Теперь осталось только в Йельский университет документы подать. Или в Оксфорд. Для полного счастья. Впрочем, я отвлеклась.

На вчерашнее собрание студентов я ехала с прямо-таки неприлично большим запасом времени, а также со смутным предчувствием бюрократических неприятностей, которые были просто обязаны свалиться на меня после того, как ещё в июне месяце я позволила знойной женщине, олицетворявшей весь секретариат университетского колледжа, выпроводить меня из своего кабинета раньше, чем я успела сообщить ей, какой именно предмет мне бы хотелось изучать в их славном заведении. И если лишние полчаса, благоразумно оставленных мною для блужданий по лабиринту разномастных строений в поисках нужного мне здания, оказались вовсе не лишними (по правде говоря, их еле-еле хватило на то, чтобы добраться до места назначения), то насчёт бумажной стороны дела вполне можно было и не переживать. Но это выяснилось лишь под конец встречи со знающими людьми, самым интересным в которой было место её проведения – не каждый день я, знаете ли, бываю в аудиториях, с потолков которых свисают громадные допотопные телевизоры.
А началось всё с того, что вчера ближе к вечеру ваша покорная слуга отправилась на поиски знаний или хотя бы впечатлений, про себя здорово надеясь на то, что в кой-то веки получится совместить приятное с полезным. Точного адреса интересующего меня факультета я не знала - в течение всего лета я тысячу раз собиралась, но так и не удосужилась узнать его. Но, несмотря на это, мне всё же удалось добраться туда раньше, чем я пожалела о том, что в спешке забыла захватить с собой зонт.
Найти нужную аудиторию оказалось легче лёгкого - у её дверей ещё задолго до начала собрания образовалось масштабное столпотворение, а вот отыскать там хоть одно свободное и, в то же время, сидячее место было уже намного сложнее. Впрочем, с этой задачей я тоже справилась. Нет то, что ещё пара сотен человек, которым пришлось слушать речи светил науки, стоя по стойке смирно в толпе своих товарищей по несчастью.
Что касается самого сборища, ну хорошо - собрания, оно хоть и оставило о себе массу приятных воспоминаний, но было на редкость малоинформативным. Все ораторы, кто - на русском, кто - на французском (с чудным переводом в духе «Итак, господин такой-то сказал, что последний срок выбора учебных курсов – 12 октября. Но это по-французски. А по-русски – чтобы к девятому числу все уже определились с группами, ясно?) лишь пересказывали по памяти то, что все присутствующие и так знали наизусть, и упорно не говорили ничего нового и важного.
Единственным исключением из этой компании стала уже упомянутая мною выше знойная женщина, которая, не тратя времени на констатацию известных всем и каждому фактов, сразу перешла к новостям. Одной хорошей, другой – сенсационной, как обычно. Сначала она сообщила нам о том, что занятия в некоторых группах начались ещё несколько дней назад, так что мы, скорее всего, уже успели пропустить что-то важное. Заявление это, разумеется, вызвало массу возмущённых охов-вздохов, поскольку о том, что в понедельник и среду имели место какие-то лекции, мы узнали лишь в тот момент, когда нас поздравили с тем, что мы их прогуляли. Однако, до восстания народных масс дело так и не дошло. В основном потому, что чуть позже эта милая дама всё-таки сжалилась над нами и великодушно разрешила всем страждущим разобраться с разнообразными формальностями, подойти к ней не «в любой рабочий день со скольких-то там до пяти», а прямо после собрания. Потом она ещё пожелала всем удачи, успехов и ещё много чего хорошего и внезапно объявила собрание закрытым, потому что «в этой аудитории, оказывается, через пять минут должны начаться занятия».
Только напрочь лишённые здравого смысла и чёткого представления о своих учебных предпочтениях люди сразу после этого ринулись в главный корпус – на административную запись. Всё же, кто уже давно определился с направлением будущей учёбы, первым делом отправились на охоту за преподавателями по профильным предметам, дабы в ходе допроса оных с пристрастием, наконец, выяснить, где, когда и как будут проходить занятия.
Мы – социологи – в этом плане преуспели больше всех. Не успела женщина приятной наружности, имевшая неосторожность ещё в начале собрания проговориться о том, что будет вести занятия у нашей группы, переступить порог аудитории, как мы тут же окружили её и принялись забрасывать разнообразными вопросами. Она, конечно, поначалу пыталась отослать нас к страницам официального сайта, где, по её словам, есть вся необходимая нам информация, но мы жаждали личной беседы и были весьма настойчивы, так что в итоге ей всё же пришлось просветить нас на предмет нашего ближайшего будущего.
Лишь добившись от неё обещания не сердиться на нас за ненамеренный прогул предыдущей лекции и раскрытия тайны места проведения следующей, мы, наконец, выпустили её на свободу и бодрым галопом понеслись в секретариат – решать извечный бумажный вопрос.
По счастию, к тому времени, как мы ворвались в кабинет знойной женщины с твёрдым намерением раз и навсегда покончить с формальностями, там оставалось не так уж много желающих, чтобы их посчитали. Так что, процесс получения ответов на животрепещущие вопросы прошёл довольно быстро и почти без жертв. В ходе дискуссии с уже отмучавшимися товарищами мы выяснили, что от нас требуется сначала где-то отыскать папки со своими документами, затем вписать в соответствующие графы анкет название выбранного отделения и язык обучения, а затем при помощи степлера соорудить себе из сложенного пополам листа А3 и всех перечисленных бумаг личные дела.
Как настоящие студенты, мы с прекрасной девушкой Лерой, которой, как выяснилось, тоже не чужд юрфак (и именно поэтому из всех дисциплин она выбрала не право, а социологию), с честью выдержали все бюрократические испытания и вскоре, торжественно вложив результаты своего рукодельничества в нужные папки, наконец, откланялись и отправились восвояси.
Из дверей главного здания университета мы (с четвёртой попытки) выходили уже студентками французского университетского колледжа МГУ.