, потом увидел, как Махмуда раненого переправляют в Балкарию, подлечится к двоюродной сестре. И, наконец, увидел его смерть. От взрыва минометного снаряда, где-то в далеком ущелье, где горы совсем не похожи на русские. Все как тогда на вечеринке. Конечно, может это мое воображение разыгралось, но я знал точно, что это совсем другое. Все как тогда, когда все началось. Когда я впервые увидел подсказку.
***
Бой-френд Лорен пришел в галстуке. Идиот.
- Лорен, мацо, где ты нашла это чудовище?- прошептал я ей на ушко, открывая дверь.
- Не обижай его Марк. Он мне нравится.
- А как же я? Мы, кажется, тоже не плохо проводили время.
- Ну, возможно, я буду долго думать, если ты позвонишь и позовешь, и, скорее всего, приду, даже если к этому времени и выйду замуж за какого-нибудь парня в галстуке. Хотя, знаешь быть с тобой вместе долго невозможно. Это выше меня. Терпеть всех твоих друзей и подруг...
- Ладно, расслабься, иди со своим кентавром веселись, пиво в холодильнике.
На нашу ночную пати народ слетался как бабочки на свет фонаря. Вход только для своих. И стоит это бутылку виски или коньяка, или 2 литра пива. Короче мы как организаторы обычно заботились обо всем, но выпивка за счет гостей. По опыту знаю. В квартире легко на подобных пати затусовывало человек 60. Иногда попадались совсем мало знакомые люди. Друзья друзей. Иногда они были очень даже интересны, иногда нет. Но у наших вечеринок было одно огромное преимущество - безумное чувство свободы которое доступно лишь при изрядном употреблении алкоголя и наркотиков в компании друзей. Не один клуб не давал такого выплеска положительных эмоций.
Дэн занимал свое место за вертушками, Лиз оформляла комнаты, драпируя их тканями и украшая фигурками из пенопласта и картона, а Нат умудрялась разводить почти всех приходящих на вечеринку девчонок на спонтанный стрептиз. Вау! Что еще можно сказать. Какое-то время я тусовался у двери и встречал приходящих, проверяя у них наличие нашей клубной карточки- клочка картона с подписями всех жителей нашей беспокойной квартиры. Я встретил Тадира, драг дилера из клуба "Яма", Тарелку, милую девчонку полнушку, Соню, странную девочку которая предпочитала на наши пати выряжаться в готику, пару танцоров педиков "сашу" и "дашу", потом лица начали путаться я больше уже смотрел на наличие всех наших подписей на пропуске. Потом окончательно одурев от количества першего народа, попросил Димыча меня сменить.
Народ растекся по квартире, в голову бил запах марихуаны и благовоний. Кто-то уже вовсю врывался в денс. А кто- то спокойно пил и общался под покровом Лизовских цветных дропировок. Звук качал так что легкие и желудок сотрясались. Если бы ближайшие соседи были сейчас дома, с нами бы уже общался наряд ОМОНа. Но разведка доложила об их отсутствии. Переживать было не за что. Продираясь сквозь гостей, Я пошел на кухню, взять бутылочку пивка из холодильника. И просто офигел, увидев, что весь кухонный пол заставлен полными бутылками со спиртным. Они стояли вперемешку с декоративными свечами что приготовила Лиз. Зрелище было просто фантастическое. Зеленые, желтые, синие бутылки и горящие свечи. Как мексиканское кладбище в день всех святых!
Я покурил и пошел пробираться в зал. Натали танцевала на столе. осыпая все вокруг конфети. В руке у нее был фонарик. Время от времени она ловила светом пытающихся заниматься сексом пары и те под дружные крики ободрения возвращались в круг танцующих. В моей комнате которую я по глупости отдал под пати, на диване спорили Лорен со своим бой-френдом, я понял, что я здесь лишний и поспешил вернутся в зал. Нат уже втащила на стол какую-то мало знакомую мне девицу и раздела ее почти до гола под шумные звуки аплодисментов. Девица не чувствовала себя ни на грамм дискомфортно. Напротив, она улыбаясь подставляла свою красивую грудь под струи открытого кем-то шампанского. Мне нравятся такие мероприятия, но честно говоря я всегда не могу на них найти себе место, хожу все время туда-сюда. С одной стороны, я бываю всегда в курсе всего происходящего, но с другой никогда не могу как следует расслабится. Конечно, пока совсем не напьюсь. Я залпом выпил большой стакан виски и упал в к счастью свободное кресло. Сколько времени я там сидел, я не знаю. Я растекся в кресле и наблюдал за танцующими. Я люблю смотреть как люди танцуют, особенно, если они очень расслабленны и в танце раскрываются полностью. Отпускают себя полетать именно так я это называю, когда тело живет отдельно от головы, а мозг полностью расслаблен и занят лишь одним осознанием своей собственной свободы и раскрепощености. Я сидел в кресле и смотрел как танцует Нат. Она просто великолепно двигается. Хотя я знаю, что она никогда не отпускает себя. Она всегда следит за своими движениями. А может наоборот, она родилась уже такой и ее тело всегда просто знает как надо двигаться, а мозг всегда в полете. Она не такая как я и мне ее понять трудно. Я углубился в свои мысли, я видел огромных белых птиц летящих над бескрайним морским простором, я знал что одна из этих птиц - я, и , что эта птица летит дальше всех других. Та что справа уже почти прилетела, ее остров уже показался на горизонте, та что слева , прилетит к себе на гнездовье уже скоро, до ее родных скал минут 40 полета, ну а моя земля еще очень далеко, дни, недели, месяцы, пока наконец-то не появится клочок обледенелой суши. Или так не бывает, чтобы три птицы летели к разным землям.... Я очнулся от своих бредовых мыслей, когда увидел Лорен. Ей было грустно, она плакала. Я потянул ее к себе, обнял.
