Солнце медленно поднималось к зениту, когда со скрипом распахнулась дверь на крышу, и на слегка уже нагретый битум вышел Снайпер. Он молча прошел к парапету, сел и посмотрел на часы. До времени Х оставалось семь минут. Или семь дней. Ведь в такие моменты каждая минута за день…
Он расстегнул чехол и извлек оттуда свою снайперскую винтовку. Ее звали Ванесса. Ванесса Штейр. Холодная австрийка с пламенным сердцем. Даже не смотря на отрешенность Снайпера от внешнего мира, он все-таки испытывал к ней какие-то чувства. Некую гремучую смесь симпатии, уважения и священного страха. Это была настоящая женщина. Чарующая, элегантная и очень дальновидная. Они познакомились несколько дней назад в оружейной лавке. И с первого взгляда прониклись друг к другу огромной симпатией. Так бывало каждый раз, и Снайпер знал, что при таком раскладе это – действительно его избранница. Она не подведет и ей можно верить как самому себе. В тот же день она поселилась у него дома. Он был с ней очень ласков, ухаживал за ней, лелеял. И вот настал момент вывести ее в высший свет. Да, она сегодня была просто в ударе, выглядела просто божественно.

Снайпер закончил проверку всех механизмов и посмотрел на часы. До времени Х оставалось три минуты. Пора на позицию. Вообще Снайпер работал как утопический абсолютный часовой механизм – секундная точность, никакой спешки, четкая выверенность и трезвый расчет. Ему некуда было спешить, он просто идеально знал жизнь, ее тенденции и правила. Действительно, ведь кто лучше разбирается в жизни, как не человек, который смотрит на нее через объектив оптического прицела. Ведь главная проблема людей в том, что они пытаются успеть все и везде, и в итоге не успевают нигде. Вместо того, чтобы метко и с максимальной точностью приложить себя в одной точке. А потом во второй. И так точка за точкой, выстрел за выстрелом… Люди не понимают свою жизнь, не понимают мир в котором они живут. Причем они думают, что прекрасно разбираются в этих вещах, пыжатся широтой своего мировоззрения, однако это лишь легкий пшик. Они просто никогда не смотрели сквозь оптический прицел. Когда смотришь в его объектив, ты видишь мир. Он тоже очень глубокий и обширный, в нем что-то постоянно происходит, идет вечное движение, происходят свои радости и трагедии, существуют свои правила и законы. В этом мире и живут обычные люди, они замкнуты внутри его. Но когда отрываешься от оптики, ты понимаешь что этот мир – лишь крохотная частичка огромного паззла, маленькая картинка, которая является неотрывной частью чего-то огромного и необъятного, что и осознать то практически невозможно, но оно в свою очередь является четким логическим продолжением каждой из миллионов таких картинок. Снайпер очень любил временами наблюдать за такими трансформациями, которые очень ярко подчеркивают глупость абсолютного большинства всего человечества.
С границы этой необъятной реальности, которая находится на крыше высотного здания, мир и люди, которые в нем живут, выглядят очень забавно. Маленькие муравьи, которые куда-то спешат, копошатся в своих повседневных проблемах и заботах. Они строят планы, даже не подозревая, что их в данный момент рассматривают через оптику снайперской винтовки, и от стечения обстоятельств, будь то специальный заказ или шальной нервный импульс, зависит, будут ли они продолжать свою траекторию секунду спустя. И пусть даже их час еще и не пробил. Но попасть в перекрестье прицела – уже само по себе очень плохая примета.
До часа Х осталось меньше двух минут. Снайпер занял позицию и прильнул к оптике. До появления цели еще было время и ему было интересно, какое цирковое представление покажет ему жизнь сегодня. Билет в театр абсурда куплен, займите свои места и ждите представления. Пора гасить лампы.
Вот в поле прицела появилась молодая девушка, которая стояла на остановке и плакала. Снайпер навел фокусировку и сразу понял. Глупышка. Рассталась со своим парнем и теперь рыдает взахлеб. Жизнь не мила, дайте бритву – я вскрою вены. Нет, конечно Снайпер понимал, что внутри панорамы оптики это – огромная трагедия. Но он не мог в упор понять всей глубины данной трагедии. Он ее просто не выдел. Трагедия не имеет определенной формы. Может быть, если бы девушка держала в руках плакат с надписью «трагедия», то он бы ее и увидел. А так он видел только решетку прицела и маленького плачущего ребенка. Может быть ему и было бы ее жалко, но он знал один таинственный фокус. Откройте рты, детишки, сейчас дядя-фокусник достанет из шляпы кролика. Снайпер уменьшил масштаб изображения, панорама расширилась. Так оно и есть, Снайпер никогда не ошибался в подобных вещах. Рядом с девушкой на остановке стоял паренек и влюблено смотрел на нее. С виду – студент, молодой, неопытный и нерешительный. Эх, молодежь, молодежь… Жаль у студента не хватит смелости подойти к девушке и заговорить с ней. А у девушки не хватит ума посмотреть по сторонам. У нее зума нет. А ведь она и сама не подозревает, что это тот, кого она искала свою жизнь. И вот они стоят на остановке в паре шагов друг от друга. А потом подойдет автобус, и они разъедутся. И больше никогда друг друга не увидят. Вырастут, будут работать, обзаведутся домами и семьями. Да вот только по ночам будут просыпаться по неизвестным причинам, озираться по сторонам, видеть рядом на кровати знакомое лицо. Вроде бы все хорошо, да что-то не то. И невдомек им будет, что это лицо – абсолютно чужое, а родное уехало когда-то много лет назад на автобусе в неизвестном направлении. Вот это вот – настоящая трагедия. Снайпер даже проникся трагизмом ситуации. Жаль что он на задании и ему нельзя раскрываться. А то бы он пальнул в мусорный бачок на остановке. Такие стрессовые ситуации помогают людям сближаться. Парень бы сразу бросился к девушке и уехали бы они уже вместе. А так… Что ж, сами виноваты.
