В детстве, когда мне было годиков пять-шесть, нам со старшим братиком очень нравилось ездить к бабушке и дедушке, папиным родителям.

Нас там всегда хорошо встречали, хорошо кормили вкусными блинами и пирожками. А еще там были белые такие блоки, из которых можно наделать было всяких домиков построек и дамино в которое мы быстро научились играть, а если не хотели, то складывали из них цепочку и опрокидывали. И карты там были игральные, но научились мы играть в них позже, а тогда строили всякие карточные домики. Колоды две-три дай нам, и мы с братом на пол дня тихие и спокойные.

Но ездить я любил к дедушке с бабушкой не только поэтому. Когда мы к ним собирались, то за нами приезжал дедушка и мы на общественном транспорте через весь город ехали к ним, а по пути дедушка всегда нам задавал всякие задачки. Спрашивал таблицу умножения, именно в троллейбусе по пути к ним домой, я выучил её. Мне всегда нравились задачки, которые были и веселые и в то же время достаточно сложные для меня, но разгадывал всегда. Наверно от того я любил, да и сейчас люблю матиматику. Это моё любимое детсво.

Но запомнился мне очень ярко один вечер, когда к нам приехал дедушка, но почему-то не захотел меня забирать с собой. Брата забрал, а меня не захотел. Тогда я ревел, устроил настоящую истерику. Но не помогла она мне тогда и я остался дома. Обидевшись закрылся в детской и там ревел весь вечер, покуда не пришла пора спать.

Я никогда не любил спать один в комнате. Наверно потому, что у нас с братом была одна комната на двоих. Одна кровать на двоих - двухэтажная. Мы всегда перед сном о чем-нибудь говорили. Но в тот вечер в детской был только я. Конечно же спать мне хотелось достаточно рано, а мама с папой продолжали смотреть телевизор за закрытыми дверями большой комнаты. Приглушеные звуки телепередачь доносились словно издалека. А мне не засыпалось, с каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее. Я уже и прятался под одеяло, и зарывался в свой угол, обнимал своего голубого огромного (как мне тогда казалось) слона с порваным ухом, но ничто не спасало. Я начал дико бояться. Я почувствовал себя будто в каком-то другом чужом мире. И я не выдержал.

Испуганый с большими глазами я побежал в большую комнату. Помню мамины и папины глаза - они очень удивились. Мама что-то делала за швейной машиной, а папа смотрел мирно телевизор, параллельно читая книгу, лёжа на растеленной кровати. Я же стоял в дверях и тихим испуганным провинившимся голосом сказал: я боюсь один спать.

И в тот вечер, на моё удивление, со мной пошел папа. На моё удивление, потому что папа всегда был для меня неоспоримой строгостью, которая не давала беситься как хотелось, которая всегда напоминала об уборке в детской и грозилась выкинуть неубранные игрушки. А тогда он как-то по-особому успокоил меня: тихо и так очень по-теплому. Сказал, чтобы не боялся и что будет со мной пока я не усну. И мне стало так хорошо, так спокойно. Не думаю, что папа долго сидел у кровати, ожидая моего сна - успокоение с усталостью обволокли и унесли в просторы фантазии.

Но эти несколько минут я запомнил сразу. Уже тогда, очень маленьким, понял как сильно я его люблю.

Это мама с папой:
[показать]

А это я таким был ребетёнком:
[показать]