- Что ты малыш, не плач ,- шепнул я ей на ушко.
-Просто так грустно,- она была пьяна или просто много курила. Не знаю, но все равно она очень красивая.
-Пойдем?-сказал я ей.
-Пойдем,- услышал я ее дыхание и через мгновение мы оказались в моей комнате. Мир умер и на планете Z осталось в живых только двое - я и Лорен. А это значит надо любить друг-друга. Немедленно! А то придет рассвет и суровый Бог воскресит некчемное человечество...Надо любить друг-друга, руки на ощупь найдут единственно верную сейчас правду - рядом есть кто-то, кто нуждается в твоем тепле, а тебе так хочется кому-нибудь его подарить!
-Бери! Оно твое!
***
Под утро я несколько раз просыпался в холодном поту. Видимо я стонал во сне и Лора целовала меня в лоб. Я открывал глаза, но все равно видел одну и ту же картину: Лорен мертва. Ее прекрасные светлые волосы разметаны по ванной комнате, она лежит в лужи крови и никогда уже не встанет. Я протянул руку, почувствовал ее рядом живой и теплой. "Это сон, дурной сон"- шептала она мне где-то совсем рядом. Это сон, просто сон, твердил я себе пока не провалился в темноту, где не бывает никаких снов.
Просыпаюсь - в голове пусто. Никаких мыслей. Потягиваюсь. Лорен рядом нет. Наверное она в ванной. Надеюсь гости большей частью разошлись. Конечно разошлись, под утро когда я просыпался уже кажется никого почти не было. А Лора хороша. Безумно хороша. Может она порвет с этим парнем в галстуке и немного поживет у меня. Я встал с дивана.( В камнате дикий беспорядок.) подошел к окну, и прорывающийся сквозь жалюзи утренний солнечный свет одел меня в полосатую рубашку арестанта. Я лениво потянулся еще раз. Дошел до шкафа сунул себя в шорты. Сделал шаг к двери и .... замер застигнутый врасплох страшным душераздирающим криком. Крик ужаса и отчаяния. Я остановился, а потом рванул туда где кричала Лиз. Да это она. Случилось что- то страшное. Лиз сидела у двери в ванную прислонившись спиной к стене и мотала головой, она что-то бормотала. Вся в слезах и крови. Крови здесь было много, на полу , на стенах, на двери в ванную. Рядом стоял Дэн, он пытался поднять и прижать к себе Лиз, но она все время вырывалась и сползала вниз по стене. Я поднял глаза и увидел то, что породило это крик. Я просто стоял и смотрел. Молча уставился на эту страшную картину. Больше я ничего не видел и не слышал. Как визжала тарелка, как блевал Тадир, как Димыч сползший на корточки тер виски и твердил "дерьмо, дерьмо..." Я смотрел туда в ванную и видел там то, что видел, как мне показалось совсем недавно в каком-то странном сне. В огромной луже крови лежало то, что еще совсем недавно было Лорен. Та, кого я целовал сегодня ночью, та кому на ушко я шептал ласковые слова. Это была Лорен. Она была изрублена, искрошена, ее лицо было обезображено, ее красивые волосы увязли в тягучем месиве крови и мозгов, а на умывальнике лежал аккуратно вымытый мезинчик с маленьким колечком...
-Где этот ублюдок? - заорал я и обвел все х бешенным взглядом. Я рванул пао комнатам. Я открывал двери ногой. Я искал его. Я знаю это он. Ревнивый мудак. Чудовище. А то кто же, кто?
-Марк остановись!- я почувствовал руку Димыча у себя на плече. Я вырвался, но Дэн и Димыч крепко схватили меня за руки. Мы упали. Я ударил кого-то в челюсть, в ответ получил отрезвляющий удар в ухо и затих, уткнувшись лицом в затейливый узор испанской плитки. Я не хотел рыдать слезы сами текли из глаз.
-Пустите меня! Я убью его! Убью!-хрипел я.
- Кого ты убьешь Марк? Кого?
-Этого мудака. Лорен с ним пришла! Он убил ее из ревности. К тому же его нет среди нас! Он либо уже сбежал, либо прячется! Это он ! Конечно это он! Да пустите вы меня!
Меня подняли с пола.
-Возможно он прав. Давайте найдем этого парня и просто спросим обо все. Только без глупостей! И кто-нибудь! Вызовите ментов!- это Димыч, даже в самой критической ситуации он не терял самообладания.
Мы пошли его искать по комнатам. Этого мудака в галстуке нигде не было. Потом зашли на кухню. Под столом храпел он.
-Сука вставай! - заорал я и ударил его ногой в живот.
-Марк не надо, может это не он.
-Не Он? Тогда кто? Я ? или ты Дэн? Вставай мудак. Расплата пришла.
Он поднялся. Он был все еще пьян. Рубашка вся в красном. Галстук как тряпка болтается.
