Как Хрущёв блажил на Вознесенского.
[512x311]
[512x311]


http://www.mk.ru/blogs/idmk/2003/03/16/Sunday/7684/

Каждый из выступавших думал, что это его шанс привлечь к себе внимание главы государства. И молодые думали. Каждый хотел завоевать этот зал, как уже завоевал стадионы. “Лайф” печатал интервью с Вознесенским, Евтушенко на первых страницах… Они этим гордились… Им казалось достаточным прочитать “президиуму” свои стихи, чтобы ситуация в стране изменилась, чтобы “замшелые” поняли, какое оно — новое поколение Страны Советов. Неожиданно Хрущев странным высоким голосом потребовал Вознесенского на трибуну. ХРУЩЕВ. А может быть, если здесь есть товарищ Вознесенский, его попросить выступить? (Гул протестующих голосов с мест. Андрей Вознесенский в черном свитере и пиджаке поднимается на трибуну.)
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Эта трибуна очень высокая для меня, и поэтому я буду говорить о самом главном для меня. Как и мой любимый поэт, мой учитель, Владимир Маяковский, я не член Коммунистической партии. Но и как...
ХРУЩЕВ (перебивает). Это не доблесть!..
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Как Владимир Маяковский, Никита Сергеевич...
ХРУЩЕВ (перебивает): Это не доблесть. Почему вы “афишируете”, что вы не член партии? А я горжусь тем, что я — член партии и умру членом партии! (Бурные аплодисменты, прерываемые криками: “Долой, долой его!”)
ХРУЩЕВ. Вызов даете? Сотрем! Сотрем! Бороться так бороться. Мы можем бороться.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Никита Сергеевич! КРИКИ ИЗ ЗАЛА. Долой его с трибуны! ХРУЩЕВ. Вы представляете наш народ или вы позорите наш народ?.. ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Никита Сергеевич, дайте я договорю…
ХРУЩЕВ (стучит по столу). Я не могу спокойно слушать подхалимов наших врагов. Не могу! Я не могу слушать агентов. Вы скажете, что я зажимаю?.. Скажете, я — Генеральный секретарь? Нет! Прежде всего я — рабочий своего класса, я — друг своего народа, я боец его и буду бороться против всякой нечисти!!! КРИКИ ИЗ ЗАЛА (Вознесенскому). Паразит!!!
ХРУЩЕВ. Мы создали условия возможные, но это не значит — мы создали условия для пропаганды антисоветчины!!! Мы не дадим врагам воли. (Аплодисменты.) Ишь ты какой, понимаете! “Я не член партии!” Он нам хочет какую-то партию беспартийных создать. Нет, вы — член партии. Только не той партии, в которой я состою, — “не член партии”. Товарищи, идет вопрос борьбы исторической, поэтому здесь, знаете, либерализму нет места, гос-по-дин Вознесенский! ВОЗНЕСЕНСКИЙ (спокойно). Никита Сергеевич, простите, я написал свое выступление, и я сказал, вот здесь написано у меня, я не договорил первую фразу (читает). Как и мой любимый поэт, я не член Коммунистической партии, но, как и Владимир Маяковский, я не представляю своей жизни, своей поэзии, всей своей жизни, каждого своего слова без коммунизма.
ХРУЩЕВ. Ложь.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Это не ложь.
ХРУЩЕВ. Ложь, ложь, ложь!!! Все, что сказала Ванда Львовна, а это вы сказали, — это клевета на партию. Не может сын клеветать на свою мать, не может. Вы хотите нас убаюкать. c
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Нет. ХРУЩЕВ. …что вы, так сказать, беспартийный на партийных позициях стоите. ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Да.
ХРУЩЕВ. Нет. Довольно. Можете сказать, что теперь уже не оттепель и не заморозки, а морозы. Да, для таких будут самые жестокие морозы. Мы не те, которые были в клубе Пе-тэ-фи, а мы те, которые помогали венграм разгромить эту банду.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Э-э… Никита Сергеевич, то, что я сказал... это правда. И это подтверждается каждым моим написанным словом.
ХРУЩЕВ. Не по словам судим, а по делам. А ваши дела говорят об антисоветчине. Поэтому вы не являетесь нашим другом. ВОЗНЕСЕНСКИЙ. У меня антисоветского нет...
ХРУЩЕВ. А то, что Ванда Львовна сказала, это что — советское? ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Я скажу про это интервью сейчас. Когда польский журналист спросил меня о поколениях, он ждал, что я буду говорить, что наше поколение плюет на поколение отцов, что оно противопоставляет себя всей советской литературе. А я сказал, что нет поколений возрастных, которые противостоят одни другому. Я сказал, что для меня важно не разделение на поколения...
ХРУЩЕВ. Поскромнее бы вы были бы там, вы б сказали этому польскому журналисту. “Дорогой друг, у нас есть более опытные люди, которые могут сказать…” А вы начинаете определять, понимаете ли. Молоко еще не обсохло. Он поучать будет.
ВОЗНЕСЕНСКИЙ (тихо). Да.
ХРУЩЕВ. Обожди еще. Мы еще переучим вас! И спасибо скажете! ГОЛОС ИЗ ЗАЛА. Маяковского приплел… Он Пастернака называл в интервью… ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Маяковского я всегда называю, и в этом случае — своим учителем.