...стихи одниой девушки с www.stihi.ru под псевдонимом Индира Ганди.

* * *

Самое страшное это судьба, что заставляет меня жить в этом теле.
День ото дня я пытаюсь его полюбить, ну хотя бы местами.
Умные люди пишут, что всё проходит. Знаешь, я им не верю.
Что-то всегда остаётся. И это «что-то» тянет на дно, как камень.
Можно сменить друзей и любовников, вероисповедание и гражданство,
Сделать пластическую операцию и даже, возможно, пересадку мозга.
Бросить курить, увлечься наркотиками, удариться в пьянство.
Переквалифицироваться из сочинения стихов в написание прозы.
Можно менять себя до посинения и бесконечности.
Забывая людей и языки, вычеркивая адреса и номера телефонов.
Одиночество – это болезнь из разряда тех, что не лечатся.
Мне это сказал не доктор. Я убеждаюсь в этом снова и снова.
Я не желаю быть чьим-то грехом, поводом, вдохновением.
Я не хочу прощаний, выяснений отношений и сцен.
Я сейчас не хочу даже быть. Точка. Конец предложения.
Не волнуйся. Я слишком труслива для перерезания вен.
Я писала стихи. И привыкни к этому слову в прошедшем времени.
Я писала стихи, потому что мне казалось, что так заполняется пустота.
Кто-то зовёт это талантом. Я с ним прощаюсь без сожаления.
Осталось совсем чуть-чуть. Уже прожиты двадцать три года из ста.

* * *

Я зову тебя, только ты видимо это не слышишь.
И не то чтобы голос мой глух, просто так получается тихо
Знаешь, солнце весной как известно теплее и выше
И слова мои тонут в нём и никак не становятся криком.
Знаешь, жизнь повернулась к нам снова какой-то не той частью тела
И смеётся в лицо не скрывая циничный и белозубый оскал.
Если бы мы были ближе, свободнее...если мы были бы смелые,
То возможно бы вырвались вместе из королевства кривых зеркал.
Знаешь, здесь в Зазеркалье довольно уютно, вот только осколки
Тех зеркал, что разбились позавчерашнего чуда несбыточным шансом,
Больно режут мне пятки до крови и не поддаются уборке:
Я пытаюсь их вымести, но они не исчезают и это волшебно-ужасно.
Знаешь, если прижаться лицом к одному из зеркал, то возможно
Разглядеть тебя там, где кончается моё отражение.
Но от этого мы друг к другу не ближе и становится тошно
От зеркально-холодно придуманного полу-сближения.
Знаешь, только минуту назад еще одно зеркало грохнулось с треском
И осколки опять разлетелись по полу, по комнате, моим волосам и одежде
Знаешь, я тут подумала, что это наверное было не зеркало, а моё сердце...
И оно не умеет быть лишь отраженьем без тела, без сил, без надежды.

* * *

Мы с тобой попрощаемся за пределами нашего рая.
На какой-нибудь улице в городе без адреса и названия.
Мы с тобой попрощаемся до «не люблю», «не хочу», «не скучаю»,
На границе разлуки, тоски и невыполненных обещаний.
Мы с тобой попрощаемся и разойдёмся по разные стороны
Наших странных миров навсегда оставшихся разными.
Мы поделим эту судьбу до конца, до предела и поровну.
Мы с тобой попрощаемся коротко, больно и сразу.
Мы с тобой попрощаемся и к сожалению мы это знаем.
Ты не плачь и не бойся, а прими это как аксиому.
А потом будет жизнь...всё такая же, но абсолютно пустая.
«мы с тобой попрощаемся»...повтори за мной эти четыре слова.