-Ты убил Лорен!?
-...Лорен убита....как это, что за бред?
-Да убита и убил ее ты.
-Лора убита...кем... где...как... как это возможно . Я так напился... Она ушла стобой! Мы поругались !Она ушла с тобой! Ребята вы же помните я заснул. А Лора была с ним. Что с ней? С ней ничего не могло случится. Это какой-то злой розыгрыш. Да?
Он так нагло врал. У него вся рубашка в ее крови. Урод! Маньяк! Псих! Я схватил его за горло и подтащил к ванной. Меня никто не удерживал. Он сопротивлялся , но я сильно ударил его ногой в пах и бросил лицом в кровавую лужу.
- Твоих рук дело мразь.-мне хотелось ударить его ногой в лицо, но я сам получил удар в колено и отскочил. Он поднялся и испуганно смотрел на меня. В руке у него блестнул нож.
- Не подходи. Не подходи! - заверещал он- это не я, это не я!
Я увидел на полу ножку от добитого вчера танцами стола. Поднял ее и молча нанес удар. Один, второй, третий, шестой,.. седьмой...пятнадцатый ...двадцать первый... всего тридцать четыре раза. Первый пришелся по встретившейся на пути руке, третий по голове, десятый по тому, что еще не давно было головой... Потом я опустился на колени. Мне стало плохо. Меня вырвало. Приехала милиция и всех забрали. Я ехал в "бобике" и думал о Лорен. О том, что я видел ее смерть, я мог ее спасти если бы понял свой сон наяву как предупреждение. Но я ничего не понял. "бобик" перестало трясти, мы приехали.
***
-Димыч, что означает обувь?
-В каком смысле?
-Ну пожалуй я имею в виду символизм. Что может означать она как символ?
-Ничего она не означает, обувь означает только обувь и все!
-Но ведь что-то она должна означать! Кто-то не просто так положил эти босоножки на дорогу. И туфли на порог в мусарне.
-Какие туфли ? Какие босоножки? Ты бредишь что ли?
- Я говорю тебе про символы. Я спрашиваю тебя, что может означать обувь как символ , как подсказка, или вообще? Зачем она? Не смейся, это серьезно.
-А какая обувь?
-Детские босоножки, женские туфли и грязные домашние тапочки.
-Без людей? Просто обувь?
-Да , просто обувь.
-Не знаю давай спать.
Димыч замолчал на какое-то время, я даже подумал, что он спит. С дивана в Димкиной комнате, где он приготовил для меня постель, его не было видно. Я лежал в темноте , ощупывая глазами протекший потолок и даже начал было засыпать сам, но он заговорил снова.
-Обувь без человека это грустно. Если это не обувной магазин или не прихожая конечно.. Это как корабль без команды или как самолет без экипажа.
-А что она означает?
-Ничего не будет.
-?!.. Чего не будет?
-Ничего не будет совсем. Ни детей , ни женщин, ни дома. Ничего. Мне зачем-то так подумалось.
-Хреново.
-Да уж. Невеселая картинка.
- А чем все кончится?
-Ты о чем?
- Ну если ничего не будет , то чем все кончится?
Он задумался опять. Я вдруг обратил внимание на безумно громко тикающие часы. Свет луны теперь падал на циферблат. Стрелки показывали четыре сорок.
- Я не знаю чем все кончится.- вдруг отозвался опять Димыч.- Чтоб это узнать, ты сам должен вернутся к тому с чего все началось.
***
Двойное убийство в нашей квартире наделало немало шуму, про это даже по НТВ в программе "Криминал" сюжет показывали. Пытались некоторое журналистское расследование провести. Но что уж там. С меня и ментов хватило. Мурыжили две недели в СИЗо! Меня обвинили сначала только в убийстве Влада (именно так звали того парня), но потом видимо из-за того что следствие окончательно запуталось мне стали пытаться шить и Лорен. Как они прессуют все конечно слышали. Я уж и шкаф держал (это когда ставишь ноги на максимальную ширину о обхватываешь руками большой канцелярский шкаф, попробуйте так выстоять пару часов, с ума сойдете!) и сейф слушал (засовываешь голову в сейф, а они по сейфу молотком барабанят), и просто выхватывал конкретных пинков, ну что уж там говорить, злись не злись , а у них работа такая. Когда доказательной базы маловато, клиента нужно ломать , чтоб хоть как-то дело закрыть. Но я не сломался. Они утверждали , что я этого парня специально в кровь Лорен бросил, чтоб все улики уничтожить, точнее говоря, наоборот чтоб они против этого парня были. Да разве я тогда хоть о чем-нибудь думал?! Нет конечно. Помурыжили они меня, помучили и отпусли до суда. С обвинением "превышение необходимой обороны". Дело об убийстве Лоры закрыли, сделав заключение, что виновный этот самый Влад ( а то, кто же). Вот тогда на допросах и маячили передо мной эти туфли на самом видном месте в кабинете у следаков. Я все думал - вот сидят три здоровых мужика, а на подоконнике у них лежат женские истоптанные туфли лодочки. Зачем? Я даже спросил, как -то. Они посмотрели на меня, как на идиота: какие , мол, такие туфли. Я решил, что надо мной в очередной раз глумятся и больше не спрашивал.
