"Когда сон несет смысловую

информацию, человек сразу понимает это.

И тут не играет роли, где и как располагалась Луна.

       Место действия -гостинница. Небольшой номер, я с маленьким ребенком, дочерью, отдыхаю. Время вечернее, малютка спит, я читаю книгу.Но в сновидениях почти всегда происходит сюр... поэтому я не удивилась, когда...

     Два человека в рабочих комбинезонах втащили в мой номер огромную картину. Прислонили её к стенке и со словами: «Пусть она у вас постоит»,  удалились. Мне не оставалось ничего, как лежать и рассматривать её. Внутренний голос, мой частый  ночной спутник, (эдакое портативное справочное устройство) объяснил, что я вижу перед собой картину Шевченка, под названием «Рожающая Венера». Розово-обнажённая, как и полагается, в таких случаях Венера, безмятежно плескалась в морских волнах, но, отчего-то было ясно, что она вот-вот разродится. Доселе я и не догадывалась, что Шевченко рисовал картины на подобные сюжеты.

Не успела я всласть подивиться на его искусство  достигать потрясающего эффекта натурализма, как вдруг увидела, что роды у нарисованой Венеры действительно начались.

На поверхность океана, рядом с колышущейся Венерой, всплыл огромный плотный пузырь. Внутри его угадывались очертания человеческого  плода.    Маленькие ручки уже рожденного, но ещё плененного ребенка, тщетно пытались прорвать эластичные стенки своей темницы. Пузырь качался на волнах, его  крепкие стенки выдувались то с одной, то с другой стороны. Младенец прилагал все усилия, чтобы вырваться, наконец,  из тесного мешка. Вскочив, я некоторое время  наблюдала, как он силится изнутри разорвать тугую, словно резиновую плёнку, а потом начала помогать ему обрести свободу.  Наконец пленка порвалась, младенец оказался у меня на руках, а уже родившая Венера начала тускнеть, теряя  розовые краски, её контуры становились всё более размытыми и став почти невидимой она скрылась в глубинах океана.

Итак, на руках у меня младенец, а на картине лишь любимый водный сюжет Айвазовского, мирно плещется безбрежный и бездумный. И, как говорится, девственно чистый. Никакой тебе Венеры. Лишь мелкая рябь океана от края до края...

Я уставилась на картину, потом  на ребенка, пытаясь сообразить, что мне с ним делать.

«Это святой Михаил» − услужливо подсказал голос внутри меня. Не скажу, что меня потрясла эта информация. Я знала одно: Венеры на картине нет, что будет, если меня обвинят в её пропаже?  В голову  не пришло ничего умнее, как немедленно хватать святого Михаила и свою дочь, почти такого же нежного возраста, в охапку, и быстро делать ноги.

С двумя сопящими кульками я выскочила из комнаты и после непродолжительных метаний,  попала куда-то в тоннель, где было проложено множество труб. Широкие, приблизительно метр в диаметре они смотрели на меня, открыв  чёрные пасти, и  змеились нескончаемым потоком, словно клубок гигантских гадюк куда-то вдаль тоннеля.

Тут я заметила, что не одинока. Оказалась, удачная мысль о побеге посетила  не только меня. За короткое время она успела проскакать и взбудоражить целую толпу.  Теперь,  в этом мероприятии, словно в увлекательном марафоне, принимало участие довольно большое количество людей. Один за другим ныряли они поспешно в отверстия труб и исчезали в  их темных утробах. Но уже через минуту с растерянными лицами  появлялись снова, выходя из других отверстий трубных сплетений.

«Бессмысленный бег по кругу» −  прокомментировал всезнающий внутренний голос, с некоторым чувством превосходства над бестолково мечущимися, обезумившими от страха людьми.  

«Да, − поддержала я внутренний диалог, − люди ищут в потемках выход и приходят на то же место, с которого начинали. А выход только один»… 

Но на глубокие философские раздумья времени не оставалось и ловчее перехватив детей, я, словно радистка Кэт, тоже нырнула в темный проем какой-то трубы, надеясь, что тот выведет меня наружу из этого мрачного подземелья. По мере продвижения, труба становилась все 'уже и я еле протискивалась, упрямо стремясь вперёд.
            Наконец блеснул свет, еще мгновение и , высвободившись, я вспорхнула в прозрачное небо, полетела под ярким солнцем свободная, счастливая, а подо мной расстилались зеленые поля, сады, сельские хаты.…   Святой Михаил и Муся  мирно дрыхли с двух сторон, ни о чем, не беспокоясь,  полностью доверяя надёжности моих рук.