* * *

Когда все подряд твердят тебе: «улыбайся!» - хочется дать по морде.
Нет, это не грубость, а следствие их нетактичности и ежедневного стресса.
Знаешь, я тут узнала, что поэзия, нынче, оказывается, в моде
И у каждого себя уважающего мужчины была хотя бы одна поэтесса.
Это, согласись, утешительно. Для того, чтобы быть вместе, поэзия - уже причина.
А когда расстанетесь – он сохранит стихи твои, а ты выбросишь их в помойку.
Все гораздо сложнее, если же у конкретно взятого мужчины
Поэтессы были и до тебя. И данный талант не поразит ни сколько.
Но и это не повод печалиться. Сама знаешь, могло быть и хуже.
И не побоюсь отметить, что было. И даже не раз и не два, а много.
Что же больнее: когда талант есть, но он никому не нужен
Или, когда он опять же есть, но хочется таланта другого?
Знаешь, есть женщины, которые просыпаются и засыпают красавицами.
У них никогда не подгорает обед, у них тихие спокойные дети.
Они носят белые брюки. Грязь на них, видимо, испаряется.
И нам с тобой быть такими, сама понимаешь, не светит.
И это для расстройства не повод, как впрочем, и многие вещи
Происходящие по мелочам и выбивающие из под ног почву.
Цены растут. Мужчины лысеют. Все проходит. И время лечит.
Так себе истины. Но правильных нет. Здесь можно было поставить точку
Если бы не тот факт, что я не сказала тебе самого главного, а оно
Никогда не бывает в начале. Я вот письма всегда читаю с конца.
Люди конечно создания странные, а жизнь зачастую (простите) дерьмо
Но от таких мыслей возникают морщины и портится цвет лица
А его надо беречь - еще лет десять и ему не избежать изменений
(трудно поверить в это - уже сейчас зеркало не выдерживает и идет трещинами)
И я тебе заявляю со всей ответственностью и без тени сомнения:
Счастье - оно есть! Или я буду неразборчивая в связях женщина

* * *

А стихи это просто рифма. Просто рифма и горстка смысла.
Идеальная рифма с ритмом, идеальные полоски квадратиком.
А стихи это просто строчки. Просто строчки и просто мысли.
Зарифмованные мыслишки. Записал на бумажку и нате вам.
И кому это собственно нужно? И кому это все интересно?
И зачем мы все стараемся и ночами не спим-рифмуем?
Почему же нам все неймется? Почему же нам тяжко, тесно,
Невозможно, невыносимо без стихотворной дури?
А как было бы славненько… если просто рифма и - стихотворение.
Гладенькое, симпатичненькое и конечно же бесполезное
Написал его за минуту, и оно забылось в мгновение
У поэта нервы в порядке и читателю никто в душу не лезет
Как же это было бы славненько, да и от бессонницы средство –
Километры-мили стихов ровненьких, безразличных …
Для написанья стихов - необходимо чтобы болело сердце.
Чтобы читать их – непременно нужно его наличие.

* * *

Ничего не меняется, просто начинаешь смотреть на всё по-другому.
И надрыв – он конечно же есть, но всё больше с холодным цинизмом.
Если вспомнить откуда ты родом, то возможно бы тосковалось по дому.
Только вот понимаешь...я всегда не любила это дурацкое слово «отчизна».
Потому что в нём только буквы с оттенком помпезной фальши.
Вот еще одно пустое словечко из этой серии, ты угадал, «ностальгия».
Это просто запахи детства становятся туманней и дальше
И места обитания не то чтобы хуже и лучше, а просто другие.
Плачешь тоже всё так же, уткнувшись в плечо чужому мужчине,
Потому что ему всё равно и он никогда не задаст вопросов.
Он потом наливает чай и бормочет что-то про лоб и морщины,
А ты послушно киваешь, не видя лица и не слыша голоса.
Если повезет, то встречается тот, кому это всё действительно нужно.
Он кричит тебе что-то вроде «люблю», но его слова тонут в телефонном статике.
И ты навсегда остаёшься чьим-то средством к существованию, а он чьим-то мужем
И в который раз кому-то рассказываешь об очередных стечениях обстоятельств.
Если бы я знала, как это делать я бы кому-то клялась в чем-то вечном.
В принципе, даже не важно в чем - т.к. когда о вечном - врешь по определению.
А так ничего не меняется и всё так же смотришь на мир детёнышем человечьим,
Выращенным волками. А рехнуться в Париже было бы слишком легким решением.