Свобода встретила меня ласковым мартовским солнцем, грязью оттаявшим собачьим дерьмом и машинами поливалками. Дома мне устроили теплый прием с тортом и водочкой. Никто из моих меня в смерти Лорен конечно же не винил. Все были рады, что этот кашмар скоро закончится и мы все вместе заживем все той же привычной беззаботной жизнью. Все наше безумное семейство переживало небывалой творческий подъем- Лиз пристроила три свои работы в хорошую частную галерею, и на одну статуэтку намечался неплохой спрос, Дэн играл в четырех ночных клубах, иногда за ночь по 3 сета, и денег неплохо стал зарабатывать и звездой себя небольшой почувствовал. Съездил на гастроли в Самару и Питер. Ну а Димыч готовил к выпуску свой фотоальбом, "Всадники аппокалипсиса", тема была выбрана несколько странная, но именно на эту тему клюнуло одно крутое издательство. Дим гонял по городу и снимал катострофы, делал шикарные черно-белые снимки дорожных происшествий. Там было все: настоящие эмоции, жизнь, смерть, огонь, ветер, ужас, и счастье. Как-то я разглядывая их наткнулся на снимок раскореженной "Ауди", улетевшей в кювет в пригороде. Рядом лежал труп парня. "Ауди"такая же как у Дена. Мне стало не по себе.
-Дурацкий снимок.- сказал я Димычу.
-Ты находишь? И чем же?
- Тачка на Дэновскую похожа. Не публикуй его. Убери.
-Ну как хочешь. А сам снимок супер. Смотри как тени легли. Не нужно пульс у парня трогать чтобы понять что он мертв!
-Дим, сходи к врачу. Иногда мне кажется, что у тебя не все дома.
-Ладно, ладно. Это ты после того случая просто отойти никак не можешь. Успокойся.
Я конечно же не мог успокоится. Мне предстояло еще пережить суд. Хотя адвокат моих родителей смотрел на мое будущее с полным оптимизмом. Он говорил, что мы их все порвем, что меня оправдают. Забавно, но с судом особо не торопились. Мне сказали, что в лучшем случае он состоится в мае.
***
Машина на огромной скорости улетела с трассы, то ли не вписалась в поворот, то ли водитель резко крутанул руль, увидев что-то на дороге. Ночь. Скорость сто сорок. В таких случаях все происходит за считанные секунды. Раз! И картинки вокруг тебя смешиваются. Все мелькает в неровном свете фар. А потом ничего. Я много раз так улетал в кювет на своем спортивном "Порше", стоимостью 560 000$ Не справлялся с управлением, не вписывался в поворот, слишком большая скорость или мокрая дорога. Я прекрасно знал, что в таких случаях нельзя резко жать на тормоза. Нужно успокоится, выровнять руль и чуть притормаживая дождаться когда бездорожье погасит бешенную скорость. Но иногда на обочине было дерево или яма. И вот тогда машина ломалась попалам, обнимая всем своим металлическим телом твердую непоколебимую преграду и, кувыркаясь, становилась для всех находящихся в нутри страшным подобием кухонной мясорубки. "Нид фор спид" - хорошая игра. Правда ремонт "Порша" всегда стоил денег. Но деньги ведь не настоящие и , к тому же, после ремонта машина никогда не теряла своей стоимости и ходовых качеств. Это игра. В жизни все иначе...
Дэн вылетел с трассы на скорости 140км\час, перелетел через загродительный ров и подняв огромный фонтан земляных комьев уперся носом в незримую земляную прегаду в метрах 30 от дороги. Он не жал на тормоз, он пытался справится с управлением, если бы скорость чуть сбавилась, мы бы умерли на 10 метров ближе к дороге. А так ... я выжил. Я выжил , а Дэн погиб. То что он мертв я понял сразу. Не нужно было трогать рукой пульс, хлопать по щекам. Глядя на стул или кровать у вас никогда не возникнет желания искать у них пульс. Смерть иногда забирает из тела всю жизнь , до последней капли. И мысли не возникает потом искать даже крохотную искру. Дэн был мертв как стул, как кровать, как пепельница. Я выбрался из машины весь в крови и грязи. Падая я все таки добрался до дороги. Сел на корточки на разделительной полосе и раскачиваясь из стороны в сторону, стал тереть кулаками глаза. Не знаю зачем. Я просто тер их и тер. Руки мои были грязны и скоро я уже не мог ничего видеть от попавшего под веки мусора. Я попытался протереть глаза кроваво красной футболкой и в расфокусе увидел две приближающиеся светящиеся точки. Машина. Я вскочил и побежал на встречу. Зрение не возвращалось. Я стал кричать и махать руками. Кто-то схватил меня за плечо и с силой попытался остановить. Я вырвался пробежал еще несколько метров и обернулся. Рядом были люди. Трое. Один протянул мне чистую тряпку и я с ожесточением стал тереть лицо и глаза. Зрение не возвращалось. Я почему-то мог смотреть только очень сильно прищурившись.
- С вами был ребенок. Скажите, где ребенок?
- Какой ребенок?- кричал я- мы ехали вдвоем. Я и Дэн. Дэн погиб, я живой. Но плохо вижу...не было ребенка...
- Но...-он показал мне на дорогу. Я ничего не видел. Сосредоточившись я кое как разомкнул веки и увидел в свете фар, в том самом месте , где машина слетела с трассы, детские босоножки. Прямо на дороге.
- Может вы сбили ребенка? О боже...
