В тот день стояла омерзительная погода. Над городом висела серая хмарь, моросил мелкий дождик, а я без зонта. Почему я оказалась без зонта - непонятно, ведь времени на сборы было предостаточно. Надвинув капюшон, в глухом незнакомом районе я описывала широкие круги вокруг некоей обшарпанной халупы в поисках дома 7 корпус 2. В глубине души я чувствовала, что это та самая халупа и есть, но я ж так люблю обманывать себя тщетными надеждами.

Когда оттягивать неизбежность стало уже совсем бессмысленно, я печально повздыхала и пошла внутрь. На проходной меня встретила полная дама лет сорока и потом мы долго взбирались на третий этаж. На мой робкий вопрос, почему в объявлении от дизайнера требуется знание кассы, мне была дана анкетка для заполнения. Я сильно расстроилась, но села заполнять. 

К тому времени я уже сильно задолбалась заполнять всякие анкетки. К тому же, прошло уже три года с того времени, как я законспектировала последнюю лекцию в своём ВУЗе, и с тех пор от отсутствия практики мой почерк никак не улучшился. Учитывая его изначальное качество, теперь он просто таки достоин Жана Франсуа Шамольона. Впрочем, справедливости ради, в этом году среди кадровиков нет моды на многостраничные опросники, где требуется подробно описывать своё генеалогическое древо в радиусе четырёх поколений и отвечать на завуалированные предположения, а не верблюдом ли является соискатель.

Мою писанину тётка внимательно осмотрела.

- Английский? - спросила с подозрением. Значит, даже разобрала отдельные слова.

-Английский, - гордо подтвердила я. Это было даже странно, как часто мне в своей рисулькиной деятельности приходилось иметь дело со всякими иностранцами, и как удачно меня спасало умение худо-бедно с ними объясниться, в отличие от коллег.

Тётка с уважением покивала головой и отдала анкетку проявившему заинтересованность начальству за соседним столом.

-Видите ли, - сказала она вкрадчиво, - Вам придётся выполнять не только дизайнерские обязанности.

Я выразила понимание. Это было ожидаемо. На своей прошлой работе я была и менеджером, и иногда курьером, и даже немножко бухгалтером. А что поделаешь, если условия малого бизнеса не позволяют содержать большой штат сотрудников.

-В кройке и шитье разбираетесь?

А вот теперь я чуть со стула не свалилась. В школе я честно ходила на уроки труда, честно кроила, вышивала  и абсолютно честно нажимала на педаль швейной машинки, но результат моих усилий почему-то получался весьма далёк от идеала. (Хорошо помню ту синюю юбку, которую я орошала горючими слезами, прежде чем в пятисотый раз распарывать швы. В конце концов её доделывала мама, кстати).  В общем, я честно ответила, что далека от кройки и шитья примерно как от альфы Кассиопеи и покамест приближаться не собираюсь.

Как жалко, сказала тётя, потому что помимо полиграфии мы занимаемся приёмом одежды и обуви на ремонт.  Как вы относитесь к обуви, спросила она. Я хотела сказать, что к обуви отношусь целиком положительно, буквально даже из дому выйти не могу без пары ботинок, другое дело, что от запаха обувной кожи периодически падаю в обморок. Но вместо этого почему-то раскланялась и сделала попытку унести ноги из этого ужасного места.

- А какую зарплату вы хотите? - внезапно подал голос мужик, заинтересовавшийся моей анкеткой.

- Нуу, двадцать пять, - ляпнула я наобум.

- А наши дизайнеры получают гораздо, гораздо больше! - торжественно заявил этот тип.

Я сказала, что это просто прекрасно. И сбежала.

На улице была чудесная погода. Дождь закончился. В зеркально-мокром чёрном асфальте отражались яркие пряди рыжеющих клёнов. Прохладный осенний ветер имеет свои преимущества перед летней жарой. Я поймала себя на том, что начинаю получать удовольствие от безработицы и от горы свободного времени, вновь маячившей впереди.

Впрочем, я ещё обещала им подумать...