[314x475]
(Эдилин#1)
(Lavender Morning, 2009)

Эди верила в то, что если закрывается одна дверь, то открывается другая.

«Мой ангел-хранитель! — называла старушку Джоселин. — Даже не знаю, как бы я выжила, если бы не вы».

Джоселин проводила в доме Эди все выходные и большинство праздников. Это были два одиноких человека, которые нуждались друг в друге и радовались обретенной дружбе.

Эди понимала, как это страшно — ощущать себя чужой, ведь для Джоселин не было места в собственном доме, как часто бывало и в жизни самой Эди.

— В моей жизни был один- единственный мужчина — Дэвид, — сказала она, глядя на высокое здание, облицованное белым мрамором, именно здесь они встретились. Джоселин слышала эту историю раз двенадцать, но она никогда не надоедала ей. «Единственная любовь». «Любовь на всю жизнь». «Вечная любовь». Эти три выражения Джоселин слышала много раз. «Не торопись, — говорила мисс Эди. — Подожди, когда придет настоящая любовь», — советовала она, и Джоселин послушно кивала. Одна любовь навеки.

Мисс Эди заменяла ей и мать, и бабушку, и друга, и учителя.

«Моя дорогая, дорогая Джоселин! Извини, я не хотела бы показаться сентиментальной. Я не знаю, прошли дни или месяцы со дня моего ухода, но, зная твое нежное сердце, ты наверняка все еще печалишься. Я очень хорошо понимаю, что значит потерять человека, которого любишь. Многие из тех, кого я любила, уходили, а я оставалась жить. В те моменты мне тоже хотелось уйти…

Желаю тебе счастья, и, пожалуйста, помни, что я всегда буду наблюдать за тобой».

Джоселин понимала, что в ее разборчивости виновата мисс Эди. Она рассказывала Джос о мужчине, которого любила, он погиб на войне, но любовь к нему всегда жила в сердце мисс Эди. Джоселин слушала о настоящей любви и хотела того же.

— Да?
Приятный голос. Глубокий и мягкий. Как шоколад, подумала она.

Наклонившись над столом, парень посмотрел
на нее сверху вниз, причем с таким выражением, которое Джоселин не понравилось. Так смотрит очень самоуверенный мужчина, полагающий, что любая женщина может принадлежать ему, если он того захочет.

— Вы похожи на многих мужчин, с которыми я встречалась — и с которыми больше встречаться не хочу.

Джоселин умылась, надела ночную рубашку и залезла в постель. И сразу же подумала о Люке. Она не была настолько наивна, чтобы не понять: все, что он сделал сегодня, было лишь проявлением давнего соперничества двух мужчин. Люк заставил Джоселин ощутить себя женщиной, нет, скорее, молодой оленихой, из-за которой дерутся два самца. И невольно напрашивался вывод — Рамзи и Люк соревнуются в этом всю свою жизнь.

— Я не понимаю, Тесс, почему ты так цинично ко всему относишься?
— Может быть, это оттого, что я провожу все свои дни с адвокатами? Это заставляет меня смотреть на мир как на одну большую юридическую контору.

Тесс понимала, что если бы Люк Коннор подарил женщине хоть одну маргаритку, это означало бы очень много.

Маленькая церковь была набита битком. Когда Джос услышала, как пастор говорит
о том, что Бог использует все, что может, чтобы привлечь людей в церковь, она с трудом сдержала улыбку, прекрасно понимая, что многие люди пришли сюда сегодня только для того, чтобы увидеть ее.

Джос больше не могла сдерживаться, закрыла лицо руками и заплакала.
— Успокойтесь, — проговорил Люк и мягко привлек ее к себе, так, что ее голова оказалась на его плече. — Я не хотел расстраивать вас.
— Это не вы расстроили. Я расстроилась из-за того, что Рамзи сообщил мне.
— Что нет денег?
— И да, и нет, — ответила Джос, все еще всхлипывая. — Просто все оказалось ложью. Я обнаружила, что все, что я знала о женщине, которую боготворила, не больше, чем ложь. Кто она, откуда она приехала, даже кого она любила — все оказалось ложью. Каждое ее слово. Почему она все время лгала? Загадка. Потому что не доверяла мне? Я не понимаю.

— Интересно, что и в этот город пришел двадцать первый век. Что случилось со страстью? Где ухаживание? Где те мужчины, которые прилагают усилия, чтобы завоевать тебя? Где подарки? Где безрассудные поступки…

— И что собой представляет этот Грег Андерс?
— У нас было лишь одно свидание, но он показался мне таким милым и умным, и… от него исходит такое щемящее одиночество, что мне захотелось…
— Усыновить его?
— Ну да, выйти за него замуж и родить троих детей. Вчера я купила журнал «Модерн брайд».

— Я рада, что вы пришли и спасли меня, — сказала Джоселин. — Я как один из ваших пострадавших от пожара пациентов, только у меня шрамы не на ногах, а в душе.

Она действительно скучала по нему!

— В тебе изменилось что-то другое.
— Да, я решила, что ты мне нравишься больше, чем Рамзи.
— Ты решила? — без всякого выражения проговорил Люк, как будто это ничего не значило, но Джос увидела, что его бровь чуть дергается. Теперь это не было признаком лжи, но выдавало сильное волнение. — Ты мне тоже нравишься больше, чем Рамзи, — добавил он.
— Пусть он будет шафером на нашей свадьбе. Давай попросим его нести наши кольца?
Люк рассмеялся:
— Хорошая мысль. Но только если он наденет голубой бархатный сюртук.
Сердце Джоселин колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Кажется, сейчас ей сделали предложение. Или это она сделала? Что бы это ни было, она никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой.

— Я влюбился в тебя сразу, как только увидел, — задыхаясь, шептал он. — И мне все время казалось, что я знал тебя раньше… На небесах, может быть. Я знал, что ты моя и всегда будешь моей.
Она провела рукой по его щеке.
— Я тебя ненавижу.
Дэвид весело рассмеялся:
— Ты, конечно, знаешь, как выразить любовь к мужчине.

— Я решила продолжить традицию моих предков, поэтому выбираю мужчину, который умеет работать руками.
В глазах Люка вспыхнули лукавые огоньки.
— Почему бы тебе не подойти сюда? Я покажу тебе, как умею работать руками!
— С удовольствием, — сказала Джоселин, встала и вошла в кольцо его рук.