Я слышал, что иногда от удара тело запросто вылетает из обуви. Но мы никого не сбивали. Это были просто босоножки , детские красненькие , с большой блестящей застежкой. Я сел на корточки и потерял сознание.
***
Мне всегда нравилось, как работают наши аудио пираты. Вот, например, еще во всем мире не вышел в свет "exiter" от Depesh Mode, а я уже вовсю гонял его в наушниках. Правда, потом, когда все же состоялась мировая премьера альбома и в продажу поступили лицензионные диски , и из всех мыслимых и немыслимых колонок зазвучали "Dreame on" и " Free love", оказалось, что мои пиратские версии несколько отличаются от тех, что в итоге вышли в тираж. Я не расстроился, а даже наоборот, очень обрадовался, так как теперь мой ДМ представляет собой некоторую коллекционную редкость. Вот и спускался я с Эльбруса по утреннему жесткому снегу под звуки немного не того ДМ. Жесткий снег-самое ужасное что может с тобой случится. Доска не тормозит совсем, а падать больно так же как если бы ты падал на голый асфальт. Можно запросто разбить колено или сломать кобчик. Я думал сначала переждать немного, когда высокогорное апрельское солнце растопит ледяную пленку и полоумные лыжники разрыхлят наст, но не хотелось терять не минуты. Скоро придется либо возвращаться, либо бежать куда-то дальше. Мое исчезновение будет замечено и менты с удовольствием изменят мне меру пресечения. К тому же наверняка меня уже запрашивают свидетелем еще по паре дел. Знать бы с чего все это на меня опрокинулось. Я подкатился к отвесному склону. Спускаться по нему было бы самоубийство, сейчас тем более. Там где-то далеко в низу, когда везде снег уже заканчивался и гора обнажала свои черные камни, одиноко тянулся белый след от сошедшей лавины. Шириной метра три и длиной метров триста. Он петлял между огромных валунов, пока наконец не подкатил к отвесному обрыву и опрокинулся в бездонную пропасть. Зрелище обычное для этого времени года. Но мое внимание в очередной раз, привлек след от доски. Он ровной полосой тянулся по белой дороге, петлял вместе с ней пока не оставалось метров двадцать до обрыва, тут неизвестный райдер наконец-то поставил доску на кант и начал торможение. Скорость видимо была безумно высока. Прорыв снежное покрывало до камней и черной земли, доска все мчалась к неминуемой гибели , но замерла в пол метре от пропасти. Тут невидимый экстримал, отстегнул доску, сделал несколько шагов по белому , оставив следы на долгую память о своем спуске, выбрался на камни и пошел пешком вниз. Я прекрасно представлял себе этот спуск. Но честно говоря, не отказался бы увидеть все это воочию. Я видел этого безумного парня, профессионального райдера. Как- то я поднимался с ними на подъемнике и он , здоровый , лохматый, с торчащей в разные стороны бородой, громогласно смеялся и пальцем указывал на след своей доски.
Я бы тоже хотел уметь вытворять такие фокусы, но мне еще далеко до профи.
Внизу меня ждал облепиховый чай и шурпа. Ко мне за столик подсел дядя Миша.
-Да с новичками тяжело бывает. Вот попадутся несколько бестолковый и капец. Вся группа тормозится. Возись с ними , объясняй по двадцатому разу. Ты на лыжах катаешся?
-Нет, я на доске.
-Доска, это другое совсем. Я доску не понимаю. Лыжники не понимают сноубордистов, а те не понимают лыжников. Но и те другие на одной горе катаются и потому друг друга уважают. Вместе рискуют. И если что всегда помочь друг дружке должны.
- Слушай дядя Миша, вопрос, конечно, не к тебе, но ты многое знаешь, может поможешь. Бывает так , что человек многое знает про других. Что было, что будет, а про себя не хрена не знает. И главное не поймет, то ли дар это у него такой, то ли проклятье.
-Ты про себя?
- Ну в общем да. Есть у меня такое. Много беды от этого уже случилось...
-Это дар. Когда знаешь будущее и можешь понять прошлое. Но кем подарен и для чего? Я таких случаев не встречал. А ты, что все знаешь? Или так,
моменты.
-Моменты. Это как подсказки пока. Вижу фрагмент и его хватает. Да и то не всегда. Вот про вас ничего к примеру не вижу. Как будто кто сверху кидает фантики, а я подбираю. И не мне решать какой фантик упадет.
- Был тут старик один, в прошлом году умер. Плита памятная о нем на Азау стоит. Сто девять лет прожил , на Эльбрус пятьдесят семь раз ходил, в последний раз в сто четыре года. Вот как! Гора его любила. А он силы из нее черпал. Вот и жил столько. У него говорят тоже дар был. Если кто не доброе сделал , он знал всегда. Приходил к провинившемуся домой, поговорит и тот с повинной идет. Как узнавал, никто не знает. Бабки говорят, гора ему подсказывала. Уважаемый человек был. Когда умер, все приэльбрусье оплакивало. У него добрый дар был, он как отец смотрящий за всеми людьми приглядывал. Может и твой дар добрый, надо тебе самому только понять , зачем он.
-А если злой?
-Тогда с ума сведет тебя, душу порвет. Я не знаю точно, я так треплюсь. Тебе к старикам сходить надо.
-Да уж спасибо и за это. Мне таких знаний вполне хватит. Я уезжаю завтра. Берегите себя.
