я приехал туда. нет смысла рассказывать, чего это стоило. практически ничего. это стоило визита в посольство и желания выказывать удивление во время будущего путешествия. всегда и везде. так мне объяснил ясноликий посол. достижений так много, втолковывал он, что гости просто перестают удивляться. почему. а они устают, сказал посол. поэтому мы рассчитываем на вас. вы должны удивляться. и более ничего. всё остальное мы берем на себя. и храним у себя. в смысле? ну. все ваши отзывы о стране мы сначала послушаем сами, сказал посол, потом сохраним для потомков, а после опубликуем в нашем Журнале и в нашей Газете. делать нечего. я согласился. и мне на редкость быстро состряпали все бумажки. куда-то внесли. вежливо подвинули лист расписаться. что-то говорили еще с улыбкой и с легким восторгом. я уже стал уставать. но меня продержали час или два и долго еще в ушах звучала их странная музыка слов в восклицательной интонации.

так я приехал туда. до самой границы и города на краю я летел самолетом. но дальше, как оказалось, идут поезда. на это было много причин, объяснили мне на границе Этой Великой Страны. так она стала к тому времени называться. ну, так вот. лететь самолетом в столицу нельзя. потому что самолеты туда не летают. а в какие города летают, спрашивал я. ни в какие, ответили мне. люди не любят летать самолетами. у нас много другого транспорта, ответили мне. люди опасаются, что самолеты могут повредить Памятник Одному Человеку, тоже ответили мне. но почему, старался узнать я. потому что Памятник этот очень, очень большой. этот Памятник виден из каждого уголка Этой Великой Страны. он очень большой, снова всё повторяли мне. и еще потом тихо добавили, что сам Сам Человек не любит шум самолетов и тоже будет печалиться, если какой-нибудь самолет повредит его Памятник. ведь его возводили все люди и отдавали на возведение всё, что было в течение долгих двенадцати или семнадцати лет. а может быть двадцати семи лет. люди отдавали всё. чтобы Памятник Одному Человеку стал украшать столицу. и всю Эту Великую Страну. и они своего добились. Памятник Одному Человеку виден из всех концов и вовсе не обязательно ездить в столицу. чтобы ему поклониться. поклониться можно везде. нужно только знать, в какую сторону. но ведь он отовсюду виден, воскликнул я. нет, ответили мне, наши враги иногда и довольно часто напускают на нашу страну туман, песчаную бурю и смог. тогда какое-то время Памятник бывает не виден. но это очень короткое время, тут же добавили мне.

на приграничном вокзале припахивало паленым. людей на вокзале не было. по радио на стене передавали веселые песни и бойкие сообщения о прибытии поездов. но поездов не было. потом я узнал, что это шли сообщения о прибытии поездов на центральный вокзал столицы со всех концов Этой Великой Страны. людям любого города и села будет приятно узнать, сколько поездов приходит в столицу, объясняла мне девушка справочного бюро, которую я не видел, потому что окошко было закрашено черным квадратом, а поверх наклеен плакат с изображением Памятника Одному Человеку. но когда же прибудет мой поезд, спросил у девушки я. скоро, ответила девушка, очень скоро. а будет о нем объявление. нет, ответила девушка. здесь идут объявления о прибытии поездов на центральный вокзал Столицы, настойчиво повторила она. а на кой черт мне нужны поезда столицы, хотел я ей крикнуть. я ходил по перрону туда и сюда. все двери были закрыты. и наглухо. был закрыт ресторан. закрыты кафе. закрыты еще какие-то двери. вот кажется парикмахерская. но она тоже закрыта. я видел пыльные шторы где-то внутри. и ни звука. ветер доносил запах паленого. радио делало свои объявления. и подошел один поезд. локомотив с закрытыми окнами тоже замазанными черным квадратом малевича. три старых зеленых вагона. и только в одном из вагонов окна. окна на месте старых больших обойм совсем крошечные и матовые. невероятно. это мой поезд. в этом вагоне я поеду в Столицу. как мне узнать, чтобы не ошибиться. я снова двинулся к справочному окошку. девушка не отозвалась. окно было закрыто. никто не реагировал на мой стук. я снова был у единственного вагона с матовыми оконцами. эй, кто-нибудь. нет никого. быстро зайдите в вагон. это сказало радио. привокзальное радио. быстро зайдите в вагон, поезд сейчас отправится. этот голос также бойко рассказывал о прибытии поездов в столицу. может ли это теперь относиться ко мне. быстро в вагон. быстро в вагон. быстро в вагон. настойчивость переданного заставила меня открыть дверь, поставить багаж на железный пол тамбура и подняться внутрь самому.

