Уставши бегать ежедневно
По лужам, по грязи, по жёсткой мостовой,
Однажды Ноги очень гневно
Разговорились с Головой:

«Как мы несчастны, Боже мой,
Что век осуждены тебе повиноваться!
Днём, ночью, осенью, весной,
Лишь вздумалось тебе, изволь бежать, таскаться
Туда, сюда, куда велишь;
..Ты нас, как ссылочных колодников, моришь
И, сидя наверху, лишь хлопаешь глазами;
Ещё же если б ты к Ногам
Была почтительней за труд их неизменный;
Так нет! когда тебя, с душою сопряжЕнны,
Несём к торжественным богам,
Тогда лелеешь нас; но лишь домой вступили —
То Ноги, по твоим словам,
Как будто не ходили».

— «Молчать! — тут Голова сказала им, — молчать!
Иль не страшит моя вас сила!
Бродяги! Вам ли размышлять,
Когда мне место раз определила
Природа выше вас, то чтоб повелевать!»

— «Ну, очень хорошо! Пусть ты б повелевала,
По крайней мере нас повсюду б не совала,
А прихотям твоим несносно угождать!
Да между нами ведь признаться,
Коль нами право ты имеешь управлять,
То мы имеем тоже право спотыкаться;
И можем иногда, споткнувшись, — как же быть? —
Твоё могущество об камень расшибить!»

Смысл этой басни всякий знает…
Но должно — цыц! — молчать:
дурак — кто всё болтает!

(Денис Давыдов, "Голова и ноги", басня, 1803г).