[284x458]



Мать Мария Фелисити, настоятельница монастыря, всегда верила в чудеса, но за все свои шестьдесят семь лет на этой благословенной земле ей никогда еще не доводилось видеть их своими собственными глазами.
Чудо свершилось! Наконец-то они избавятся от этой озорницы!

Мать-настоятельница всегда жила по строгому распорядку. А потом в ее жизнь вошла Алесандра, и весь уклад монастыря нарушился. Мать Мария любила порядок, но казалось, Алесандра и хаос неотделимы друг от друга. Однако в ту минуту, когда своевольная принцесса покинула кабинет, глаза матери-настоятельницы наполнились слезами. Словно на солнце наползла темная туча. Видит Бог, ей будет так не хватать этой проказницы и ее проделок!

Его называли Дельфином. Он дал ей прозвище Сорванец.

– Вы хотите, чтобы я была с вами честна? Колин кивнул.
– Разумеется, хочу.
– Так и быть. Буду честна. Ваш отец говорил, чтобы я не доверялась вам, но поскольку вы настаиваете на полном доверии, а я пообещала быть с вами откровенной…
– Ну и?.. – подбодрил Колин.
– Я приехала в Лондон, чтобы выйти за вас замуж.

«Честность в данном случае просто губительна», – думала она про себя.

«Личность человека проявляется в манере носить одежду», – заметила про себя Алесандра. Колин оставил порот рубашки незастегнутым и не надел этот ужасный напыщенный галстук.Он явно был бунтарем, живущим в окружении консерваторов. Прическа его вовсе не модная, скорее небрежная. Волосы были довольно длинными, и он перехватил их сзади кожаным ремешком. Вся его внешность выдавала в нем независимого человека.

Потом долго стоял так, не спуская с нее глаз. Алесандра так и не проснулась. Ясно было, что она измучена бессонными ночами. Колин понял, что Алесандра оставалась рядом с ним во время его тяжелой болезни. Она самоотверженно ухаживала за ним, и, видит Бог, он не знал, что и подумать об этом! Колин решил, что он у нее в долгу, но отнюдь не благодарность переполняла его. Это юное создание все больше сжимало его сердце своей изящной ручкой. Как только он принял это как неизбежное, то попытался придумать, как бы освободиться из шелковых пут принцессы. Сейчас неподходящее время связывать себя с женщиной. Да, не время, и Колин был уверен, что не отступится от своих целей
и мечтаний ради женщины. Именно потому, что Алесандра была не простой девушкой, Колин должен избавиться от нее, и как можно скорее. Иначе будет слишком поздно. Проклятие, все так сложно! Колина переполняли такие противоречивые чувства. «Она мне не нужна», – повторял он себе снова и снова, но при одной мысли, что с ней рядом будет кто-то другой, у него сжималось все внутри.

– Просто потому, что я женщина, вы считаете, что я не могу ничего знать, кроме последних новинок моды, верно? Да, сэр, это для вас сюрприз. Я моду ни в грош не ставлю!
Колин никогда не видел ее такой рассерженной. Глаза ее превратились в синий пламень. Убил бы ее за это. Но сперва он ее поцелует, решил он неожиданно для самого себя.

Алесандра глубоко вздохнула, пытаясь отогнать горестные мысли. Она понимала, почему так встревожена. Видит Бог, она ходит по острию ножа и вот-вот влюбится в это чудовище! Для нее это было неприемлемо. Колин никогда не узнает, какие чувства она к нему питает. Алесандра не уподобится плющу, обвивая мужчину, который не отвечает ей взаимностью. Ей претит унизительное состояние неопределенности, и каковы бы ни были ее желания, она заставит себя думать, что ее свадьба – не что иное, как деловое соглашение.

Она плакала по крайней мере четверть часа, и слезы ее были горькими. Она вдруг остро, как никогда, ощутила свое сиротство. Понимая, что слезами горю не поможешь, она долго не могла остановиться.

Она не вдруг смогла спуститься с небес на землю. Алесандра припала к своему мужу, позволяя волнам блаженной покорности омывать себя. Сердцем она чувствовала, что, пока обнимает Колина, ей не о чем беспокоиться. Ей не нужно волноваться о том, чтобы сдерживаться. Он о ней позаботится. Алесандра прикрыла глаза и позволила волшебной сказке любви поглотить все ее мысли.

– Месть – это всегда безотказная причина, – заявил Колин, появившийся в дверях.

Видит Бог, она начинала уже чувствовать жалость к себе! Мать Мария в одной из длительных бесед с ней говорила девушке, что мужчины и женщины часто хотят того, чего никогда не смогут иметь. Зависть, объясняла она, вскоре превратится в ревность, а как только щупальца этого греховного чувства вцепятся в тебя, за этим последуют мучения. Ревность будет сжигать, поглощать человека до тех пор, пока не останется места для радости и любви или счастья. «Но я же не ревнива», – прошептала Алесандра себе самой.