- Приезжай еще.
-Хотелось бы....- я встал из-за стола и побрел в номер. Я вдруг понял, что убегать больше нельзя, нужно разобраться во всем. Понять себя, понять природу всех этих вещей, а потом будь, что будет.
***
Мин.Воды встретили меня оглушительным запахом цветущих садов и войной. Я впервые вдруг ясно осозал, что идет настоящая война. Не где-то там на экране ТВ, а здесь, лишь в нескольких десятков километров от меня взрываются мины, гремят автоматные очереди, гибнут люди. Здесь же, в этом городе-саде о войне говорило все - и небывалое количество милецейских патрулей и блок постов, с ощетинившимися пулеметными гнездами, и огромное число военных, рядовых, офицеров, уже побывавших в жестокой мясорубке и тех, кто только приехал в этот рай на земле, который в одно мгновение мог превратится в самый страшный ад. Совсем недавно прогремел взрыв на Мин. Водовском "центральном рынке", погибли мирные люди. Город жил в страхе новых тер.актов и беспокойные милиционеры обыскивали всех и вся. Пока я дошел да вокзала, меня, обладателя типичной славянской внешности, остановили для проверки документов три раза. Я смиренно доставал паспорт, расстегивал сумку и показывал содержимое. Один особенно старательный мент пошарил по моим карманам.
-Деньги , валюта в больших количествах есть?-задал он совершенно глупый вопрос сразу после обыска.
-А большое количество это сколько? Мы, например, люди не богатые, для нас и сто долларов деньги большие.
-Пусть идет, что ты с ним возишься-, сказал его товарищ, и они удалились искать террористов в каком-нибудь другом месте.
На вокзале было очень много военных. Вход в здание вокзала, только по предъявлению паспорта. Город жил на осадном положении. Никто не знал откуда придет новая беда, но все были готовы к ее появлению. Я купил билет и в ожидании прибытия моего поезда, зашел в привокзальное кафе, съел пару безвкусных бутербродов. Пока я ел, все кафешки обошло несколько крепких парней. Хозяева, молча передавали им конвертики-пакетики. Что было внутри, догадаться не сложно. Меня поразила эта картина - огромное кол-во, ментов и военных, не прекращающиеся спец операции и бандиты , как ни в чем не бывало собирающие еженедельную дань. Жизнь идет своим чередом не смотря не на что.
***

Убивать друга это очень сложно, но все таки Костик выстрелил в бритый затылок Михаила. Сухой звонкий хлопок разнес по округе не добрую весть. Костя сел на, поросшей жесткой травой бугорок и закурил. Перед ним, раскинув руки, как крылья лежал его друг детства Мишка. Одной рукой он вцепился в жесткую Кавказскую траву, как будто хотел оттолкнуться и взлететь прямо в низкое небо. Костик затушил окурок о подошву армейских ботинок и взвалил тело убитого им товарища на плечо. До части едти километров 12. А Мишка, оказался гораздо тяжелее, чем он думал. "Хуйня, прорвемся",- проскрипел сквозь зубы Костик и зашагал вниз к холодной быстрой речке. Если перейти здесь в брод, то выйдет гораздо короче, правда там запросто можно напороться на "чехов", на прошлой неделе отряд Газаева совершил нападение на колонну бронетехники, погибло 15 человек, а "чехи" преспокойно ушли. Костик осторожно перешагивал с камня на камень, оступись он и быстрые воды реки, название которой он никак не мог запомнить, унесут тело Михаила. Он не хотел этого. Он должен был доставить тело Мишки в часть. Он должен сделать все чтобы тело друга было похоронено как положено. Что случилось между ними неважно. Этого было их личное дело. Костик давно планировал это. Он мучился, не спал по ночам, но все же он должен был это сделать. С войны должен был вернутся только один из них! Скоро домой. Маринка будет рыдать, упадет на Костино плечо и вся рубашка станет мокрой и соленой. "Как же так? Как ты его не уберег?"-спросит она. "Прости, прости. Я с тобой. Все будет хорошо"- ответит он. Костик оступился и провалился по калено в ледяную воду, но не отпустил тело, выпрямился выбрался из воды на скользкий камень и зашагал дальше. Еще метров десять и он выберется на берег. А там перейти через сопку, потом лесом минут тридцать и по дороге часа полтора, но на дороге может кто-нибудь и подобрать. Костик всегда думал, что Мишка гораздо легче. Когда они по шуточному боролись, он без труда отрывал его от земли, а сейчас он ясно понимал, что стоит ему уронить тело, поднять его на плечи вновь будет стоить огромных трудов. Тем не менее как только он ступил на берег, Миха сам , как-то соскользнул с плеч. Костя упал на мокрый песок и лежал минут десять уткнувшись лицом в острые прибрежные камни. Пуля обожгла ногу в тот самый момент, когда он попытался вновь взвалить мертвое тело себе на плечи. Вырвав кусок мясо из голени, она расплющилась о громадный черный валун. Костик упал, схватил автомат и стал стрелять.
Со стороны леса к нему приближалось трое...
