За прошедший семестр я видела свою официальную научную руководительницу лишь однажды и мельком. Мы с ней столкнулись в дверях родной кафедры. Улыбнулись друг другу, обменялись приветствиями и с чувством выполненного долга разбежались – кто куда. Дело было в середине апреля.

Помимо официальной научной руководительницы, у меня есть ещё неофициальная. У меня, вообще, всё не как у людей, как вы наверняка уже успели заметить. И чем дальше в лес – тем запущеннее это самое «всё». Впрочем, я отвлеклась.

Вчера я встречалась с той самой, неофициальной, научной руководительницей. Два с половиной часа. Два с половиной часа разговоров о диссертации. Разговоров, как из Страны Чудес, - психоделических, странных. Я это пережила, и теперь у меня каникулы. Окончательно и бесповоротно – ура!

Порадуйтесь за меня, что ли, по этому поводу. Потому что сама за себя я радоваться уже не в силах.

 

Некий товарищ с кафедры, который отчаянно пытался поругаться с нами в начале семестра, к концу учебного года вдруг, ни с того, ни с сего обрёл адекватность. Перестал нести чушь. Озаботился нашими с однокурсницей судьбами. Я тогда ещё в шутку предположила, что это он - на радостях по поводу скорого расставания с нами, не иначе.

А вчера оказалась, что и правда – на радостях. По этому самому поводу. С поправкой на то, что расстался он не только с нами, но и со всей кафедрой. И с университетом. Уволился, одним словом.

Лучше бы вместо него уволился Неуловимый. Или вместе с ним.  

 

Товарища с другой кафедры, который изображает из себя великого литератора, назначили каким-то начальником. Я этому не удивлена – он же такая удобная для всех кандидатура. И нет, это не комплемент. Совсем не. Скорее, наоборот.

 

У нас на факультете сейчас в самом разгаре какие-то кадровые перестановки. Наблюдать за ними – одно удовольствие. Правда, весьма сомнительное.

 

Прямиком из университета я поехала на другой конец города – за новым фотоаппаратом, взамен добитого жизнью со мной нежно любимого старого.

 

В Москве есть три фирменных магазина Sony. Один из них расположен в центре, недалеко от меня, но там, по закону подлости, никогда не бывает того, что мне нужно. Два других расположены… оригинально: на «Войковской» и в «Алтуфьево». Человек, который запихнул их в такие дальние дали, за что ж ты так с потенциальными покупателями?

 

«Войковская». Всего полчаса на метро, если ехать из центра. А по ощущениям – просто край света. В далёкое Подмосковье, по моим ощущениям, ехать и то ближе. И уж, конечно, намного приятнее.

А ведь когда-то я там работала. Не в Подмосковье, конечно. На Войковской. И как только моталась туда-обратно пять раз в неделю – загадка. Но, помнится, что моталась без особых страданий.

Это было моё первое место работы, кстати. Очень хорошее место, между прочим. Меня не должны были взять туда – я не подходила по требованиям. Но, тем не менее, взяли. Почти за красивые глаза – за красивый голос. Так и сказали, когда давали договор на подпись. Хе-хе.

 

Старый добрый фотоаппарат служил мне верой и правдой почти тысячу лет. И где мы с ним только ни были. В какие переделки только ни попадали. Обычная «мыльница» на все случаи жизни. Я очень хотела точно такую же. Но, увы, таких больше не выпускают. Пришлось выбирать другую.

Новая «мыльница» - почти точная копия старой. Та же марка. Та же линейка. Даже оттенок – всё тот же. Только размером поменьше и с большим количеством полезных функций.

А старую я всё равно оживлю. Как-нибудь. И прихвачу с собой в очередную в поездку – просто на всякий случай. Ну да, к некоторым вещам я привязана куда больше, чем ко многим людям.