Поскольку транспортные издержки составляли тогда до половины стоимости товара, особое значение в начале XIX в. прибрели
транспортные артерии, наиболее эффективными из которых были речные. Водные перевозки доминировали над более дорогими гужевыми. Еще ранее, с петровского времени, функционировал Вышневолоцкий водный путь, появление которого относится к 1703-1709 гг., позднее реконструировавшийся. В начале XIX в. к нему прибавились еще два водных пути, связавших бассейн Волги с Балтийским морем: Тихвинская водная система (Молога — Сомина — Тихвинка—Сясь), судоходство по которой началось в 1802 г., и Мариинская система с массовой перевозкой грузов с 1809 г. (Шексна — Белое озеро — Онежская озеро — Свирь). Большое место в транспортировках помимо продовольственных товаров занимали ткани, железо, чугун и изделия из них (гвозди, котлы, сковороды), химические и «колониальные» товары. Важное значение имел Сухоно-Двин-ский путь, освоенный во второй половине XVIII в. и завершавшийся в Архангельске, водный путь по Южному Бугу, Березинская водная система в Белоруссии (с 1805 г.), Огинский канал, соединивший бассейны Припяти и Немана в 1810 г. Эксплуатация водных путей, в том числе искусственных каналов, способствовала развитию транспортной промышленности и торговли'*. Однако все наиболее значимые каналы были сооружены в первое десятилетие царствования Александра I.

В результате непродуманной либерализации после войны 1812 гг. оказалась подорванной русская внешняя торговля, находившаяся в ведении Министерства финансов. В рассматриваемый период министрами финансов были Д. А. Гурьев (1810-1823) и Е.Ф. Канкрин (1823-1844), доставшийся затем в наследство Николаю I. Д. А. Гурьев с самого начала был противником запретительного тарифа 1811 г. Он считал, что «запрепггельная система оказывает вред внутреннему производству, отнимая у промышленников побуждение к соревнованию и к усовершенствованию своих изделий, и возбуждая промышленную спекуляцию»'''. Под влиянием фритредерских идей, господствующих на Венском конгрессе, Д. А. Гурьеву удалось добиться в 1815 г. разрешения подготовить более либеральный тариф как «меру осторожную и переходную». Он был опубликован 31 марта 1816 г. Естественно, это привело к увеличению импорта: за два года ввоз товаров увеличился до 257,3 млн руб. Конвенция с Пруссией 1817 г., между прочим, нанесла урон колониальной торговле, поскольку открывала доступ иностранным товарам через Россию на азиатские рынки. Было оговорено право провоза польского сукна из Прусской Силезии в Кяхту. В результате продажа русских сукон в Кяхте резко сократилась.

20 ноября 1819 г. был введен новый таможенный тариф, который однозначно оценить трудно. По мнению историка Л. Е. Шепелева, это был по существу охранительный тариф, но современниками воспринятый как свободный по сравнению с тарифами 1811 и 1816 гг. Ввоз иностранных товаров возрос после этого незначительно (в 1819 г. — 215 млн руб., в 1820 г.—231 млн руб.). Тем не менее, современники расценивали его как «второе разорение» после наполеоновского нашествия. Вскоре стало ясно, что торговые партнеры России не намерены адекватно вводить систему свободной торговли у себя. Русским купеческим домам и фабрикантам грозило разорение.

В области финансовой политики Д. А. Гурьев попытался сделать ставку не на прямые налоги, а на косвенные. В 1818 г. был принят новый Соляной устав, который, впрочем, оказался не очень эффективным. Была сделана также попытка изменить «питейный налог». В XVIII в. в этой области стала преобладать откупная система, которая привела к тому, что пьянство, поощряемое откупщиками, возросло; в их же карманах оседала и основная часть прибыли. Министр финансов попытался перенаправить финансовые потоки в пользу казны, и в апреле 1817 г. был принят «Устав о питейном сборе» в виде акциза с продаваемых напитков. Взамен откупов вводилось казенное управление питейными сборами, но деньги при этом стали оседать в карманах чиновников. Доход казны, наоборот, стал снижаться (с 1827 г. до 1863 г. была восстановлена откупная система).

