Разбираю архив Всеволода Тарасевича. 1980-е, а теперь вот и 1990-е. Опять он вглядывается в лица, пытается застать ситуацию "врасплох", И удивительно, как хорошо, без неприятия, реагировали на него те, на кого нацеливал он свой объектив. Видимо, чувствовали в нем хорошего человека.