Здесь я прервусь, потому что рассказывать о дальнейших приключениях слишком долго, а я хочу поговорить немного о другом.

     Так вот. Проснувшись, я начала раздумывать, есть ли связь между святым Михаилом и Венерой. За ответом, ощущая некоторую идиотичность вопроса, все же обратилась к Интернету. Но информация, которую я получила, невольно озадачила.

Вот что устами всемирной сети поведала мне Елена Блаватская:

 "Венера, − пишет она, − охарактеризованная Пифагором как sol alter, второе Солнце, до того, как называться Венерой носила имя Эосфор (Фосфор) и Геспер − дитя  рассвета и сумерек...

В Одиссее она представляется нам уже  в мужской ипостаси:  

 Утром, уже он, (Фосфор), «появляется из вод Океана, поднимает в небеса свою священную голову, чтобы возвестить о приближении божественного света» (Илиада, XXIII. 226; Одиссея, XIII). Божественный свет − это Солнце.

   Латиняне же, сияющую звезду Венеру переделали в − Люцифера. Название это не несло зловещего смысла.

Итак, планета Венера приобрела много имен. Она была и Афродитой-Анадиоменой, богиней, появившейся в море, и Астартой, финикийской «Божественной Матерью», и еврейской Астарот.

       Все они толковались, как «Утренняя звезда», и  были Девами Моря, Мар, бездонной синью. Так  возникло имя Девы Марии,  утверждает Блаватская:

«Все они были связаны с луной и полумесяцем, с драконом и планетой Венерой, так же как и мать Христа была соотнесена со всеми этими атрибутами».

 «Люцифер-Венера, − продолжает она, − не имеет ничего общего с тьмой, и имеет много общего - со светом. Когда она называется Люцифером, это означает - «носитель света», первый сияющий луч, который разрушает мертвящую темноту ночи."

      Далее мадам Блаватская пускается в пространные эзотерические бла-бла-бла, которые сводятся к тому, как Венера стала синонимом сатаны. Я приведу лишь маленькую цитату, чтобы не утомлять вас этими рассуждениями:

«Если суммировать все это, то вышесказанное доказывает, что теологическая небылица о Люцифере была построена на разнообразных мифах и аллегориях языческого мира, и это вовсе не догма откровения, а просто догма, выдуманная для того, чтобы защитить и поддержать суеверие».

 Итак, после всей этой чехарды получилось, что:

«Люцифер, ревнивый сосед Солнца (Христа или Бога), сказал ему, переполненный своей великой гордыней: «Я поднимусь столь же высоко, как и ты!» Его намерению помешал Меркурий, который стал отождествлением… СВЯТОГО МИХАИЛА!!!»

Три точки и восклицательные знаки добавила я, а не Блаватская.

Ну не удивительно ли это? Если принять во внимание мой сон???

Что еще я выудила из этого трактата, оказывается  в еврейском тексте книги пророка Исайи Венера упоминается не как Люцифер. Её называют Хиллел, яркая звезда.

Это тоже очень любопытно. Учитывая, что греки называли Луну Селеной, чувствоваолось, что между ними существует некая связь.

Селена, Хелена, Елена, Хиллел и Хель, а также Лилит и Леля образуют между собой  союз. Это лунные богини призрачного ночного мира, которые гуляют по  зыбкой месячной дороге  меж Мирами…

 Их не надо бояться, они путеводные нити, которые не дают заблудится и выводят странника на светлый путь.

И выходит, что между святой Михаилом, (Меркурием) и Люцифером,( Венерой) совсем иные отношения.

Оказывается, это её сын рожденный, в океане утренней зари. Он приходит на заре, чтобы стать дневным спутником Бога.  Венера посылает его в Мир, как вестника любви, чтобы люди за мирскими заботами не забывали о божественной силе, которая единственная может спасти нас. Это красота, любовь и гармония.

Кажеться, об этом уже писал Достоевский?

[430x426]