Снайпер перевел прицел дальше. Ага, вот идет по улице жирный расфуфыренный гусь. Снайпер никогда не любил таких людей, он их презирал. Это необъятное создание шло по улице с каким-то человеком, судя по типу их движения – с помощником. И разговаривало по телефону, судя по выражению лица – с женой. И думал этот человек, что он самый лучший в этом мире, что он – король, перед ним открыты все дороги, что у него несгораемый бизнес, что он мачо – любимец женщин. А на самом деле он – никто. Все его «любят» исключительно из-за денег. Даже жена. Сейчас она находится в массажном салоне, а на самом деле загорает у бассейна своего любовника. И бизнес его не такой уж несгораемый. Вот коллега идет чуть сзади и на ходу читает газету. Снайпер резко увеличил зум на оптике. Так он и думал. Статья «Будет ли кризис на фондовой бирже?». Он уменьшил зум и всмотрелся в лицо помощника. Снайпера слегка передернуло. Он не то чтобы презирал подобных людей. Но и не уважал их. Такие люди никогда не выползают на вершину, они всегда находятся за шаг до нее, но оттуда делают маленькие незаметные пакости и вдоволь питаются щепками, летящими сверху. Нет, этот человек не скажет о возможном кризисе и о путях его преодоления, хотя уже трезво обдумывает как это дело можно обыграть и что на этом выиграть. И никто из его коллег не скажет. Потому что все в фирме этого борова ненавидят. А собратья по бизнесу тоже ничего не скажут. Потому что это главный закон бизнеса – каждый сам за себя. Так что, скорее всего все нажитое этим толстяком чужое, результат непомерных трудов подчиненных, растает как утренний туман. Врядли у него хватит сил подняться после этого. Может не мучаться – хочешь, прямо сейчас пальну? Не охота? Страшно? То-то. Снайпер оторвал прицел от этой персоны. Слишком уж она ничтожная, чтобы пачкать собой тонкие стекла австрийской оптики.
И тут словно ангелы запели. И было утро, день седьмой. Час Х настал. Снайпер сфокусировал прицел на цели. Он никогда не задумывался о том, кто является человеком, которого поджидает его прицел. Может быть это наркоторговец, который перешел дорогу своим собратьям. Может политик, чьи законы кого-то не устраивают. Может бизнесмен, которому кто-то просто очень сильно завидует. Может просто бедолага, который переспал с чей-то женой и ему этого не простили. Неважно. В любом случае это – просто человек, единственная вина которого заключается в том, что в ненужное время и в ненужном месте он попал в перекрестье прицела. Где-то он купил свой билет. Где – не важно. Контролера мало интересует, где был куплен билет, который он компостирует. Предъявите ваши билетики…
Снайпер слегка погладил курок. Ванесса вся напряглась от этого прикосновения. И вот палец плавно и резко вдавил курок до основания. Ванесса тихо взвизгнула, испытав высший момент наслаждения. Момент, ради достижения которого она собственно и жила. Натянулась пружина спусковой тяги и пошла цепная реакция, которую уже остановить невозможно. Спусковой крючок цепляет возвратную пружину, дергается затвор, высвобождая патрон из патронника. И под действием огромного внутреннего давления патрон начинает на бешеной скорости свое вращательное движение по нарезке ствола. И вот он, этот момент – когда недра Ванессы со стоном разверзаются и ее внутренний огонь вырывается наружу…
Говорят, что пуля – дура. Может быть. Однако как хорошо она знает жизнь… Люди накапливают знания о жизни кроха за крохой на протяжении долгих лет, а пуля берет и отбирает все это за какую-то долю секунды.
Цель поражена. Снайпер положил винтовку на разогретый битум крыши. Встал и молча ушел, по-английски, не сказав ничего даже смутно похожего на «до свидания». А Ванесса осталась лежать одна. Трагическая судьба настоящей женщины. Ею воспользовались и оставили ее в одиночестве. Такие поступки в природе мужчин, не говоря уже про снайперов. Но ничего, она сильная, она справится. Пускай люди будут тыкать в нее пальцами, шушукаться за ее спиной, баллистики будут исследовать тонкости ее души и ставить по ним какие-то только им понятные заключения. Все это будет. Но она это переживет. Она будет ждать своего Снайпера, тихо существовать, чтобы когда он наконец-то придет – начать снова жить. Снова сказать свое слово. Еще более веско. Еще более точно…

(с) Квазиморда
Писано 26.06.2005 в трезвом и ненакуренном состоянии в номере гостинницы "Дружба", г. Добрянка.