Она ощущала тепло и безопасность нежных объятий своего мужа. Испуг, который она чувствовала несколько минут до этого, исчезал с каждым глубоким, прерывистым вздохом Колина.
– Бог мой, как ты хороша! – сказал он и перекатился на спину.
Алесандра подумала с улыбкой, что этот
мужчина не любитель цветистых фраз. Но разве в этом дело? Она была очень горда собой, потому что доставила ему наслаждение. Вероятно, ей тоже следует его слегка похвалить. Она перевернулась на бок рядом с ним, положила руку ему на грудь, туда, где глухо и тяжело колотилось сердце, и прошептала:
– Мне тоже было хорошо с тобой. Правда, ты самый лучший мужчина из тех, что у меня были.
Колин открыл глаза, чтобы посмотреть на нее.
– Я единственный, который у тебя был, разве ты не помнишь? – произнес он, судорожно сглотнув.
– Помню, – сказала она.
– Никакой другой мужчина никогда не посмеет прикоснуться к тебе, Алесандра. Ты моя.
Ее не обидело такое проявление чувства собственности. Ей было даже спокойнее от такого проявления чувств, потому что оно говорило о том, что она теперь словно приросла к нему. Теперь она принадлежит ему, и мысль о том, что она могла бы заниматься тем же самым с другим мужчиной, была ей неприятна. Есть только один Колин, и он принадлежит только ей. Алесандра склонила голову набок, прижимаясь к его плечу.
– Мне не нужен никто, кроме тебя.
Колин был очарован ее пылким признанием и наклонился поцеловать ее в лоб, благодарный за все.

– Колин?
– Да?
– Когда ты прикасаешься ко мне, кажется, мое самообладание исчезает. Ощущение такое, словно мой мозг отделяется от моего тела. Это бессмысленно, верно? – Она не стала ждать его ответа. – Это было так пугающе, непреодолимо – но это было также… замечательно.
Колин улыбнулся в темноте. Его жена была смущена и все еще взволнованна.
– Это и должно быть замечательно, сердце мое, – прошептал он.

– С любовью приходит ответственность, – прошептала Алесандра. – Я не понимала этой истины, пока не увидела, как мать-настоятельница пришла из-за меня в сильнейшее волнение.

Колин долго стоял так, не сводя глаз с Алесандры. Он должен оберегать ее, это самое главное в его жизни. У него никогда не возникало еще такого чувства собственности… или счастья, неожиданно понял он. Алесандра любит его. О Господи, он тоже ее любит! Это признание не вырвалось у него и не стукнуло обухом по голове, хотя эта картина была бы достаточно привлекательной, чтобы вызвать улыбку. Он давно знал, что полюбил ее, несмотря на то что упрямо отказывался открыто признать это. Одному Богу известно, у него были все признаки влюбленного. С того мгновения, как он встретился с Алесандрой, он вел себя как самый настоящий ее собственник и защитник.

Колин всегда считал, что чудеса предназначались для других. Но вот в один прекрасный день Алесандра вошла в его жизнь. Его принцесса действительно любит его. Сердцем он понимал, что ее любовь неподвластна никаким условностям или ограничениям. И если бы она встретила его одноногого, то полюбила бы так же сильно. Ему удалось бы вызвать ее сострадание, но не жалость. Все ее поступки указывали на самоотверженную решимость заботиться о нем.

И это, решил Колин, настоящее чудо. В конце концов Бог его не забыл.

– Я отказывался от того, что не представляет для меня ценности. Ты предлагаешь мне все, что только можно пожелать. Ты отдала мне свою любовь, доверие, преданность, ум, сердце, тело, наконец. Ни один из этих даров не обладает материальной ценностью, сердце мое, и если ты лишилась бы всей финансовой мишуры, которая тянется за тобой, для меня это ровно ничего бы не значило. Ты сама – вот все, что мне нужно. Теперь ты понимаешь?

– Колин, я впервые слышу от тебя упоминание о твоей ноге, – вмешался Натан.
– Он уже не такой щепетильный. В конце концов, его боль в ноге спасла нам жизнь. Если бы Колин не проснулся от судорог, то мог бы и не услышать Моргана. Мать-настоятельница говорила мне, что всему есть своя причина. Думаю, она права. Возможно, в свое время акула откусила немного от твоей ноги для того, чтобы ты спас меня и нашего сына.

Принцесса приручила Чудовище. Но все-таки Чудовище вышло победителем. Оно завоевало любовь Принцессы. И они были счастливы.