* * *

В этом городе всё познаётся в сравнении - и это отлично.
Потому, что иначе - как же нам отличить зло от обратного?
Не смотря на острейший язык, ты до неприличья приличен.
И до безумного добр, что мной проверялось неоднократно.
Не сочти за признанья в любви. Знаешь сам - от меня не дождёшься.
Я по праздникам даже цинична, сварлива и в дурном настроении.
Да и ты их боишься, так сурово и мудро наученный прошлым.
Но об этом ни слова! "Нам оно надо?!" сказали бы братья евреи.
В этом городе всё относительно. И держи эту правду в затылке.
Или в мозге спинном - и по выбору в остальных частях тела.
Когда предают - игнорируй и отвечай ироничной улыбкой.
Нас с тобой, слава Богу, не надо учить, как это делать.
Не сочти за нотации. Я в них не сильна, как и, впрочем
Бесполезна во многом другом, но это тоже подробности.
Предают здесь легко, равнодушно, систематично и точно.
Каждого безошибочно бьют индивидуальной подлостью.
В этом городе жить - всё равно, что купаться в отраве
Прошлых связей, ошибок и не выполненных обещаний.
Это закономерно и, видимо, невозможно исправить
Ни новым кругом общения, ни со старым прощаньями.
Остаётся лишь помнить о главном и забывать остальное.
Остальное послать на три буквы, так нежно любимые нами.
И смеяться над всем. Чувство юмора - это святое.
Надо только стараться не потерять это чувство с годами.
Не сочти за занудство. А прими это как поздравленья
С тем, что снова весна и мы, черт возьми, живы, пусть слабо.
В этом городе скучно и холодно - до дрожи в коленях.
Но есть ты, и есть я. И теоретически это немало.

* * *

В сто-какой-то попытке быть спокойнее и взрослее, тебе под стать,
Я сижу этой ночью одна, хотя могла быть в другом месте, с другим.
Странно, я уже даже не помню как это делается - изменять.
Хотя...измена ли это, когда с другим, не чувствуя к тебе любви.
Наверное это и называют опыт. Твое искусство игры моим телом -
Сердцем, вызывает во мне уважение, даже, ты знаешь, зависть.
Мой странный человек, у тебя это получается так умело.
Я так не могу. Или всё никак не хочу научится себя заставить.
Я придумала сотни тысяч логических объяснений твоего поведения -
Например, наш возраст, положение в стране и твои прошлые неудачи.
Я так боюсь, что у меня всё-таки не хватит сил или терпения,
А еще мне очень страшно, что в один из дней я просто заплачу.
А ты будешь говорить что-нибудь вроде: "Деточка, что с тобой?"
А я такая некрасивая, вся в слезах, без носового платка,
Буду молчать, плакать, биться под твоей такой самой нежной рукой
И ты как всегда дашь мне шоколадку и, для профилактики, коньяка.
И ты думаешь, что я уйду потому, что ты - стар, а я - молода.
И что я захочу другие руки, новое сердце, другой теплоты.
Нет, мой милый, я старая, очень старая, намного старее, чем ты
И я уйду от полного неумения предсказывать, что у тебя в прогнозе:
тепло или холода.

* * *

Если бы я умела это делать, я бы хлопала дверьми и била посуду.
Все твои бокальчики для коньяка, рюмочки, чашечки - тарелочки -
Об пол. Я бы легла на эту дорогую разноцветно-стеклянную груду
Моих обид и молчаний. Кончилась валерианка. Прости девочку.
Я бы срывала со стен все эти картиночки вывезенные из Питера
В то время, когда я смотрела "Спокойной ночи малыши" по телеку.
А что ты не знал, что можно одинаково сильно любить и ненавидеть?
А я думала ты знаешь всё. Доктор, выписывай рецепт, это - истерика.
Красные, белые вина, НТВ плюс, твой телефон, как мне всё надоело.
Извини, что я такая никудышная в роли слепо-глухо-немого украшения.
Раздень меня.Посмотри на себя. А теперь внимательно на моё тело.
Почувствуй разницу. Пожалуйста: или вышвырни вон, или люби меня.

* * *

Я не одна. Кроме меня здесь еще живут тени,
Тени из прошлого, когда-то бывшие былью.
Я всё такая же, меня ничего не изменит.
Никто не спасёт меня, никто не пришьёт крылья.
Я не одна. Я наслаждаюсь своими призраками,
Мрачные и дурные, они не оставляют меня в покое.
Вялотекущая шизофрения со всеми признаками –
Стихотворный бред и разговоры с самой собою.
Я не одна. Потому, что я одна не умею.
Рядом всё время кто-то, я опять забываю имя.
И я послушно расту, взрослею, зверею.
Если б ты знал, как тяжело мне с ними.
Если б ты знал все мои дурные наклонности,
С этой чертовой искренностью на первом месте.
Если б ты знал меня. Настоящую. Полностью.
До сокровенных мыслей и повседневных действий.
Если б ты знал меня за этой рифмы пределами,
Если бы ты увидел меня, по-простому, в прозе:
Всё, что было истрачено, всё, что было не сделано.
Если б ты знал меня вне этой трагической позы.
Я не одна. Но я захлебываюсь в этом неодиночестве.
Оно со мной постоянно: утром, вечером, ночью.
Это то, что мне выпало. И это не кончится.
Я не одна. Я живу с тобой в этих строчках.