Международный сельскохозяйственный кризис был вызван тем, что после континентальной блокады скопившиеся запасы, не находившие сбыта внутри стран-производителей, были выброшены на международный рынок. Соответственно покатились вниз цены, на зерно, в частности, на берлинской бирже — в три раза за несколько лет. В это время Россия впервые стала зависимой от европейского рынка. Это также сказалось на вывозе сельскохозяйственных продуктов из России, занявших преобладающую роль в российском экспорте— взамен чугуна в донаполеоновскую эпоху. Падение вывоза имело прямо-таки роковые результаты. В 1817 г. экспорт зерна из России
составил 143 млн пудов, в 1820 г.—только 38,2, а в 1824 году—упал до 11,9 млн пудов. Соответственно, упала и доля зерновых в русском экспорте. В 1821-1825 гг. хлебный вывоз в составе всего экспорта России сократился до 8,4% (в 1802-807 гг. он составлял 18,7 %. Глубокий кризис охватил Южный регион, лидирующий в экспорте зерновых России. Осенью 1819 г. цена за четверть пшеницы (12 пудов) в Одессе упала с 45 руб. в лучшие времена до 8 руб. Объявленное для Одессы в 1817 г. порто-франко (свободный и беспошлинный ввоз всех иностранных товаров в Россию) слабо отразилось на общей судьбе региона. Часть купечества свернула торговлю и в надежде сохранить капиталы перешла к кредитным операциям. Сокращение экспорта было прямым ударом по небогатым помещичьим карманам. Кризис сбыта зерна, падение покупательной способности потребителей ударили и по российской промышленности.

Правительство безуспешно пыталось способствовать развитию торговли и промышленности, поддерживая банковскую систему. Открытие Коммерческого банка 2 января 1818 г. с конторами в Архангельске (1819) и Одессе, Риге, Астрахани и временной конторы в Нижнем Новгороде (1820) для «доставления вспомоществования купечеству и прекращения непомерной лихвы» кардинально не изменило ситуации. Открытие новых контор тормозилось. В донесении шпиона в 1821 г. отмечалось: «Громкий ропот доносится с биржи и гостиного двора. Все, кто занимается торговлей, исключая нескольких барышников, находящихся под покровительством, негодуют на таможенные законы и еще более на способ проведения их... Никогда еще не было таких стеснений в торговле». Е.Ф. Кан-крин, сменивший 22 апреля 1823 г. Д. А. Гурьева на посту министра финансов, резко отрицательно относился к деятельности Коммерческого банка, считая его создание несвоевременным. По позднему свидетельству графа II. С. Мордвинова (1827 г.), «вся почти внешняя торговля наша производится не на русские, а на иностранные капиталы...».

Резко ухудшалось финансовое положение государства: с 1820 г. по 1822 г. государственный доход сократился с 475,5 млн руб. (ассигнациями) до 399 млн. Соответственно, дефицит бюджета вырос тогда же с 24,3 млн до 57,6 млн. Критическое положение государственного бюджета приводило к эмиссии бумажных денег. Еще накануне войны, в 1810 г., курс рубля упал до 25 копеек.

Ярко выраженный протекционистский тариф 1822 г., сохранившийся без существенных изменений до 1850 г., не сразу произвел переворот. При общем экономическом кризисе его введение не сразу компенсировало те убытки, которые понесли русская промышленность и торговля. Только через несколько десятилетий стало ясным его положительное воздействие на успехи российской промышленности. А пока со всех сторон доносились жалобы и стоны. Осенью 1825 г. министр финансов Е.Ф. Канкрин писал А. А. Аракчееву: «Внутреннее положение промышленности от низости цен на хлеб постепенно делается хуже, я, наконец, начинаю терять дух. Денег нет». Выше приводилось аналогичное мнение, высказанное 4 апреля 1826 г. П. Г. Каховским Николаю I. Что может быть хуже? Хуже для всех?

Уже сейчас футбольные болельщики говорят о том, что совсем совсем скоро прогремит матч в рамках Лиги Чемпионов и чтоб попасть на это зрелище реал цска билеты покупать надо уже сейчас. Это не трудно, особенно, если учесть, то что заказать их можно через Интернет.