кто-то захлопнул двери. я в этот момент шел по узкому коридору в вагоне. я услышал звук. дверь в вагоне захлопнули. кто-то торопливо прошел мимо матовых окон. и тут же вагон двинулся с места. поехали. я оглянулся. позади никого. впереди - ни звука. я в вагоне один. я могу сесть где мне захочется. на картонном билетике вместо понятных цифр непонятные знаки. ну. да, мне же объясняли в посольстве. ради светлого будущего в Великой Стране запретили использование арабских и римских цифр. ввели что-то национальное. что-то придуманное много веков назад, после забытое, а теперь вот переработанное для повседневного употребления. разумеется, это всё разработал один человек, которому и возведен знаменитый Памятник. конечно, я вспомнил, памятник тоже покрыт сверху донизу непонятными мне значками. и это не буквы, и не иероглифы, это цифры. их семнадцать, различных по значению цифр. хотя по другой версии - их двадцать семь. но их ровно столько, сколько строили Памятник Единому Человеку. в каждой цифре огромное напряжение всех людей этой Великой Страны, их ожидание и получение Великого Счастья. да, об этом писали в Журнале, купленном мною перед поездкой сюда. ожидание и получение счастье являются очень важными составляющими повседневной жизни людей Этой Великой Страны. каждый рожденный при регистрации тут же получает порядковый номер в очереди на получение своей доли счастья. и от работы каждого зависит, как быстро продвинется очередь только рожденного человечка. счастья хочется всем, но счастья на всех не хватает, а чтобы хватило, как можно больше, нужно усиливать темп работы. нужно увеличивать фронт работы. нужно улучшать качество продуктов. нужно активнее огораживать заводи. нужно убыстрять продолжительность жизни. мне было многое непонятно, когда я местами листая журнал, пытался читать фрагментарно разбросанные по страницам мысли Единого Человека. что значит, огораживать заводи? для чего? что в этих заводях? или как убыстрять продолжительность жизни? это значит, уменьшить или все-таки увеличить? как и за счет чего? ответов в журнале не было. только фотографии Памятника. бесконечные фотографии Памятника и иногда крошечные фигурки людей где-то у огромнейших ног.

вагон качало и дергало. что-то мелькало за матовыми оконцами. может быть ветви деревьев, может пригорки и заводи. может небольшие дома и тихие люди, убыстряющие своим рациональным трудом продолжительность жизни. вагон был пуст. радио не работало. купе проводника просто отсутствовало. как и туалетная комнатка, между прочим. перегородки между купе очевидно когда-то были, но теперь, это было видно, грубо оторваны, вырваны или насквозь пробиты. я увидел плакат, на котором доходчиво объянялось, что подобная реконструкция для вагонов придумана под руководством Единого Человека и служит для улучшения качества продуктов и убыстрения продолжительности жизни. потому что в результате разборки ненужных перегородок вагон становится легче, значит, меньше изнашиваются колесные пары, значит, может быть увеличена скорость его эксплуатации, а соответственно, люди, которые тратили на дорогу четверо суток, теперь могут тратить семнадцать часов. или двадцать семь по другой транскрипции. это позволило убрать из вагона туалетные комнаты и повысить чистоту территории, по которой проложены рельсы. это позволило убрать купе для проводника, потому что теперь один проводник успевает обслуживать не один, а четыре вагона и сидеть у окна ему некогда. кроме того, удаление двойных больших стекол также уменьшили вес вагона. а установка маленьких матовых стекол усиливает эффект удивления для людей. которые едут в столицу. и это скрашивает их нахождение в очереди за счастьем и убыстряет продолжительность жизни, так как удивление способствует учащению пульса и соответственно большей нагрузке на сердце. это было похоже на бред, но я сам обещал удивляться. и я удивлялся. думаю, что брови мои подвинулись вверх и оставались всё время чуть выше пока я изучал доходчиво изложенный и приятно раскрашенный плакат на простенке меж двумя крошечными оконцами. правда, я удивился отдельно, когда в самом нижнем правом углу плаката заметил крошечную надпись латиницей made in... и дальше название государства, стоящего в списке номер один как враг Этой Великой Страны. как это может быть, размышлял я. неужели этот плакат привозят оттуда? неужели там неизвестно, для чего этот плакат? или это игра такая? всё несерьезно. так быть не может. это какой-то сон.