до вчерашней полночи мне была неизвестна
эта музыка, которой прекраснее быть не может.
ты - совершенное в инструменте каждом - подобие маленького оркестра.
ты вся, абсолютно вся - от лёгких волос до шёлковой крымской кожи -

вся звучишь! из адажио торопясь так настойчиво и настолько
без стыда перелиться в буйный престиссимо, подгоняя
дирижёра, что дирижёр-подросток, замирает, задыхается от восторга,
как астматик, ломает ритм, просит воздуха больше, кричи, пюпитр роняет,

и захлёбывается этой музыкой дикой, и тонет
в голубом миноре чуткой перкуссии лёгких,
помогающих флейте рта ни на миг не нарушить тона,
но чуть-чуть ускорить дыхание для полёта
пары скрипок, готовя гортань, смягчённую бренди
изнутри, а извне - поцелуями, мёдом, жестким ошейником чорным.

после скрипок - три пальчика клавесинных, плавно бродя и бредя
по лопаткам моим, стараются вынуть чёрта,
без стеснения когти врезая туда, где крылья
еле теплятся, но каждое пёрышко рвётся - в соло.

до вчерашней полночи мы друг друга не так любили…
что, мой ангел безжалостный, созрела до Мендельсона!?!?

Яшка Казанова