Потом, когда старый майор с обоженынным Кавказским солнцем лицом, роняя скупые солдатские слезы, прикалывал Константину на грудь медаль, ему уже самому казалось, что дело было именно так, как сказали по Центральному каналу. "Развед. группа, возвращаясь с задания, напоролась на засаду боевиков, в ожесточенном бою с превосходящими силами противником погиб старший сержант Михаил Ряскин. Несмотря на гибель товарища и ранение в ногу, рядовой Константин Больших сумел уничтожить отряд боевиков из трех человек и раненый истекая кровью, добрался до части, неся на руках тело своего товарища более семи км."
Костик очень долго мыл руки, но запах не исчезал. Он принимал душ снова и снова, но этот запах преследовал его вновь и вновь. "Слышь Лень,- обращался он к молодому- "ты ничего не чувствуешь? Запах вроде какой-то." Не-а"-отвечал белобрысый Леня немного принюхавшись. "Странно, а мне кажется, что пахнет чем-то". Костик знал чем. Так пахло мертвое тело Мишки. И дело не в том, что это нельзя было смыть. Просто мозг навсегда запомнил его и уже не хотел стирать из памяти...
Костик ехал в моем плацкартном вагоне. Он лежал на нижней полке и уже третий раз прокручивал в наушниках кассету "Prodigy". "Это опасно!"- орало в ушах. Я смотрел на него и знал все! Знал историю про Мишу, знал, что Маринка уже полгода, как вышла замуж за некого Митю. Она не дождалась. А в письмах ничего такого никто не писал, чтоб не омрачать последние месяцы службы. Я знал , что по приезду в свой родной город, после долгих бесплодных попыток хоть как-то устроится в жизни. Костик навсегда исчезнет для своих родных. Зато убойные отделы всей страны собьются с ног в попытках поймать, безжалостного киллера про кличке Большой, стреляющего из автомата калашникова, с меткостью бывалого снайпера. Будут у Кости деньги , будет девушка, будет машина. Но до конца дней своих , он не сможет избавится от ощущения этого запаха, запаха Мишкиной смерти. Ранним январским утром, двое крепких парней, проберутся на арендуемую Костей виллу на Рублевке и задушат его и случайно оказавшуюся с ним девчонку. В марте, части их тел люди найдут в водах маленькой холодной, почти как та, речке.
Поезд летел сквозь пространство и время. И я широко раскрыв глаз видел, прошлое, настоящее и будущее одновременно. "Это Опасно!-орало в наушниках незнакомого мне солдата возвращающегося с войны. Он выключил плейер и ,звякнув медалью перевернулся на бок.
***

Дома меня ждала пустая квартира. Не было ничего, что бы напоминало о существовавшем некогда веселом братстве. Слой пыли на оставшейся хозяйской мебели подсказывал мне, что реябята разъехались недели две назад, т.е. сразу же после похорон Дэна и моего бегства. Я побродил по комнатам в надежде обнаружить чьи-нибудь личные вещи или записку. Но не нашел ничего, кроме грязных домашних тапочек. я не мог припомнить таких у кого-либо из нас. Это не Дына, не Лиз и не Нат уж конечно. Димыч таких пошлых тапок не носил принципиально. Димыч... Куда мог дется он? Лиз наверно в шоке. мне кажется, что смерть Дэна совсем сломала ее. Когда она узнала , она чуть с ума не сошла. Она рыдала сильнее чем Дэновская мать. Она трепыхалась как птичка в крепких руках своего отчима и кричала всякую чушь, что Дэна убили. "Он был гений и Они его убили! Кому нужен гений, он был пятном на белой девственной скатерти, разноцветное пятно с зелеными и оранжевыми разводами. А такие вещи все хотят вывести, выстирать! Дэна убили Они!" Лиз многозначительно смотрела по сторонам и плакала, тихо-тихо. Я тогда думал , что умру. Сердце лопнет. Мне было так больно, так страшно. Я отвернулся, прижался к некрасивым обоистым стенам , а когда набрался смелости повернутся и вновь взглянуть Лиз в глаза, на стене осталось маленькое соленое пятнышко на уровне моей левой щеки. На следующий день Лиз загремела в больницу. Добрые врачи тыкали ее худые руки иглами, вгоняя в невидимые вены литры успокоительного дерьма. Лиз успокаивалась, а потом вновь пыталась расковырять ногтями сонную артерию и все таки догнать, уже безнадежно ушедшего далеко вперед Дэна.
Тогда, на следующий день я сбежал в горы.
Раздался звонок. Знаете как звонит в пустой квартире, где уже никто не живет, телефон. Он звонит как приговор. Как смертельное послание, как вызов. Я слышал, где-то звонит телефон! Я обшарил все комнаты, но никак не мог найти источник раздражающего меня звона.
-Где ты ?-закричал я. Телефон разумеется не отозвался, но и не переставал звонить. Словно звонящий знал, что я дома и что мне понадобится немало усилий разыскать эту адскую машинку. Наконец я нашел наш старенький аппарат LG. Он был в комнате Дэна, под горой журналов о музыке.
-Да,- очень нервно заорал я в телефонную трубку,- слушаю.
-Привет старик! Я так и думал, что ты приехал, -это звонил Димыч,-бери-ка ты в зубы свои пожитки и мотай ко мне. Не думаю, что ты хочешь ночевать в этой дьявольской квартире один.
-Да,да. Конечно Дим. Спасибо. а как ты узнал, что я приехал?
-Тебя мой отец видел, он своего приятеля на вокзале провожал, смотрит -ты. Ну ты как там? В порядке? Приезжай - поболтаем! А то после всего этого дерьма, честно говоря, так одиноко!
