Продолжаю публиковать свои размышления по делу священника о. Глеба Грозовского. В прошлой публикации я выдвинул версию, что это дело является ещё одним вектором экстремистской активности группировок радикального ислама (организаций, преследуемых по закону во многих странах мира). Сейчас поговорим о технических возможностях, т.е. о том, как могло быть сфабриковано дело против известного священника и почему именно против него (анализ виктимологии).  

Если поискать литературные аналогии, то следователь Гаврилов лично мне кого-то напоминает. Добросовестный служака, однако без фантазии. Следователь Гаврилов даже в расчёт не берёт версию, что о. Глеба могли подставить таким сложным способом, он так уверенно провозглашает, что такое просто невозможно, потому что нерационально, дескать, есть гораздо более простые способы подставы. И что из того, что они есть? Почему бы не проработать следствию версию сложной подставы? Вряд ли следствие должным образом проработало эту версию, защита уверенно утверждает, что во многих пунктах следователь подаёт недостаточно достоверную информацию, по крайней мере, по поводу комплексности психологических экспертиз потерпевших по этому делу. А это может быть ключевым пунктом всего дела. 

Если мы исходим из предположения, что священника подставил мстительный отец, или наркоторговцы, деятельности которых он мог помешать, тогда, действительно, схема подставы с участием сговора трёх семей звучит фантастически. Однако, если мы снимем этот узкий когнитивный фильтр восприятия, осознаем, что кому-то всё-таки может быть выгодна такая технически сложная модель подставы, тогда будет понятно, что это, хотя и сложно, однако вполне возможно на практике. Кому может быть выгодно сфабриковать дело против известного православного священника? Вспомним масштабы пропаганды суицида в соцсетях, террористическую атаку в аэропорту Брюсселя и другие террористические акты радикальных исламистов... Ещё с 2011 года я утверждаю, на основе психологической экспертизы книгоиздательской продукции, кинопроизводства, определённых кампаний в соцсетях и др., что радикальные исламистские организации ведут масштабную многовекторную психологически-культурологическую войну с христианским миром.

Иначе говоря, организации радикального ислама имеют мотив, имеют средства и возможность для совершения преступления в виде фабрикования дела против известного православного священника. Если, к примеру, наркоторговцам не выгодна такая сложная схема подставы, то для исламских экстремистов это вполне выгодно - подставить и создать большой информационный шум вокруг дела Глеба Грозовского. По масштабам информационного шума, следует допустить, что дело Грозовского, это первый случай нового вектора активности исламистов. Если у них получится, т.е. если защите не удастся доказать невиновность священника, вероятно, будут создаваться новые подставные дела против священников.

Почему именно Глеб Грозовский? Проанализируем факторы виктимологии (наука о жертве). Как метко выразился о. Андрей Кураев, Глеб Грозовский любил чужих детей, как своих. Это очень важный факт. О. Глеб искренне, с большой любовью относился к чужим детям, дарил им свои позитивные эмоции и воспринимал как родных, не делил детей на чужих и своих, а значит вместе с ними играл, ходил в походы, находился рядом, кого-то мог по голове погладить, обнять за плечо. И это нормально, это хорошо, это проявления чистой и светлой любви. Однако ещё это определённые факторы виктимологии. Много фотографий, где о. Глеб рядом с детьми, где он не отстранённый пастырь, а свой парень здесь, среди ребятни... Это ключевая позиция для тех, кто подставил о. Глеба. Не так много священников, которые так искренне относятся к детям, чтобы вместе играть, чтобы быть на равных с детьми. 

Итак, о технических вопросах подставы. Исходим из того, что есть крупная организация, имеющая мотив, ресурсы (финансовые и человеческие) для совершения преступной подставы. Какие могут быть возможности? Для крупной организации организовать сговор трёх семей не такое сложное дело, как это кажется следователю Гаврилову. Конечно, для этого они не будут в лоб заявлять, что они представляют экстремистскую организацию и "помогите нам сфабриковать дело против священника", а найдут соответствующий подход к матерям, к семьям, о которых смогут собрать информацию. Наверняка, собирали информацию о многих семьях детей, которые были в лагерях вместе с о. Глебом, а отобрали три семьи, по каким-то пока нам не известным причинам. Какая мотивация могла быть использована, какие мотивирующие факторы? Матерям могли предложить выдуманную историю о том, что о. Глеб, например, надругался над какой-то девочкой, однако полиция не завело дело, так сказать, "отмазали" священника. Отец девочки жаждет мести, справедливого возмездия для "злодея" в рясе, помогите выполнить благое дело, заодно обеспечите семью средствами, а мы знаем, что вы сейчас нуждаетесь. Это один из вариантов. Другой вариант, когда могли найти слабые места, например, кого-то из семьи замешанного в криминале и этим шантажировать, требуя недостоверных показаний. В общем, понятно, что есть варианты (и их не мало), каким образом могли убедить матерей пойти на то, чтобы те убедили своих детей свидетельствовать против о. Глеба, даже если он не виновен.

В связи со сказанным, я считаю необходимым возвращение дела на дорасследование с детальной проработкой версии заказа со стороны экстремистских группировок ислама, проведение не формального, а по-настоящему комплексного психологического обследования девочек, на предмет выявления гипнотических влияний, психологического давления или любого другого принуждения. С девочками, которые дали показания против священника, могли предварительно поработать специалисты-гипнологи и изменить воспоминания, либо убедить в том, что именно так и нужно говорить для каких-то целей, чтобы они так говорили. К примеру, в русле масштабной пропаганды суицида в соцсетях активно используются психотехнологии внушения, что установлено мною в ходе проведения психологических экспертиз и исследований такого рода кампаний. Не исключено, что в деле Глеба Грозовского также использовались психотехнологии. 

Моё предыдущее сообщение по данной теме: Дело Грозовского: соображения профайлера

Р. П. Еслюк. Центр интегральной психологии, соционики и профайлинга. Украина, Харьков.