по венам-тоннелям стелятся эритроциты-поезда. в них рандомно атомами веществ толпятся люди. я балансирую на полу тесного вагона, прикрыв саднящие глаза, и слушаю железный грохот за стенками. в нем явно прослушивается адская, хаотическая мелодия, состоящая из ударных и духовых, а в свистопляске проводов можно разглядеть босховский мотив. но это если открыты глаза. а ведь они закрыты, бессильные: не могут углядеть детали и в досаде сжимают ставни-веки, закрывая исходящий изнутри огонек.

мелодия меняет темп и тембр, успокаивается и затягивается; шторм втягивает в свои воды маленький кораблик, заливает его до бортов водой и швыряет в свой гладкий холодный зев. нет... на самом деле мы всего лишь проезжаем "серпантин" на рельсах, а я просто заснула, балансируя около точке невозврата.
бибирево. сажусь на освободившееся место. в дверь чинно заходит бабулька в мехах, за ней семенит маленький внук: в обносках.
дородная женщина занимает сидячее положение на скамейке рядом со мной, ребенок же остается, как служка: туда-сюда, туда-сюда. снова закрываю глаза: надоело.
***
Я нарисую коловрат у себя на запястье. Солнце взойдет и уйдет, и снова поднимется и скроется, прежде он совсем сотрется.
Я задыхаюсь в этом городе, тону в его бесчисленных сетях.
Глаза не находят в нем успокоения, поэтому стремятся закрыться.
Я украшу свой дом березовыми ветками, как только сердце почувствует весну.
Как только утренние лучи польются мне в окно, напоив огонек в глазах толикой жизни.