И прервётся однажды творенья нить —
просто ангел промолвит: «Йок!» —
будет правда одна Тегеран бомбить,
и другая — взрывать Нью-Йорк;
остановятся службы по всей земле,
и уйдут, отложив дела,
в темноту — пожилой приходской кюре
и забывший Коран мулла.
Мир узнает неслыханный прежде гнёт,
обращая в огонь и прах
всё, что бережно так, словно бортник — мёд,
собирали Шекспир и Бах;
..Речь умолкнет, на помощь призвав картечь,
и вино потеряет вкус;
но пускай эти игры не стоят свеч,
я грядущего не боюсь,
потому что пока есть моё плечо,
льнёт твоя голова к нему,
и поэтому, милая, брать в расчёт
ужас будущий ни к чему!
Пахнет ветром и хлебом вечерний час,
и сквозит под дождём сирень,
и, конечно, любимая, есть у нас
чай и Пушкин на чёрный день,
смотрят с полок «Онегин» и «Дон Кихот»,
да горит на окне герань...
Так бесстрашно встречаем за годом год,
пусть столетье досталось — дрянь.
(Сергей Брель)