***

Ветер догнал меня, когда я уже садился в маршрутку. Он ударился о закрывающуюся дверцу и грустно пошевелил мизинцем мои волосы, просунув ручонку сквозь форточку. Машина тронулась. Ветер, кажется, не желал ее преследовать. Я ехал по городу, мимо проносились странные предметы похожие на людей, на машины, на дома. Вместе со мной в маршрутке ехал мой микромир, со своим кусочком времени, своими законами, обитателями. От сюда странно глядеть по сторонам, ощущать это вселенское движение относительно себя. Кажется весь мир плывет куда-то, а ты и еще человек восемь это последние жители маленького клочка неколебимой суши. Я огляделся. Увидел ее. Молодую красивую. Она читала книгу (странное послание заблудившегося умника). Улыбалась, потом вдруг хмурила брови, забавно так вытягивала губки и через какое-то мгновение улыбалась вновь. Интересно, что она читает? Я не скромно наклонился влево, пытаясь разглядеть название книги, но сумел лишь увидеть суровые черты кубинского революционера на обложке. Я внимательно осмотрел незнакомку с ног до головы. Наверное это выглядело слишком вызывающе ,даже для этого микро мира. Хорошо одета, английскую классику умело сочетает с итальянских секси хулиганством, милые правильные черты лица, пухленькие губки, серые глаза и волосы цвета кованой меди. Красивое, чуть смешное создание.
-Остановите вот здесь, за перекрестком.- она убрала книжку в сумочку. Наши взгляды встретились.
-Как тебя зовут? - спросил я. Она не ответила, лишь улыбнулась и шагнула к двери.
- Оставь мне свой номер пожалуйста, мы созвонимся и ты расскажешь мне об этой книге,- не унимался я.
-Как? А ты не читал ее?
- Нет, а что надо было? Тогда тем более созвонимся. Я что-то отстал от жизни, меня нужно проконсультировать что к чему. Меня зовут Марк.
- лучше ты дай мне свой номер телефона. Я позвоню. Правда. Я Таня.- она еще раз улыбнулась.- я выхожу.
Машина остановилась, Таня открыла дверцу и шугнула на улицу. Я успел ей сунуть в ладошку визитку.
-Позвони!-, дверь захлопнулась и я не слышал ее ответа.
Машина поехала Таня стала переходить через дорогу, как вдруг ее расплющил догнавший нас ветер. Он подбросил ее метров на пять в воздух и прошелся по ней тяжелым своим дыханием. Нет , это не ветер. Ее сбило машиной...Джип "Чероки".. в номерах две семерки... Мы завернули за угол, никто кроме меня не видел всего этого. Я один сидел лицом назад. Мне хотелось закричать "стойте, стойте! Здесь человек погиб!" Но я сидел молча. Увиденное поразило и испугало меня. Несовместимость двух этих миров, микро и макро, таила в себе смертельную опасность. Я вцепился руками в сиденье и чувствовал эту незримую угрозу каждый миллиметром своего тела.
***

-Теперь ты знаешь все! Всю мою историю. Я болен? Или может быть я какой-нибудь колдун. Я знал заранее о гибели Лорен, о гибели Дэна. Помнишь, ты показывал мне фотографию разбитой "ауди"?
- какой такой "ауди"? Не показывал я тебе ничего.
-Ну как же, из твоего альбома, ты тогда катастрофы фотографировал.
- Ну да, снимал, но никакой разбитой "ауди " не помню.
-странно... Ну ладно. Вот... Я знал про всех этих людей их истории, хотя они мне ничего не рассказывали. Солдат в поезде, и чеченец в горах. Думаешь я псих?
-Нет, что ты. - Димыч замолчал . Заскрипел диван. Мне показалось, что ему уже порядком надоело выслушивать мои бредни и он решил попытаться заснуть.
-Димыч не спи, это очень важно для меня! Понять, что все это значит! Ты знаешь, мне иногда кажется, что я могу изменить мир. Нет. Не в смысле чего-то большого и глобального, но что-то могу. Мне думается, что я не вижу будущее и прошлое, а меняю его усилием своей воли. Я изменил будущее Лорен и как-то повлиял на будущее Дэна. И те люди, они тоже, случайно оказались в тисках моих мыслей... Но когда я так думаю, мне становится очень страшно.
-Спи, давай. Уже вставать скоро, а ты никак не угомонишься. Мы же хотели с утра съездить к Лиз и Нат навестить ты тоже хотел кажется. Спи, блин, колдун чертов! Это воображение у тебя шалит. И не удивительно, у любого от таких заморов крыша поедет. Спи.-Димыч замолчал и через минут десять сладко засопел. Я лежал с открытыми глазами, изучая подсвеченный восходящим солнцем неровный потолок. Трещины штукатурки образовывали загадочный узор и чем дольше я смотрел на него тем больше мне казалось, что это какое-то письмо для меня, и если я прочитаю то все смогу понять. Но язык был мне неизвестен. напрасно я ломал себе голову и всматривался до боли в глазах в эти неизвестные буквы, пока наконец черточки не стали расплываться и я вслед за Димычем провалился глубокий сон.
Я проснулся часа в три дня. Димыча уже, разумеется не было. И не много позлившись на себя самого, я умылся и поехал на встречу к Лиз.
***
продолжение следует...