* * *

странный чужой злой и неверный
как же тебя мне все-таки хочется
к черту признанья слезы измены
боже когда всё это кончится
словно слепая больная субстанция
я преклоняюсь и я наклоняюсь
в самом знакомом древнейшем из танцев
я утопаю и я расстворяюсь
я становлюсь неземной и порочной
дико парящей и дико орущей
бей меня режь меня делай что хочешь
дикий родной ненавистный могучий
будь во мне внутренне и внутривенно
будь параллельно и пересекая
ночью при свете всегда неизменно
страстно всерьёз издеваясь играя
плачь в моё ухо ори в мои плечи
рви мои волосы душу и тело
мне не помогут меня не излечат
я так решила я так хотела
ну же давай самый лучший из разных
смертных грехов наказаний и криков
сладко неистово больно прекрасно
раеподобно божественно….
тихо

* * *

Они понимают друг друга…потому, что думать о сладком
Получается только тогда, когда он рядом…в остальное же время
Помогают другие лекарства…иногда водка…в крайнем случае травка...
Я, ты знаешь, начала пить коньяк…горько..но всё-таки греет...
Помнишь, давно, мы знали, что такое любовь…когда это
Было? лет десять назад? в прошлой жизни? а может не с нами?
Кажется в это время холод не ассоциировался с рассветом,
А возможность быть вместе не измерялась цифрами и годами...
Странно всё это… мы стали взрослыми…как - не заметили…правда странно?
И чем старше, тем всё спокойнее… шутим... цинизмами увлекаемся...
И уже как-то слабо верится... и всё больше всяческих “поздно”, чем “еще рано”...
Любимое оправдание боли: “если дышим, значит растем и закаляемся”
И совсем неожиданно мы изучили до тонкости разговоры телами...
И вместо Торы и Библии, безбожницы... молимся в чью-то спину...
Сливаются лица и имена... всех ли любила?…что ты…едва ли...
Сердце, оно всё труднее бъётся... к тому же, согласись, не резиновое

* * *

Послушай, милая, какие-то мы с тобою неадекватные:
Всё время куда-то бежим, от кого-то прячемся...
Мы же с тобой красивые и к тому же еще талантливые,
Согласись, редко в женщине совместимые качества.
Что, говоришь, для сочинительства нет настроения?
Хватит мне тут поэтов великих цитировать!
Бродский - он Бог по всем моим убеждениям,
А боги они не мешают, а наборот мотивируют.
За искусство мне тоже бывает порою обидно,
Но оно к нам не имеет ни малейшего отношения.
И тебе ни в коем случае не должно быть стыдно-
Ты пишешь замечательные стихотворения.
Для чего всё это, я тебе уже повторять устала.
Потому, что есть бумага и есть карандаш в руках.
Ну, хоть, для того, чтобы я, эгоистка, тебя читала.
Чтобы завтра уже написала ответ мне в стихах.
Я тебе посвящаю уже второе произведение.
Ты, очевидно, моя новая прекрасная муза.
Теперь нас обвинят в лесбиянстве, без сомнения.
Мы с тобой согнемся под тяжестью этого груза.
Но у тебя уже готов план отступления и побега.
Статью не читала, но я тебе доверяю полностью.
Мы поедем в Непал и будем там умирать от смеха-
Нам же все смешно с нашей-то несерьёзностью.
Да, путешетствие, это дело довольно заманчивое.
К тому же полностью убивает дурные сомнения.
На этой не философской ноте, слава богу, заканчиваю.
Спать пора - восемь утра московского времени.

* * *

Были бы деньги - давно проживала бы в Риме.
Или в Германии, немцы они тоже люди.
Тоже ведь люди, только немножечко злые.
Злые, как я, абсолютная дура, по сути.
Да, красота, безусловно, великая сила.
Но не моя, у меня ее, видимо, мало.
Если бы попросил, я б тебя полюбила.
Так что не надо потом, что не предлагала.
Так оттолкни же меня посильнее, иначе не хватит,
Так, чтобы мордой об стену, прости, не по-женски.
Если найдешь меня голой и ночью в кровати,
Я исключительно там нахожусь ради секса.
Так что, давай, до свиданья, до новых и старых
Встреч, расставаний, предательств и прочих событий.
Плачи, скандалы, истерики, это - для слабых.
Я же сильна. С этой силой, пожалуйста, и хороните.